Будешь мало каши есть - не вырастешь.

Когда видишь перед собой маленькую девочку, и, (кажется), ее отца, покупающего ей печеные яблоки, то невольно умиляешься такой картине. Папаша заботливо держит ребенка за руку и что-то говорит. Девочка, конечно же, слушает и отвечает. Создается некоторая картина семейной идиллии, которая рушится, как только прислушаешься к разговору этих двоих. Немного странно, когда отец говорит дочке, мол, «Аккерман, я куплю тебе печеных яблок, только замолчи», а ребенок с некоторой не свойственной ему жестокостью и хладнокровностью показывает папочке язык и говорит «Нет!». Мужчина вздыхает, проводит ладонью по лицу в бесполезных попытках вернуть себе самообладание, а потом говорит: — Ешь и молчи. — Нет! — еще раз фыркает малышка, наигранно топнув ножкой и отворачиваясь от «папочки». — Не хочу! — Ах ты мелкая… — «надежда человечества» морщится и злится еще больше. Невыносимый ребенок эта Аккерман. — Может быть я могу предложить еще что-нибудь? — продавец миловидно улыбается, смотря на малышку, и всеми силами старается разрядить обстановку. Торговец и сам все понимает, маленькие дети еще те капризульки. — Ну? Хочешь что-нибудь другое? — капрал наклоняется к маленькой Аккерман, заглядывая ребенку прямо в глаза. — Хочу домой! К братику Эрену! — чуть ли не плачет девочка. — Я уже тебе говорил, — начинает Ривай, возвращаясь в прежнее положение, — что мы не уйдем отсюда, пока я не закончу дела. Ты, между прочим, сама за мной увязалась. — Мне было бы скучно одной! — ворчит малышка, поднимая глаза на мужчину, — дядя-коротышка, ну давай вернемся! — Замолчи, — капрал потирает переносицу и еще раз вздыхает, — ты слишком шумная. Это раздражает. Раздражает. Раздражает то, как она громко говорит, плачет, ноет, шмыгает носом, потому что не в состоянии позаботиться о себе. Леви никогда не замечал за собой какое-либо раздражение в отношении маленьких детей, но сейчас он еле-еле сдерживался, чтобы не наорать на этого маленького ребенка. Вообще, если подумать так, то прежняя Аккерман нравилась ему в разы больше. Холодная, рассудительная и скрытная. Она не издавала каких-либо пустых звуков, не делала лишних движений и никогда не наводила суеты. Хладнокровная и сдержанная азиатка располагала брюнета к себе в разы больше, нежели маленький и глупый ребенок. А деваться-то было некуда. Услышав подобный диалог, продавец тихо рассмеялся. Непонятно что именно рассмешило пожилого мужчину, но сдержать смех он не мог, по сему старался просто вытереть выступившие от смеха слезы. — Что-то не так? — Ривай нашел еще один источник раздражения в радиусе нескольких метров от себя. — Нет-нет, что вы, — торговец наконец немного успокоился, — это не ваша дочь? — он указал взглядом на маленькую азиатку. — Да ни за что, — капрал едва заметно вздрогнул, представляя, что было бы, будь Микаса его дочерью, — так, просто малявка, за которой мне нужно приглядеть. — Вижу, она вас не очень слушается. — лавочник тихо усмехнулся, заметив, как Аккерман показывает мужчине язык, пока тот отвернулся. Капрал вздохнул, не зная, что ответить пожилому мужчине, а потом, посчитав этот разговор не имеющим смысла, коротко поблагодарил торговца и утащил девочку в неизвестном направлении.

***

Микаса шла очень быстро, стараясь поспевать за капралом. Тот явно куда-то торопился, а девочка спотыкалась о всякие камешки и мусор под ногами, потому что не могла идти так быстро. Благо, Ривай держал девочку за руку, так что та ни разу по настоящему и не упала. — Шевелись. — поторапливал ее брюнет, вновь поднимая глаза на небо. Темнеет. — Я устала. — пробормотала девочка, сонно потирая глаза. — Я тоже устал. — выдохнул мужчина. — Чем быстрее вернемся — тем быстрее будешь отдыхать. Так что будь добра, прекрати капать мне на мозги и быстрее шевели ногами. Микаса не обращала внимания на грубую речь капрала. Ей почему-то казалось, что обращение в подобной форме довольно привычно, к тому же она отвечала ему не меньшей грубостью. А вообще, было скучно. Скучно ходить по всем этим местам, непонятным переулкам-закоулкам и ждать, когда же дядя-коротышка наговорится со всеми, с кем надо. И когда наконец это все закончилось, маленькая Микаса чуть ли не пищала от счастья, таща «папочку» за собой, в сторону бывшей базы разведки. Детям все надоедает довольно быстро.

***

Едва оказавшись в родных стенах, темноволосая кинулась на поиски дорогого, на данный момент, старшего брата. Тот отвечал сводной сестре легкой улыбкой, да и только. Сказать, да и сделать, в общем-то, ему было откровенно нечего. Эрен и сам не понимал, как так получилось. — Вот и отлично, — едва заметно хмыкнул Леви, расплываясь в довольной улыбочке, — забирай эту мелочь. — Н-не могу, сэр, — отмахнулся парень, — работа. — О. А у меня, видимо, нет работы? — разозлился брюнет, смотря на Микасу. К слову, в данный момент девочка была занята ремнями Ривая, а точнее — игрой с ними. Малышка дергала и тянула ремни что есть сил, будто бы желая их оторвать. Леви же злился еще больше, но делал вид, что ничего не замечает, — не я тут в няньки нанимался. — И не я. — в конец «оборзел» Йегер. Так хамить Риваю мог только… да никто не мог. — Главнокомандующий сказал, что вы свободны, а значит можете присмотреть за Микасой. — Я катастрофически занят. Вот сейчас, например, разрабатываю план убийства. Эрен не ответил, но нервно сглотнул, пробегая быстрым взглядом по помещению и думая, чем же можно было бы защититься. И взгляд у капрала был такой… такой злой и недовольный, что сам невольно начнешь молитвы читать. Ведь непонятно, кого Леви убивать собрался: Микасу, Эрена, или главнокомандующего? А может быть и Зоэ, которая в принципе являлась причиной всего этого беспорядка. Но слава всем Богам, брюнет не стал никого убивать, и, выдохнув, (при этом наверняка мысленно проклиная всех на свете), потащил за собой Микасу.

***

— Спать. — процедил Леви, указывая Микасе на кровать. — Быстро. Ляжешь, закроешь глазки и уснешь. — это было последнее, что сказал капрал, прежде чем направится к выходу из комнаты. — А сказку? — мгновенно остановила его девочка. — Хах. Еще чего. — мужчина приподнял одну бровь. — Может мне тебе еще и колыбельную спеть? — Было бы неплохо. — едва ли не ухмыльнулась темноглазая. — Нет. — как отрезал. — Спи давай. Не будешь спать — не вырастешь. — О, дядя-коротышка, получается, что вы не спали в детстве? — хихикнула «мелочь». Ривай лишь молча прикусил губу, сдерживая желание придушить маленькую засранку. Пусть она и стала меньше, но ее язвительность, видимо, никуда не исчезла. — Спи. Сказок не будет. — вот теперь темноволосый точно вышел за дверь, не желая слушать какие-либо недовольства. Хватит. Еще надо придумать, как вернуть Аккерман в «нормальное состояние». Или как придушить Ханджи.