My Miserable Romance

А где же люди? — вновь заговорил наконец Маленький принц. — В пустыне все-таки одиноко… — Среди людей тоже одиноко, — заметила змея.

Ночью я впервые за долгое время видел сны. Лучшая сцена Америки, огни, безудержная энергия. По одну сторону стоит Майки, по другую – смутно знакомый гитарист в татуировках. Клубы фиолетово-жёлтого дыма мешают рассмотреть лица. Толпа оказывается одним существом – многоруким и многоликим, как древнеиндейский бог. Она воет и кричит в нетерпении, желая одного. И я могу дать ей это! Я разбегаюсь и прыгаю со сцены, зная, что меня поймают. Небольшой полёт и… я просыпаюсь старым добрым лузером из Нью-Джерси.

***

Короче, мы отмечали создание новой группы, когда я, запивая валиум водкой, пытался переварить свежую информацию - я солист. Новая группа пока даже не имела названия. Может, мы не будем собирать стадионы с миллионами поклонников, зарабатывать баснословные деньги, встречаться со знаменитостями. И, все-таки, я хочу, чтобы кто-то услышал наши песни и сказал себе: "сегодня со мной произошло что-то необычное. Сегодня я услышал группу, которая изменила меня." Но мечтать не вредно. Новый состав включал Фрэнка-лажающая-гитара-Айеро, Рэя-вы-безнадежны-Торо, Боба-я-просто-буду-милым-нарком-на-барабанах-Брайара и, неожиданно, меня. Да, я тоже не мог поверить. В смысле, я догадывался, когда писал первую песню, когда пришел в гараж, просто посмотреть, мне даже неинтересно. Когда напевал мелодию, когда придумывал слова на репетиции, когда учился скримить, когда запел, когда восхищал группу. Я знал и вместе с тем, не мог поверить, что это случилось. Мозг занимался рабочим процессом, активным настолько, насколько это возможно, когда ты принимаешь расслабляющие наркотики и одновременно глазеешь на красивых девчонок возле бара. В облегающих джинсах и коротеньких юбках, футболках с названиями панк-рок-групп, которые они едва слышали, хотя всегда есть надежда, в клетчатых рубашках, черных косухах и с цветными волосами. Зелено-, фиолетово-, красно-, синеволосые подружки панков и разгильдяев курили сигареты и громко смеялись в компании друзей. Ну а я? Я сидел в одиночестве, немного в стороне, уставившись в вечернее небо: так восхитительно смешивались краски синего, фиолетового и малинового, будто инопланетный художник нанес их невидимой рукой, или что там у него вместо рук. Вот оно: я еще не там, где должен, но уже и не там, где был раньше. - Ты не уснул здесь, солист? – подбежал Фрэнк, по-будничному бодрый и веселый. Он протянул мне непрозрачный стакан, вроде тех, в которых продают кофе в Маке. - Что это? – с сомнением спросил я, зная, что не устою перед соблазном новизны. - Зубодробительная, мозговзрывная смесь водки и таких вещей, о которых ты пока не слышал, не то, что пробовал. – Он оскалил зубы. – Но тебе понравиться, уверен. Только пить надо быстро. - На счет три? – предложил я. - Один… три! Я опустошил стакан с космической скоростью. Непередаваемые ощущения: будто в глотке возник пожар, который резко сменился айсбергом, причем именно тем, который утопил Титаник. Отбившись небольшими фейерверками от черепной коробки, напиток разлился в желудке, обдавая его адским жжением. Фрэнк отошел от эффекта где-то одновременно со мной, со словами: - Фух, я, кажется, чувствую его в кончиках пальцев, они покалывают, видишь? – Несколько минут подряд он тряс головой, пытаясь избавиться от несуществующих мошек. И, когда он поднес руки к моему лицу, я не выдержал и рассмеялся. - Ну и дурак. Так вот, - сказал он, будто продолжая разговор, а я его перебил, - теперь ты готов к откровениям. Моя последняя татуировка гласит: «Проживай каждый день так, будто он последний». Часто я жалею, что не могу полностью следовать ее совету, поступая так, как нравиться. Не живу на полную, знаешь. - Знакомо. Иногда кажется, будто эту жизнь мне дали поносить. - Очевидно, - Фрэнк нагнулся так близко, что его дыхание щекотало шею, обдавая мне запахом сигарет, - мы должны попробовать больше, здесь и сейчас. И он резко выпрямился: - Жди здесь, малыш. Ага, как будто я собирался уходить. - Мистер Уэй, что вы еще принимали, кроме валлиума? - Эфедрин или каппи, если хотел веселиться или хорошо отыграть концерт, валиум и мандракс, когда хотел побыть с Фрэнком или писал песни, кетамин, нацц, плюс коктейль из стимуляторов и веселых расслабляющих штук, а Боб научил меня крутить косячки. Пачка сигарет уходила за два дня. Водку, потому что не переношу пиво. И ЛСД. - Что это? - Мультяшки, малыш. Попробуй. - Да я их тыщу раз пробовал. – Вру. И Айеро прекрасно знает это. Колеса вставляют не сразу, минут двадцать или часа два мы еще говорим с Айеро о музыке. Я утверждаю, что музыка спасла мне жизнь. Он спорит, говорит, что она дала мне силы, чтобы самому спасти собственную жизнь. И, кто знает, может, не только мою. Асфальт был похож на вафли, постепенно превращаясь в разноцветное драже, и мир превращался в шоколадную фабрику Вилли Вонки. Лица окружающих рассыпались мозаикой и собирались вновь. Дома, деревья и улицы пролетали в бреде трипа, очень похоже, будто я еду в машине. А рядом со мной сидит Майки, с одним плеером на двоих. Я хочу убежать отсюда. Далеко убежать. - Вам не кажется, что привязанность к мистеру Айеро, я правильно произношу фамилию? Что ваша привязанность к нему была слишком сильной? Мужчина в костюме поерзал на стуле, стараясь сесть поудобнее, зацепил лакированной, неприлично дорогой туфлей другую туфлю и вздохнул. - У меня никогда не было душещипательной истории. Я рос в обычной семье. Никогда не был изгоем, но и звездой не был тоже. Не блистал талантами, не имел много друзей, не привлекал внимания. Потеряв все, я нашел Фрэнка. - А как могло быть иначе? Ведь он не просто показал все возможные наркотики на рынке, но стал тем нужным толчком, сигналом, которого многие люди ждут годами, призывом к действию. Я обожал его, особенно поначалу, но не достаточно. Не раз я жалел и плакал о том, как мало я его ценил, но ничего вернуть уже нельзя. - Что же было не так с предыдущей, размеренной и спокойной, жизнью? - Все прекрасно. Но я предпочел бы быть мертвым.

***

Все помнят классический прием в ужастиках, когда герой спит или валяется на диване, втыкая в тупой сериальчик, а за окном неожиданно появляется морда злодея? Так вот, герой – это я. Ну и личный сорт злодея, конечно, тоже имеется. Казалось, ничего не предвещало беды, когда я видел десятый сон, как в окно постучали. Не боясь больше никаких неожиданностей (кроме ментов), я выглянул в окно, а на улице болтался Фрэнк Айеро, подвешенный к моему карнизу. Я не стал его спрашивать банальности вроде: что ты здесь делаешь? Какой час? Почему ты не спишь у себя дома? Нет, я уже выучил, что ним такие штуки не прокатят. Поэтому я впустил его в, предоставляя самому объяснить что да как, и почему это он решил посетить своего тихоню-друга в три часа ночи. - Собирайся! – радостно провозгласил он, вполз в комнату, делая далеко не изящный кувырок, и приземлился на голову. - Куда? – недоумевал я, но, на всякий случай, начал снимать синие пижамные штаны Star Wars. - Ты чертовски долго копаешься, - простонал Фрэнк, падая на кровать и в упор рассматривая меня, пока я торопливо застегивал джинсы. - У нас нет столько времени. (Вечно он куда-то спешит!) Быстрее, и возьми с собой толстовку, синоптики передавали, кое-кто может отморозить свою толстую задницу. Одевался я не больше трех минут, но этого хватило, чтобы Фрэнк успел покопаться в моих дисках, книгах и прочей дребедени, которая вроде и не нужна, а выкидывать не хочется. Перевернув половину из них, парень похвалил мою комнату, сказав, что в ней присутствует атмосфера чего-то настоящего. Что это значит, я не понял, но, как и во всем с ним, решил не зацикливаться - себе дороже. Итак, на улице почти три часа ночи, я сижу рядом с Фрэнком в плохо освещённом ночном кафе и ем жареную картошку с самым вкусным соусом во всем грёбаном мире. - Как продвигается новая песня? – спросил Фрэнк, запихиваясь картошкой и облизывая пальцы. Я не осуждаю, ведь он такой «худенький бедняжка», как бы выразилась моя мама. - Пока так себе. Начальная стадия, знаешь. – Я посвящал второй песне всё свободное время просиживания и ничегонеделания на уроках, заполняя вырванные страницы полнейшим бредом. Дома из сумки приходилось вытряхивать тонну скомканных, разрисованных монстрами и убийцами на полях черновых вариантов текстов. - Советую поторопиться с этим. Слушай, - продолжил Фрэнк, - я тут подумал над названием. Он вытащил грязный листок из кармана голубой куртки, разровнял его и с выражением прочел: 1. Ночные упыри. 2. Огненные демоны 3. Короли трупов 4. Смрад разлагающейся плоти 5. Потерянные убийцы Я строго, но справедливо отмел все варианты: слишком в стиле фильмов ужасов восьмидесятых. - Да, ты прав, малыш. Не годится. – Фрэнк задумался на несколько минут, не переставая жевать картошку. Сложно было не заметить, как хорошо он выглядел: растрёпанные волосы, блестящие энтузиазмом глаза, жёлтый свет кафешки скрывал черные круги, джинсовка с нашивками рок-групп, и, клянусь, в моих мыслях не было ничего такого! Просто я вспомнил о репетициях, когда его глаза блестели очень похоже, а пот заливал растрепанные волосы. Иногда людям удается выглядеть хорошо, иногда не очень. Но Фрэнк мне нравился в любом случае. – А как насчет Leathermouth? - Уже лучше, - улыбнулся я. – Но надо спросить мнение группы. - Чувак, ты и есть группа! - он достал новую пачку красных Мальборо из кармана, положил на стол и разорвал обертку. – Представляешь, как все удивились, когда узнали, что ты умеешь петь? Да ещё и так круто! - Я сам удивился не меньше. В детстве пел немного, но все считали меня придурком, и я перестал, – взяв сигарету из пачки, я поджег и затянулся, и мы выбрались из кафе, оставив деньги на столе. - Слушай, хочешь бесплатный совет? – Айеро обернулся ко мне перед самым выходом, тонкая палочка манящей сигареты торчала у него за ухом, как у настоящего панка. – Никогда не смотри на себя их глазами. Некоторое время мы шли молча, пока не добрались до детской площадки. - Ты так и не сказал, для чего вытащил меня ночью, - я посмотрел в сторону, где едва виднелись очертания парня, решившего отдохнуть на качели. Фрэнк лениво повернулся ко мне, приоткрыв один глаз. Глаза он закрыл, чтобы лучше почувствовать темноту и тот особенный запах, который бывает после дождя, потому что больше всего на свете, как я позже узнал, он любит дождь. - На все тебе нужны причины, Джи. Иногда вещи происходят просто так. Совпадение или глупая случайность. - Так не бывает, - тихо возразил я. И искренне верил в это. Потому что, «если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно». А судьба наконец-то начала доказывать, что ни я, ни русский поэт не ошибаемся. С шумом втянув воздух, Айеро медленно и отчётливо сказал: - На этот раз ты прав, мой маленький замкнутый друг. Я просадил все деньги на порошок. Нечем платить за квартиру. Я слышал, что Фрэнк принимает кокаин, но никогда не видел собственными глазами. - Сколько тебе нужно? У меня нет многого, но я могу попросить у родителей… - я засуетился, отчаянно желая помочь, но, по сути, не имея возможности. - Мне не нужно, чтобы ты платил мне деньги. Мне нужно, чтобы ты помог мне их заработать. Заработать? Интересно, каким же образом? Фрэнк улыбнулся в типичной для себя манере. И сказал фразу, которой я, с тех пор, не беспричинно остерегаюсь: - Не бойся. Тебе понравится.