В полушаге

Боль, неверие, обида ― все это калейдоскопом вспыхивает в глазах Малии. Кажется, она еще не до конца понимает, что произошло, не до конца верит тому, что видит, а потом в паре дюймов от ее лица проезжаются когти Пустынной волчицы, и Дерек едва успевает отдернуть Тейт в сторону, принимая удар на себя. Малия оседает на пол мешком камней ― не пытается ни восстановить равновесие при падении, ни встать после. Просто сидит и словно зачарованная смотрит туда, где минуту назад стоял Питер. Опоминается она лишь тогда, когда Дерек, выиграв для них немного времени, рывком поднимает ее на ноги и тащит прочь. В этот раз им удается сбежать. Насчет следующего Дерек не уверен. Когда они добираются до лофта, Малия падает поперек кровати и не встает до следующего утра. Пару раз, проснувшись ночью и уловив краем уха сдавленные всхлипы, Дерек ловит себя на желании подняться с дивана, подойти и погладить кузину по волосам или спине (как если бы это Кора рыдала, вжавшись лицом в матрац). Но он не делает ровным счетом ничего, утешать у него никогда не получалось, и наутро глаза у Малии красные и воспаленные, а голос словно простуженный. Предательство Питера стало для нее ударом. Дерек же чего-то подобного ждал. Ну не мог его дядя отказаться от соблазна власти в пользу чистосердечной и своенравной дочери, пусть и понимал, что она лучшее, что случилось в его прожженной насквозь жизни. Малия, сама того не замечая, оказывала на Питера влияние, перестраивала его приоритеты, вот он и решил поскорее избавиться от угрозы, пока она своей искренностью не спутала ему все карты. Вот как все видит Дерек Для Малии же все выглядит обычным предательством. И оттого ей тяжелее. ― Все нормально? ― осторожно интересуется Дерек, подпустив в тон немного раздражения. Малия не сразу понимает, о чем ее спрашивают. Кивает вяло. ― Порядок. ― Ты привыкнешь. ― К чему? ― К тому, что Питер говнюк. Я привык. ― Можешь не стараться, ― отворачивается Тейт. Да, в утешениях Дерек точно не силен.