Три недели лета

Выдержка пасовала. Пульс грохотал в висках, заглушая звуки — неудивительно, что он услышал Такео только с третьего раза. И не совсем понял, о чем он спрашивает. — Мы домой, — М-21 отмахнулся от удивленного напарника и подтолкнул Региса вперед. Домой. Самое важное — добраться домой. И сдержаться, не наброситься на мальчишку где-нибудь по дороге. Держать себя в руках оказалось сложнее, чем когда-либо. Чувствовать возбуждение Региса, видеть, как затуманивается взгляд, расширяются зрачки. Вдыхать усиливающийся запах, от которого щекочет в носу и плывет перед глазами. Слышать короткие всхлипы, когда мальчишка приподнимается на носках, чтобы не отрываться от его губ — невероятное испытание. Которое он едва не провалил, прижав Региса к дереву у тропинки. Руки самовольно забрались под футболку, колено вдвинулось между ног мальчишки, словно тело действовало без указания рассудка. Впрочем, разумные мысли затмевало желание получить этого мальчишку сейчас, без промедления, прямо в лесу, на траве, не заботясь о том, что кто-то может увидеть, и тогда закончится не только безоблачный отдых, но и возможность быть рядом с мальчишкой. Да что там, его просто вышвырнут из этого дома, запретив под страхом смерти приближаться к мальчишке, который стал необходим, как воздух. Или даже нужнее — ведь без воздуха он мог бы прожить несколько минут, а оторваться от губ Региса сейчас не мог ни на секунду. А в спальне за запертой дверью можно целовать не только губы… Какая из мыслей, в конце концов, оказалась весомее — он не понял, но ему удалось совладать с собой и дойти до высокого крыльца, подталкивая мальчишку перед собой, а не закинув его на плечо, как законную добычу. Регис споткнулся на ступеньке, и самоконтроль рухнул. М-21 сгреб его в объятия, прижал к двери. Затрещала мешающая футболка. Он уткнулся в сгиб между плечом и шеей, втянул пряный запах, впился в прохладную кожу. Регис застонал, откинулся назад, в поисках опоры. Дверь, там дверь, которую нужно открыть, чтобы попасть, наконец, в спальню. Регис поднял руки, вплел пальцы в его волосы и на некоторое время М-21 потерял способность мыслить. Потому что мальчишка отвечал на поцелуи, переминался, двигался, льнул к нему, заставляя захлебываться от возбуждения, желания ласкать податливое тело, вжимая его в преграду двери. ТСЧ. К этой двери еще должен был ключ, а он не может отпустить Региса, чтобы дотянуться до кармана, потому что мальчишка почти висит на нем, и, судя по рассеянному взгляду, едва ли осознает, где они находятся. Иначе не стал вести себя так… откровенно. М-21 чуть отстранился, пытаясь выудить из кармана ключи. Задравшаяся футболка, зацелованные губы, яркие пятна румянца. Нужно спрятать мальчишку до того, как кто-то увидит картину, которую не понадобится объяснять. До того, как возбуждение сметет остатки осторожности. Ключ воткнулся в гнездо, дверь открылась, подтолкнув Региса в спину. К нему в объятия. Кажется, на второй этаж мальчишку он все-таки волок, потому что Регис, запнувшись за первую ступеньку, вцепился в него. Конечно, ведь спиной к лестнице, не открывая глаз, подниматься совершенно невозможно. Чертова нескончаемая лестница! М-21 ввалился в спальню, что-то щелкнуло за спиной. Регис оторвался от него и попятился, огромные глазища распахнулись, словно мальчишка увидел его впервые. Испугался? Неудивительно — шумное дыхание, от которого ребра ходят ходуном, опущенный в оскале уголок губы, в глазах, наверняка, плещется серебро, как перед использованием силы. Нужно лучше контролировать себя! М-21 замер, чтобы не спугнуть. Медленно качнулся вперед. Услышал сдавленный вздох. Регис облизнулся. Язык пробежал по бледным губам, так волнующе-чувственно, как приглашение, намек. Кажется, он зарычал. Сдернул с мальчишки футболку, потянул джинсы. И с сумасшедшим восторгом понял, что Регис пытается расстегнуть на нем рубашку. Регис положил ладони ему на плечи, позволил усадить себя на кровать и снять джинсы. М-21 присел на корточки между ног мальчишки, притянул за бедра, поцеловал в живот. Посмотрел — снизу вверх. Регис хмурил брови, прикусывал нижнюю губу, словно решал сложную задачу. Но он-то чувствовал, что возбуждение мешает Регису дышать ровно, и во взгляде — только поволока желания, никакой осмысленности. Похоже, мальчишка решился и потянул пиджак и рубашку с его плеч. Он встряхнулся, помогая несмелым рукам. Регис вздохнул, дотронулся до обнаженной кожи. Пиджак и рубашка комом упали на пол, прохладные ладони скользнули по плечам, предплечьям, по разгоряченному телу, не охлаждая, а, наоборот, разжигая желание. Сердце бухало, как отзвуки давешних фейерверков, срывалось с ритма. М-21 поднялся, чувствуя, как ладони Региса скользят по груди, по животу. Склонился над сидящим мальчишкой, провел языком по шее, коснулся горячей мочки уха. Регис всхлипнул. Чуть соленая кожа под языком. Руки шарят по телу, ощупывая, узнавая, находя чувствительные точки, чтобы потом прикоснуться к ним губами, оставить пламенеющую отметину, заставить Региса выгибаться от ласк. М-21 толкнул Региса на кровать, навис над ним. Регис тянулся к нему всем телом, протягивал руки, приподнимался… Сбивчивое дыхание привлекало внимание к влажным губам, тянуло, как будто воздух был только тот, что в легких — на двоих. Растрепанная прическа, покрасневшие скулы, обнаженный мальчишка перед ним… М-21 потрогал серебряные волосы у шеи, шумно вдохнул запах. Поставил колено на кровать, почти касаясь паха мальчишки. Оба посмотрели туда. Регис всхлипнул. М-21 провел пальцем по твердому члену Региса, заставляя мальчишку выгибаться в желании продлить ласку. Расстегнул брюки. Регис завороженно проследил за его движениями. Он стянул брюки, боксеры, взял в руку свой член. Регис выдохнул, коснулся пальцами головки. Спазм наслаждения заставил упасть вперед, упереться в матрас, прижать мальчишку, притереться к нему всем телом, чувствуя, как трется член об член, как двигается под ним Регис, сбивчиво дышит, одуряюще пахнет, стонет… Он примял губами губы, ласкал, пьянея от поцелуя. Целоваться на кровати, без необходимости наклоняться, имея возможность ласкать мальчишку свободной рукой, оказалось слишком приятно, чтобы быстро прерываться. Тем более, когда Регис перебирал его волосы, тянул к себе, обвивая руками шею, сжимал плечи. Приподнимался, чтобы быть ближе, и от этих прикосновений кожи к коже плыло перед глазами, стучало в висках, сводило мышцы пресса, огнем горело в паху. М-21 двинул бедрами, головка члена уперлась в пах Региса, мягкие волоски прощекотали чувствительную кожу. Он оторвался от пьянящих губ, приподнялся на вытянутых руках. Челка качнулась перед глазами, закрывая от взгляда пылающие щеки Региса, заставляя посмотреть вниз. Член Региса, вздернутый вверх, почти прижимался к животу, подрагивал. М-21 медленно качнулся вперед, почувствовал невероятное наслаждение от того, что трется о возбужденную плоть мальчишки своим членом. Плавное движение, нежная кожа собирается складками, головка прикасается к головке, смешивая смазку. Мальчишка стонет, не сдерживаясь, выгибается, впивается пальцами то в его руки, то в простыни, мечется по кровати. Смазанный жест по подбородку, по влажным губам — приглушить, напомнить об осторожности. Регис прикасается языком к его пальцам, прихватывает губами, и он сам громко выдыхает от наслаждения, закрывает глаза от невероятной чувственности жеста. Трогает влажными пальцами пульсирующий член Региса, двигает рукой, задевая и себя. Перехватывает, сжимает два члена, прижимая их друг к другу, теряет голову от возбуждения. И чувствует, как мальчишку бьет оргазм. Не спешит отпускать, размазывает одуряюще пахнущую сперму по своему стволу. Регис ерзает под ним, и обхватывает ногами за бедра. Двигается в такт движениям руки. М-21 успевает подумать о том, как это восхитительно-бесстыдно, и кончает, выдыхая в серебристые волосы за горящим ухом. Спазм сотрясает тело, Регис выдыхает в унисон, словно чувствует его наслаждение. Наверняка, чувствует — ведь они так близко, он прижимает мальчишку к кровати всем весом, и каждым миллиметром тела ощущает его под собой — подвижного, гибкого, с учащенным дыханием и сорванным сердцебиением. Регис расплетает ноги, вытягивается рядом, утыкается куда-то пониже груди и смущенно сопит, приходя в себя. Кожу на животе стягивает подсыхающая сперма — его и Региса — но совершенно не хочется вставать, выпускать мальчишку из рук и прерывать расслабленную негу. Шум в ушах постепенно стихает, и сквозь него проступают звуки. Шаги по лестнице — в отдалении, как будто за толстой преградой, а на самом деле — за довольно условной дверью. Шорох деревьев в незакрытом окне. Скрип половиц в мансарде. ТСЧ, в этом доме звуки так хорошо слышны? Он представил, что могли слышать напарники, если бы вернулись на полчаса раньше. Пожалуй, Регису не стоит знать, как громко он стонет. И как невероятно-возбуждающе. Мальчишка выкрутился из-под руки и, пряча глаза, шмыгнул в ванную. Пришлось встать. Замереть в дверном проеме, подпирая плечом косяк, полюбоваться на обнаженного Региса через зеркало, пока мальчишка его не заметил. Скривил губы, фыркнул и дернул шторку душа. Перехватить пленку над головой, обнять, подтолкнуть… оказаться в брызгах с головы до ног, хотя намеревался вымыть только живот, но прижать мальчишку к стене и впиться в губы поцелуем под оглушающе шумящими струями воды… Проснуться от того, что на груди возится и вздыхает мальчишка-ноблесс с умопомрачительным запахом, острым подбородком и вздернутым носом. Почувствовать абсолютное безграничное счастье. На завтрак они, конечно, опоздали. Всплески эйфории заставляли улыбаться от любого, даже случайного взгляда на Региса. И то, что мальчишка краснел и смущался, перехватывая его взгляд над столом, только добавляло восторга. — М-21, вы вчера так быстро ушли. Что-то случилось? Он мотнул головой, отметая предположение Такео. — Ты оставил ключи в дверях! ТСЧ! — Хорошо, что шеф не видел! Это точно… Связка со звоном поехала по столешнице. Регис проследил за ней взглядом, посмотрел на него. — Я задумался. Тао необидно засмеялся. — Хорошо, когда есть напарники, которые прикроют от шефа! Он кивнул. Нужно быть внимательнее. — Кстати, они с Рейзелом опять исчезли. — Исчезли? — Регис удивился так, как будто только сейчас заметил их отсутствие за столом. Может, и в самом деле только сейчас. Сам он так точно не обратил внимания… — Ну, не исчезли, конечно! От моих следящих устройств невозможно спрятаться! — гордо выдал Тао. — К тому же, шеф оставил записку, что у них «дела». И эти дела где-то в десяти километрах от берега, судя по установленному мной на яхте маячку! — Тао… — Так что мы сегодня присматриваем за детьми и следим за порядком! — Тао, кажется, ничуть не расстроился. Перспектива торчать на пляже, поедая глазами почти обнаженного Региса и не иметь возможности прикоснуться, совершенно не радовала. — В школьном лагере сегодня будут соревнования по футболу. Девочки пригласили меня «поболеть», — сказала Сейра и опустила взгляд в кружку. — О, мисс Сейра, если вы будете с детьми, им ничего не угрожает! Тогда мы с Такео могли бы… Сейра кивнула. — Тао, но шеф же… — начал Такео. — Шеф нас убьет, если узнает, что все эти дни охранная система школы была неисправна. В наших интересах все починить! Так что мы — в город и постараемся вернуться к вечеру. — М-21? — Мы с Регисом, пожалуй, останемся здесь. Напарники странно посмотрели на него. — Наведем порядок к возвращению шефа. Такео успокоено кивнул, Тао хмыкнул. Регис покосился, сдвинув брови. — Или ты собираешься развлекаться, пока другие выполняют твои обязанности? — М-21 незаметно подмигнул. Уголки бледных губ дернулись в понимающей улыбке. — Я не собираюсь отлынивать! — выпалил Регис. — Вот и отлично! — сказал Тао. — Мисс Сейра, вас проводить? Сейра кивнула. М-21 едва дождался, пока они уйдут. Прижал Региса прямо к закрывшейся за напарниками двери, обшарил спину в поиске края футболки, запустил под него руки. Регис тихо выдохнул и потянулся к нему. Время сначала остановилось, и он, словно в замедленной съемке, видел, как медленно подрагивают длинные ресницы, когда мальчишка закрывает глаза, а потом со скоростью секундной стрелки помчалось отсчитывать часы. Десять, одиннадцать, полдень… Как они оказались в спальне, в сознании не отпечаталось, и только когда мальчишка начал настойчиво отталкивать его, он осознал, где находится. — Мы должны заняться уборкой! — нахмурился Регис. — В доме чисто! — он отмахнулся и продолжил гладить мальчишку. — Но мы же обещали! Мы обещали, ха! Но, видимо, придется сделать что-то, чтобы успокоить Региса. — Может, чердак? Чердак над пристройкой, заваленный всяким хламом, обнаружили дети перед вечером у костра. Кажется, с тех пор туда никто не заглядывал. Как и лет сто до этого. Старая мебель, какой-то хлам, паутина, пляшущие в солнечных лучах пылинки. Регис начал чихать, едва поднявшись. Не самое удачное место для «выполнения обязанностей»! Сам он предпочел бы вовсе не выходить из спальни, но Региса, похоже, замучило чувство долга. Или смущение. М-21 протянул руку и стряхнул паутину с серебряных волос. Регис фыркнул и повязал косынку. М-21 едва сдержал иронию. Интересно, что сказал бы дедуля Региса, увидев внука в таком виде? Помнится, застав мальчишку за уборкой, Геджутель был крайне возмущен — наследник главы клана Ландэгрэ занят наведением порядка в доме у человека! Воспоминание о нынешнем каджу Ландэгрэ оборвало приступ неуемного веселья. — Хм… А ты уверен, что мы можем… трогать эти вещи? — спросил Регис, открыв ящик древнего комода. — Здесь чужие письма. — Тао сказал, что Франкенштейн купил этот дом. — Но зачем? Он пожал плечами. Поступки шефа чаще всего оставались для них необъяснимыми. А предположение Такео о сентиментальности Тао отмел — что могло случиться в ничем не примечательном летнем домике, чтобы Франкенштейн захотел купить его? Впрочем, глядя на сортирующего стопки писем Региса, он мог бы предположить, что. Что-то совершенно невероятное, заставляющее терять голову и совершать неожиданные поступки… М-21 подошел к мальчишке, обнял, прижал спиной к себе. Регис вздрогнул, взмахнул рукой, письма разлетелись по чердаку. — Ты что наделал?! Регис вывернулся, присел, потянулся за конвертами. Собрал те, что валялись рядом и, изогнувшись, нырнул под покрытый слоем пыли журнальный столик. Прогнулся, пытаясь дотянуться до чего-то, поерзал. Футболка задралась, джинсы съехали. Пальцы закололо от желания провести по впадине позвоночника, повторяя кошачий изгиб спины, подцепить пояс пальцем, стянуть… Регис вывернулся из-под стола, сжимая в руке фото. Белая футболка опустилась, скрывая полоску белой кожи. Жаль… Регис с сосредоточенным видом посмотрел на фото, положил его на комод. — Это чья-то история… Пыльные, выцветшие конверты? Фотографии? — В Лукидонии не делают фотографий. Только картины… Мальчишка нахмурился, уперся ладонями в крышку комода. Что он там увидел, на этих фотографиях? М-21 заглянул через плечо. Мутные карточки, на них — семейные портреты, одиночные снимки. Ничего примечательного, если не знать, кто эти люди. Поверх плеч Региса он сгреб отпечатки в неровную стопку и вернул в конверт. — Мы не будем их выбрасывать. Может кто-то вернется. Вряд ли, конечно, но у мальчишки резко испортилось настроение, и нужно его отвлечь. Регис кивнул и отвернулся от комода. — Может, мы вообще не будем ничего трогать? — Пф! А как же уборка? — Расставим мебель? — он скептически осмотрел чердачное пространство. Регис сосредоточенно кивнул. Ветхая обивка кресел, хрупкие стеклянные украшения, какая-то неопознаваемая рухлядь. Они выбрались на расчищенный участок чердака. Поднятая пыль клубилась в воздухе, оседала на свежепротертые поверхности. — Чище не стало, — констатировал он. Регис чихнул. На белой футболке отчетливо выделялись серые мазки паутины, на хмуром лице — росчерки пыли. От душной жары взмок высокий лоб, волосы прилипли к шее. Сам он чувствовал острое желание стянуть майку и стать под холодный душ, чтобы кожа не чесалась от пыли, смешанной с потом. — Остальное уберем в следующий раз, — сказал он и отряхнул руки. — Когда? — Ну, мало ли, когда нам понадобиться предлог, чтобы остаться в доме! — он ухмыльнулся. Мальчишка фыркнул и вздернул нос. — Нельзя так пренебрежительно относиться к своим обязанностям! — сказал Регис. — В следующий раз мы обязательно закончим, — пообещал М-21. Взгляд мальчишки оббежал пространство чердака и снова прикипел к комоду. Да что ж там такое, в этих фотографиях? Он развернул мальчишку к лестнице. — Если захочешь, мы вернемся сюда завтра. Регис кивнул и, повернувшись спиной, начал спускаться. Шум душа, плеск воды. — Ты что, не мог подождать, пока я… — Я не хочу ждать! Зачем ждать, когда они прекрасно помещаются в ванной вдвоем? Мальчишка вертится под душем, задирает подбородок и утыкается носом ему в район солнечного сплетения. «Рост — не главное!» Именно поэтому Регис запрокидывает голову, привстает на носочки, льнет к нему, тянется. Скользкая от воды и геля кожа трется о кожу, по серебристым волосам стекают струйки воды, охлаждая живот. От вседозволенности стучало в висках, пересыхало в горле, несмотря на брызги, от спазмов возбуждения немели бедра. М-21 съехал по мокрой стене, уселся на выступ в ванной и притянул к себе Региса, зажав его между своими разведенными ногами. С ростом мальчишки ему не пришлось сгибаться, только наклонить голову и обхватить губами стоящий вверх член. Регис уперся в его плечи, вытянулся на носочках, подался вперед. М-21 медленно вбирал в рот, облизывал, слушал, как восхитительно стонет мальчишка. Чувствовал возбуждение на грани разрядки, только от того, что Регис позволяет ласкать себя так откровенно, притягивать за талию, чтобы дотронуться языком до основания его члена. Рука соскользнула по влажной коже, пальцы прошлись по впадине между ягодиц. Регис восхитительно всхлипнул и толкнулся членом ему в нёбо. М-21 нашел пальцем анус, чуть надавил. — Что ты… Круговые движения языка вокруг головки заставили мальчишку запрокинуть голову, выгнуться, не успев договорить. М-21 огладил бедро, отвлекая, двинул рукой, преодолевая сопротивление мышц. Сжал губы на члене Региса. Регис вздрогнул в оргазме, изогнулся, насаживаясь на его пальцы, и сжался так, что у М-21 потемнело перед глазами от возбуждения. Все еще вздрагивая, Регис опустился на колени, ткнулся лицом в его пах, и обжигающе, невероятно сладко прижался губами к члену. Рваными движениями, не отдышавшись, вобрал его в рот, двинул бедрами, совершенно непристойно застонал, сжимая его пальцы внутри себя.