My Miserable Romance

Беги, бежим за мной, от войны и фальши, от людей и дальше, пусть они грызут себя самих. Мы сумеем лучше, и нашим добрым детям не дадим узнать о них

- Как. Ты. Нашел. Мой. Дом. - Это уже совершенно не смешно. - Убийца должен знать местонахождение своих жертв, - его улыбка и огромные бегающие глаза дали бы фору любому маньяку. Фрэнк сел на мою кровать, но что-то ему не понравилось, и, недолго думая, он переместился на пол, сложив ноги по-турецки. Сдувая невидимые пылинки с гитары, которую он принес с собой, Айеро жестом пригласил меня сесть рядом. "Иначе как я научу тебя играть?" Я как-то постеснялся заикнуться, что мы сейчас должны быть в школе. Мама, впустив совершенно незнакомого парня, умчалась на работу. Наверное, решила, что это мой друг. Такой мелочи, как отсутствие друзей у ее сына последние несколько лет, она заметить не могла. Неожиданный гость ждал, перебирая худыми руками по струнам. - Начнем с классики. Нечто не очень сложное, но загадочное, специально для тебя. Я, не отрываясь, смотрел, как длинные пальцы перебирали струны, вызывая волшебные звуки из плохо настроенной гитары. Ноты звенели, танцевали в воздухе вокруг нас, сливаясь в нереальную мелодию. Мурашки бегали по коже. До сих пор ничто не вызывало таких ощущений, как это делала музыка. Stairway to Heaven - обязательная вещь в репертуаре каждого гитариста. - Теперь попробуй ты. - Айеро протянул мне гитару. Прежде чем отдать ее, добавил, - Только поаккуратнее, это моя бессменная любовь. - Вот здесь зажми четвертую струну ребром указательного пальца и безымянным. Теперь добавь средний и другой рукой проведи по струнам. Да не так, дебил! Теперь мизинцем задеваешь нижнюю струну восьмого лада... Так, хоть на что-то похоже! Продолжай, не отвлекайся. Посмотрим правде в глаза: из всех возможных учителей, мне достался самый кошмарный. Как только я делал что-то не так, (чаще, чем хотелось бы) он отвешивал щелбан или пихал локтем под бок. Сам Фрэнк толком не разбирался в науке игры на гитаре, а на мое скромное предложение перенести урок ("Мистер Фрэнк, зайдите, пожалуйста, через сотню лет. А лучше через тысячу. Устал я сегодня, спать хочу.") он отвечал, что я "ленивая задница, которая не способна научиться ничему стоящему, и закончу дни, как несчастная офисная крыса или нервный старый доктор, кто его знает, что хуже. Слушать "ленивая задница" от парня, который считает бессмысленным появляться в школе чаще, чем раз в две недели, было обидно, поэтому я собрался и кое-как осилил вступление. Большого таланта к гитаре у меня, как выяснилось, нет. Ах да, у меня ни к чему нету таланта. - Не может так быть, - возразил Фрэнк, услышав мое мнение. - У каждого есть талант к чему-нибудь. Просто мы еще не нашли, в чем хороши, - улыбнулся он. Айеро, ты себя видел вообще? Как ты можешь быть плох? Мне всегда искренне казалось, что все в его в жизни удается гладко и прекрасно. Тогда я еще не представлял, насколько это далеко от истины. Вместо слов я вымучено улыбнулся. Фрэнк сыграл новую песню. Самобытную и свободную, как он сам. Раньше я такой не слышал. Я завороженно наблюдал за магией. Магия была невысокой и худой, в висевшей футболке с неизвестной рок-группой, в джинсах, разодранных так, чтобы выглядывали острые колени. В глазах жили заброшенные планеты. Приглядевшись, я понял, что это просто россыпи карего цвета на болотно-зеленом фоне. Я почувствовал глупое желание убрать грязные черные пряди с лица, даже стыдно стало. Айеро, весь такой свободный, недосягаемый, невписывающийся в приличное общество, заполнил собой мою квартиру. В тот момент он мог целую Вселенную заполнить. Мелодия подошла к концу, и парень, наконец, откинул волосы, отчего дышать стало немного легче. - Никогда не слышал ничего подобного. Что это за песня? - поинтересовался я. - Сам написал, - признался он. - Обычно я не показываю такие вещи, особенно эту, сыроватую. После такого искреннего заявления мне тоже захотелось что-то сделать. Пришлось долго порыться в ящиках, но оно того стоило. Я протянул Фрэнку несколько лучших из моих рисунков. - Возьми на память, - предложил я. Заброшенные планеты в глазах вспыхнули искрами и спрятались до лучших времен. - Знаешь, с таким талантом ты не пропадешь в жизни, - с интересом просмотрев рисунки, он сознательно льстил, чтобы сделать мне приятное. Я был не против хорошего обращения, особенно после того, как мы... открылись друг другу. - Не хочу показаться банальным, но то же самое можно сказать о тебе. Ты прекрасно играешь, учитывая, что научился этому сам. Он рассмеялся. - Если ты считаешь это "замечательным", значит, ты не слышал Рэя. Вот у него действительно дар. Жаль, лишь немногие об этом знают. Ты должен послушать как нибудь. - Вам стоит создать свою рок-группу, - полушутя-полусерьезно предложил я. - Ничего не получится, - непривычно тихо ответил Айеро. - Не получится, если не пытаться, - я настырно возразил. Несколько лет назад у нас с Майки была такая идея: создать группу. Мы тогда ехали в машине дяди на отдых, слушая музыку из одного плеера на двоих. Рассматривая пейзажи за окном, я знал, что могу сейчас угадать все чувства и все мысли брата. Так же, как и он мои, потому что тогда мы были неразрывно соединены. - Ты не понимаешь, мы пытались. Кое-что не заладилось, - Айеро колупал пальцами дырки в джинсах. - Что ты имеешь ввиду? Фрэнк молчал и не смотрел больше на меня. - Не все в жизни так просто, как тебе кажется, - парень не хотел вложить столько злости в свои слова, но она сама проскользнула. Чтобы перевести неприятную тему, я притворно бодро спросил: "Как выглядит твоя новая татуировка?" Фрэнк сказал, что я еще не готов узнать это. Мне стало обидно, но он не обращает особого внимания на такие вещи. - Посмотри, - примирительно отозвался он, - на плече у меня бензопила. Неплохо получилась, правда? Я вынужден был согласиться. - Бензопилу я взял из фильма "Техасская резня бензопилой", любимого на все времена. - Серьезно? Не могу поверить, этот фильм лучший! – Тебе, популярному парню с личной жизнью, действительно такое нравится? Несколько часов я проболтал об ужастиках с этим странным парнем.

***

Один хороший (или не очень) писатель сказал, что о счастье нельзя говорить долго. Вот печаль - совсем другое дело. И он прав. Я не представляю человека, который вел бы дневник о своей замечательной жизни. Потому что хорошо - это и есть хорошо, нечего здесь разглагольствовать. А вот "плохо" может быть в разных вариациях, одна другой ярче. Плохо может быть из-за несчастной любви, измены, предательства, смерти близкого. Плохо - когда тебя позвали на свидание в шутку, плохо, когда тебя бьют ногами в живот, когда выступают слезы, которые не можешь спрятать, как ни пытайся. Когда ты плаваешь в яме отчаяния и ревности, ведь не создан для того, чтобы вписываться. А когда тебе плохо от всего и ни от чего определенного - это ужасно. Потому что самая темная грусть не имеет причины. Она скрывает больше, чем люди могут увидеть. Зато такая грусть имеет цвет - серый. Цвет асфальта сквозит во мне, и, как бы я ни пытался перебить его черной одеждой и крашенными волосами, я делаюсь только серее. Вот вам пример плохого: вчера вечером, некий трус и неудачник, известный так же как Джерард Уэй, гуляя с компанией ублюдков, увидел других ублюдков, которые избивали мальчика лет десяти, требуя от него денег, да и чисто для удовольствия. Он стонал, стараясь не кричать, и плакал. Я-то знаю, как унизительно - плакать на людях. И что надо было сделать? Остановить этих придурков, помешать им, но нет - я прошел мимо. Так же, как прохожу мимо всего, и нечего удивляться, что жизнь проходит мимо меня.

***

Парень со взглядом конченого отморозка убрал свалившиеся волосы с лица. Немного подумав, он вернул пряди на место, стараясь скрыть ими как можно больше пространства. Кожа цвета мучного червя, густые россыпи прыщей, румянец по поводу и без – вот как выглядит форменный неудачник. Я застегнул черную толстовку на молнии и отошел от зеркала. На серые стены подземного перехода нанесли беспорядочные цветастые граффити, пытаясь скрыть убогость и дерьмо по углам. Громко шумит, потягивая пиво и заливаясь водкой, куря сигареты и принимая таблетки, целуясь и заходя пальцами дальше дозволенного группа подростков, которых лучше не встречать, когда включают фонари. Я не жалуюсь - ведь я с ними. Я не жалуюсь - ведь здесь Фрэнк. У него ногти накрашены черным лаком, местами уже обгрызенные. Я восхищаюсь, но знаю, что никогда так не сделаю. Испугаюсь. Не хватает смелости даже быть собой. Поэтому я покупаю у Линдси пачку Мальборо и толкую с Рэем о музыке, стараясь не обращать внимания на то, чем занимаются ребята вокруг. Фрэнку стоит носить большие солнцезащитные очки. Потому что его образ дерзкого рокера-бунтаря в грязной футболке Мисфитс, рваных джинсах и с порезами на руках портят глаза. Глаза бездомного ангела. Вот почему я соглашаюсь на любую безумную затею, которую он предложит. Например, ограбить магазин. Рэй провозгласил, что парни собираются купить еды и выпивки. Купить, а как же. Не ожидая подвоха, я спросил, можно ли мне пойти с ними. Рэй с сомнением покосился, но Берт убедил его, что мне можно доверять. Фрэнк не мог пройти мимо любого мало-мальски опасного события и, конечно, тоже отправился «за покупками». До закрытия магазина оставалось совсем немного, людей в залах практически не было. Айеро громко причитал, что это не на руку. Мы расхаживали по супермаркету, будто по родному дому. Набив карманы пачками с чипсами и сухариками, я захватил еще пару конфет, Берт – сосиски, Фрэнк – пиво, а Рэй взял только водку, мы устремились к выходу. Мы не собирались платить, а охранник не собирался отпускать нас просто так. Я растерялся, но, видимо, растерялся только я один. Рэй и Фрэнк перепрыгнули через барьер с мастерством ниндзя, я перевалился как мешок картошки. Схватив тележки и подтолкнув одну мне, они направили их на охранника, так что ему пришлось отступить. Мужчина удивился и развел руками, но раздражающий крик продавщицы: «Лови их!» привел старика в действие. Мы прыгаем в тележки. Охранник прыгает тоже. Толкаем дверь и по пандусу съезжаем вниз. Охранник не отстает. Представьте картину: трое подростков несутся по улице, отталкиваясь рукам от стен, за ними – мужчина в синей форме полицейского, с офигевшими глазами. И все безумные. Я кричу, от страха не въехать в поворот. Друзья, ждавшие нас в соседнем квартале, попадали от смеха. В итоге, охранник потерял управление, а мы – гордые наездники, умчались в ночь. Я разбил колени и едва спас лицо. Берт, как оказалось, под шумок спокойно сбежал из магазина. Фрэнки с Рэем спокойно «припарковали» своих мустангов и принялись ржать с меня, изящного и грациозного, как медведь в брачный период. Я разнервничался, адреналин кипел в крови. - Потише, чувак, - Фрэнк угостил меня таблеткой ксанакса. - Не волнуйся, Фрэнки, он привыкнет, - подмигнул Торо. – Неплохо прокатились, ага? С ветерком. Я взвизгнул, как девчонка: - Да не хочу я ни к чему привыкать! Это же уголовно наказуемо! - Да расслабься ты! – напрягаться было не в правилах Торо. Мы бродили по городу, как стая собак. Мне хотелось завоевать весь мир, и в то же время, не хотелось ничего. Но тут мир завоевал меня. - Слушай, Джи, - неожиданно обратился ко мне изрядно выпивший Фрэнк. - Ты не хотел бы помочь нам кое с чем? - Нет, Фрэнк, - простонала Линдси, - ты же сам говорил, что он безнадежен. - Он научится, - настоял Айеро. - И потом, Берт говорил, что у него есть один скрытый талант. А я в этом не сомневаюсь. - Какой еще талант? - Берт говорил, ты пишешь стихи. - О, нет! Я вспомнил то позорное задание год назад, когда один из класса написал реальный стих. Рэй объяснил: - Мы решили создать группу. Еще ничего по сути не готово, кроме того, что я буду на соло-гитаре, а Фрэнк - ритм. С бас-гитаристом пока есть проблемы, но, мы подумали, ты можешь согласиться. Так же и с солистом. - Я могу быть солистом! - резко выпалил я. Ребята переглянулись. В их взгляде читалось: "а ты сможешь?". И я ответил на вопрос, которого и задать-то никто не успел: - Смогу. Фрэнк искренне улыбнулся. - Поздравляю, ты в команде. Завтра первая репетиция. В тот день я уснул во вчерашней одежде и завтрашних мечтах.