My Miserable Romance

Тот, кто одинок, никогда не будет покинут.

В первый раз я пробовал сигарету в пятнадцать. Скажете - «поздновато» для современных-то подростков. Я всегда был до неприличия милым мальчиком. Обожал учиться, много читал. Кроссворды, задачки по физике, шахматы, и все в таком роде. Привычная жизнь рассыпалась после смерти Майки. Потерять лучшего друга - как потерять частичку души. Её отрывают без анестезии, оставляя кровоточить. На похороны брата не пошёл. Закрылся в комнате, зашторил окна и находился в коконе идеального мира, где были только тьма, я и нарисованные мною вампиры, зомби, монстры из комиксов. Мама с пониманием отнеслась к моей отрешённости и к тому, как тяжело я переживал смерть брата. Заходила в комнату, вздыхала и оставляла меня в покое. У нее как раз тогда появился новый ухажер, Стив. Отец ушёл, когда мне было шесть, но я прекрасно запомнил маму, рыдающую каждую ночь и замазывающую следы от побоев тональником каждое утро. Тогда я еще не знал, как мир собирается измениться. Короче говоря, спасибо тебе, Стив, за то, что мама не очень-то меня дёргала, и я мог провести лето в спокойствии. Через некоторое время мне пришлось покинуть "мрачный купол уединения" и идти в школу, кишащую учениками, как гнилое мясо червями. Одноклассники, привыкшие к доброму и весёлому мальчику, у которого всегда можно списать, были, мягко говоря, удивлены. Вместо него появился толстый и нелюдимый пофигист. Стресс я научился заедать, а время в одиночестве давало мне возможность подумать. Думал я о многом и ни о чем в частности. Одноклассники быстро сообразили, что я изменился, и начали меня травить. Дети вообще не знают жалости. Каждый, кого травили, знает, что это такое. Плевки, унижения, насмешки, побои - далеко не самое ужасное из списка возможных издевательств. Но меня это не трогало. Собственные мысли поглощали, в какой-то мере помогая скрыться от дерьма реальности. Часто я мог уставиться в одну точку, задумавшись непонятно о чём, и бывшие друзья, звавшие меня теперь жирным лузером, подобрали новое прилагательное: чокнутый лузер. Когда люди не понимают чего-нибудь, они решают, что что-то не так с источником. Правда, был один парень, который почти никогда ко мне не цеплялся. Он из тех парней, у которых всегда есть сигареты в кармане, уверенный фэйс и красивая девушка. Берт ошивался с компанией старшеклассников, о которых ходили такие слухи, что тяжело было поверить, но только до того, как увидишь их своими глазами. По одиночке ещё нормальны, но вместе - для лузера вроде меня, уровень опасности превышал все нормы ГОСТа. Самое странное, что Берт как-то пригласил меня поговорить. Пристроившись в школьном туалете, он достал пачку сигарет, протягивая мне одну, от чего я тактично отказался. - Знаешь, Джи... - начал он. - Джерард. Никто не называет меня Джи, - пробормотал я. - Тогда я буду первым, ты не против? - странная смесь напускной хамоватости и естественного смущения сквозили в улыбке Берта. - Ты неплохой парень, Джи, - до сегодняшнего дня мы парой фраз перекинулись, и все с его инициативы. Для чего таком как он вообще со мной разговаривать? - Не хочешь сегодня прогуляться с нами? "Прогуляться с нами" - звучит как официальное предложение. Конечно, я согласился. - Тогда жду тебя сегодня в семь на улице N. Уговорить маму оказалось куда проще, чем я думал. Я твой должник, Стив! Вот уже несколько месяцев в жизни не случалось ничего волнующего и интересного. Предстоящая прогулка основательно расшевелила меня. Честно говоря, добираясь до назначенного места, я немного трусил. Нью-Джерси — один из самых криминальных городов США. Нападения, ограбления и убийства здесь привычны. Не тронет ли нас кто-нибудь по дороге в квартиру неизвестного чувака, к которому мы направляемся? Как-то не сразу дошло, что ребята, с которыми я проводил сегодняшний вечер, сами кого угодно тронут так, что мало не покажется. Квартира оказалась чем-то средним между свалкой, приютом для бродячих собак и наркоманским притоном. Мебели в ней практически не было, все сидели на ковре, грязном от пепла и кетчупа (я искренне надеялся, что это был именно кетчуп). Уже там я познакомился с ребятами. Владельцем апартаментов оказался Боб - парень с грязно-золотыми волосами и печальными глазами брошенного пса, что слабо вязалось с крепким телосложением. Его то ли вышибли со второго курса института, то ли пока собираются. Мать Боба приходила раз в несколько месяцев, чтобы навести порядок. Честно говоря, я не представляю человека, которому хотелось бы сюда приходить. Но именно с таким я познакомился в тот вечер. Рэй — учится в выпускном классе, с ним лучше не говорить, если у тебя нет спецразрешения, и ты не хочешь получить по морде. Он вроде как главный, вожак стаи. Линдси — была очень мила со мной, но я не могу вспомнить ничего, кроме того, что она сексуальная блондинка, и с ней тоже лучше не говорить, если не хочешь получить от Рэя по морде. Берт — веселый и интересный, просто охуенен, кажется, становится моим идолом. Боб — замечательный парень, немного обдолбанный, но это не мешает ему быть классным. Ну, и неизвестные чуваки — имена не запомнил, ну и чёрт с ними! В тот день мы курили гашиш. Нужно запрокидывать голову наверх и держать трубку вертикально. Я делал всё так, как сказал Берт, но кайфа не почувствовал. Уже позже мне объяснили, что новички не получают практически никакого удовольствия. В этом деле важна тренировка. Так что вместо травы я решил пить пиво. Очень много пива. Я слабо понимал, о чем говорят ребята: главными темами были менты, таблетки, дерьмовая работа, музыка и смерть. На удивление быстро я неплохо вписался в компанию. Но тогда произошло кое-что более значительное, чем гашиш. Я услышал музыку, звучащую из колонок. Боб объяснил, что это Боуи. - Помимо Боуи есть Misfits, Deep Purple, Led Zeppelin, из того, что я пока не продал. Могу дать послушать, если хочешь. Я хотел. Это как переворот в сознании. Космос и ад, жизнь и смерть - все вмещалось на пластинках, создавая свою Вселенную, которая приоткрыла мне дверь благодаря этим ребятам.

***

Вспоминая точный момент, когда жизнь пустилась под откос, можно с уверенностью назвать этот вечер. Вечер два дня спустя первой сигареты, когда я послушал пластинки, (они куда лучше кассет) которые вручил мне Боб, и отправился за новой музыкальной порцией. Квартира встретила меня непривычной "почти чистотой", но в этом не было заслуги ни Боба, ни его мамы. Просто явился парень, который раздал нескольких из обитающих там щенков желающим. Он же приносит их к Брайару, периодически оставаясь на ночевку, рассказала мне Линдси. Я окрестил его "парень со щеночками", потому что, завидев меня, он бросился предлагать мне одного. - Кстати, меня зовут Фрэнк, а ты кто такой будешь? - Я Джерард, э-э, за дисками пришел... - в мастерстве общения мне было не отказать. - Слушай, тот самый Джерард! Берт говорил о тебе, - сказал он. "Тот самый Фрэнк" - подумал я. Твою ж мать, Фрэнк Айеро! Помните, я говорил о слухах, связанных с этой бандой, куда я медленно, но верно начинаю ввязываться? Если бы о них выпустили книгу, то главным и самым ярким героем несомненно был бы Фрэнк. Утопил чужую тачку, балуется наркотой, переспал с половиной старшеклассниц, спаивает друзей на спор, не раз был в полиции - половина из того, что я слышал о нем. Но что он мог слышать обо мне? - Не очень у тебя видок. Не впечатляет, - добавил он. Умеет сделать приятное! Короче, слово за слово, и я отправился с ребятами гулять по ночному Джерси. Вечерний воздух, одиноко моргающие окна многоэтажек придавали прогулке каплю свежести, а горький вкус смешанных пива и сигарет, любезно всученных Бобом, - адреналина. Но главное - это непередаваемое чувство раздражения, которое вселял в меня Фрэнк все сильнее и сильнее. Его голос, звенящий и насмешливый, еще долго будет звучать в кошмарах. Голос раздражал не меньше, чем он сам, как только я увидел этого парня. Худой и красивый, не в пример мне, Айеро был одинакового со мной роста, хотя и старше почти на три года. Откуда я узнал? Он сам похвастался: поскольку ему не исполнилось 18, новую татуировку он сделал у своего друга (что было достаточно опасно - легко подхватить заражение). На правом бицепсе изображена бензопила, новую же татуировку Фрэнк не показывал, сказав, что она идеально подходит ему, и скоро все в этом смогут убедиться. Потом разговор зашел о музыке, а я все так же отмалчивался, "охотно" давясь пивом. Каждый раз, как только я осмеливался выразить свое мнение об обсуждаемых группах, то натыкался на взгляд Фрэнка, словно говорящий "Да что ты можешь смыслить в этом. Посмотри на нас и себя, ничтожество!" Или обидно комментировал мой реплику. Так что я пытался по большей части молчать. В детстве это было основным моим занятием, не то, что сейчас. Вам тяжело в это поверить, доктор? Нет, все нормально, мистер Уэй, продолжайте. - Знаешь, мне не очень-то удается игра на барабанах, - болтал Фрэнк. - Я не сомневался в этом. У тебя не хватает терпения действительно научиться играть. - Хэй, Боб, всё не так плохо, как ты думаешь. Кое-что я уже могу. Просто звук у меня глухой и простоватый. Как у той группы, ммм... - Мисфитс, - подсказал я. - Точно, - обрадовался Айеро. - Как у Мисфитс. Знаешь, - сейчас он явно обращался ко мне, - я ведь не фанат барабанов, с гитарой я лучше управляюсь. - Правда? Всегда мечтал научиться играть на гитаре, но, кажется, у меня руки не той стороной вставлены. - Я говорил почти свободно, почти на равных. - Я могу тебя научить, - уверенно заявил Фрэнк, поочередно сшибая ногой пару урн. - Прикольно, - серьёзно, Джерард, прикольно? Это всё, что ты можешь ответить Фрэнку Айеро? Хочешь, чтобы никто и никуда больше тебя с собой не позвал? - Как ты говорил тебя зовут? Джи? - Ага. - Завтра я зайду к тебе, Джи.