Три недели лета

Регис не помнил, как выбирались из ванной. Прошедшая ночь казалась составленной из кусочков воспоминаний, словно сознание, пробивающееся сквозь водоворот чувств и эмоций, специально демонстрировало ему самые смущающие моменты. Руки М-21, ласкающие спереди, его движения за спиной, от которых хочется подниматься на носки, прижимаясь к его бедрам, его член, трущийся между ягодицами, всплески наслаждения, заставляющие выгибаться в его руках, жаркие всплески оргазма. Регис не подозревал, что способен испытывать такое наслаждение. Что способен подарить не меньшее. Он чувствовал отголоски восторга и удовольствия М-21, видел красноречивые следы его оргазма на своих бедрах, и робость таяла с каждым откликом. Неудивительно, что вспоминать о собственных поступках теперь невероятно стыдно. И чувство стыда усиливалось тем, что они снова уснули обнаженными. Там, где их тела соприкасались, кожа горела, но вместо того, чтобы отстраниться, он хотел бы прижаться еще ближе, еще теснее… Но теснее некуда — Регис распластался на груди у М-21, прижатый потяжелевшими руками спящего. Регис легко потерся щекой о ключицу М-21, дотронулся носом до гладкой кожи, вдохнул приятный волнующий запах. Пошевелиться — значит разбудить. Но теперь, когда он сам полностью проснулся, поза стесняла своей откровенностью. Объятия сжались, М-21 согнул ногу в колене, и Регис съехал вниз, с возрастающим стеснением осознав, что трется о напряженный член М-21. Своим пульсирующим от желания членом. Крепкие объятия не позволили сбежать, и Регис затаился, надеясь, что не прервал сон М-21. Прикосновения к спине, к ягодицам. М-21 подтянул его вверх, острый подбородок ткнулся в макушку. Регис уперся руками в грудь М-21, попытался отстраниться. — Будешь возиться — я за себя не ручаюсь! — сонно сказал М-21, продолжая ласкать его спину. Регис смущенно притих. Покосился на окно. Небо едва-едва светлело, до того, как проснутся обитатели дома, несколько часов. Наверное, ему тоже стоит притвориться, что он хочет спать… Но собственное возбуждение, красноречиво упирающееся в бедро М-21, не скроешь, особенно от ладоней, скользнувших между ног сзади, касающихся промежности, яичек и члена. Регис застонал в шею М-21. — Мне нравится такое «доброе утро»! — отозвался М-21. Ласки стали настойчивее, М-21 перевернулся на бок, продолжая гладить его. Регис посмотрел вниз. Неуверенно протянул руку. Коснулся напряженного живота, погладил серые волосы в паху. М-21 чуть отстранился, давая ему возможность развернуть ладонь. Регис подрагивающими пальцами обхватил член М-21. Медленно двинул вниз. Нежная кожа собралась складками, плоть под рукой дернулась. Регис провел большим пальцем по блестящей головке, запоминая и немножечко сравнивая. Сдавленный стон спугнул, Регис чуть не отдернул руку. Поднял взгляд. М-21 смотрел на его ладонь, прикусывал губу, чуть подавался вперед, как будто подсказывая. Регис провел ниже, до самого основания, посмотрел на выступившую капельку. Облизал пересохшие губы. Протянул сжатым кулаком вверх. Едва сдержался от того, чтобы потереться о его бедро — плавно, тягуче, распаляя и без того сильное возбуждение. Вверх, вниз. Воспоминания о собственном удовольствии от этого простого движения мешались с короткими выдохами М-21, кружили голову, заставляли ускорить темп. И смотреть, смотреть, как между сжатыми пальцами то появляется, то пропадает темная от притока крови головка. Регис глотнул слюну, заполнившую рот, скривил повлажневшие губы. — Оближи, — хрипло выдохнул М-21. Глаза непонимающе распахнулись. Что он?.. Но под взглядом М-21 сомнения исчезли. Регис опустил вниз голову. Зажмурился. И коснулся языком его члена. — Что ты… ох! М-21 вздрогнул, выгнулся. Собственное возбуждение сплелось внутри в тугой узел. Регис осторожно прихватил губами показавшуюся из кулака головку. Провел языком по уздечке. Почувствовал, как свое, наслаждение М-21. М-21 сжал его плечи, двинул бедрами, член мазнул по губам. Пульсация в ладони, в полуоткрытые губы ударила теплая струя. Регис растерянно облизнулся, чувствуя, как по подбородку стекает сперма, спадает напряжение под пальцами. Он покатал терпкий вкус на языке, закусил губу от возбуждения. Это было так волнующе-приятно, что мечущиеся в попытке спасти честь клана мысли разметало по задворкам сознания. Он касался члена М-21 рукой. Губами. Языком. Смущение едва не заставило спрятать лицо в ладонях. Но он смазал жест, обтер губы. Он не станет стыдиться того, что исполнил просьбу М-21, ведь она принесла столько удовольствия обоим… М-21 распластался по кровати, потянул его вверх. Провел пальцем по губам. — Не обязательно было… Поцелуй заставил забиться в его руках в попытке вырваться, Регис крутанул головой, чтобы не касаться его испачканными губами. М-21 ухмыльнулся, резким движением подмял его под себя и все-таки поцеловал. — Я хотел, чтобы ты облизал пальцы. Вот так. М-21 провел языком по своей ладони. Прикоснулся к его члену. Регис выгнулся, когда влажные пальцы дотронулись до напряженной плоти. Смятение почти побороло наслаждение — М-21 хотел, чтобы он смочил руку? А он… Регис зажмурился. — Но у тебя получилось… потрясающе! Регис с трудом понимал, что говорит М-21, потому что с каждым словом он двигал рукой, и сердце замирало перед тем, как сделать кульбит и рухнуть в район паха. — Хочешь, я сделаю так же? Движение руки остановилось, возвращая Регису способность осознать, о чем именно спрашивает М-21. Он хочет… Трогать его член языком? Сжимать губами? Не чувствуя отвращения и не думая о том, что это противоестественно? Регис зажмурился и кивнул. Резкий стук в дверь заставил их замереть. Хорошо, что М-21 запер ее вечером. Потому что, когда не последовало отклика, ручка опустилась вниз. Стук повторился. — ТСЧ! — выдохнул М-21 и поднялся. Сдернул со стула забытое вечером полотенце, обернул вокруг бедер. Регис натянул одеяло. — М-21, хорошо, что ты уже встал, нужно… — Тао выдавал информацию, не особенно обращая внимание на то, что Регис притворился спящим. — Кажется, ночью был шторм и… Регис понял, что притворство бесполезно и открыл глаза. — О, Регис, извини, что разбудил! Регис фыркнул. М-21 обернулся и едва заметно улыбнулся, успокаивая. Регис посмотрел на него, заметил удивленный взгляд Тао. Тао разглядывал идеально застеленную вторую кровать. — Я очень рано встал, — с каменным лицом сказал М-21. — А там разве не Регис спал?.. — Мы поменялись. Я сейчас спущусь, — М-21 бесцеремонно захлопнул дверь перед напарником. Регис с отчаянием посмотрел на него. М-21 дернул губой и твердо сказал: — Тао не понял. Регис свел брови. Хотел бы он быть так уверен… Возбуждение чуть отпустило из-за волнения, но ровно до того момента, как М-21 стянул с него одеяло и начал целовать живот, бедра, медленно и дразняще подбираясь к паху. Регис метнулся по кровати, сквозь стон попытался напомнить: — Тебя ждут… М-21 мотнул головой, челка мазнула по коже. Регис выгнулся. Стук в дверь заставил М-21 тихо зарычать. — М-21? — осторожно спросил из-за двери Такео. — Иду! — рыкнул М-21. — Извини. Регис кивнул. М-21 все-таки прикоснулся губами к головке. Влажное тепло вызвало вихрь невероятных ощущений, Регис вздрогнул, прогибаясь. Заметался, пытаясь оттолкнуть М-21. От возбуждения тянуло в паху и сводило мышцы, но он не мог задерживать М-21. Ведь следом за тактичным Такео вполне мог прийти Франкенштейн. Прикосновение языка — долгое, ласкающее. Регис вцепился в простыню, чтобы удержаться на грани реальности. М-21 поднял голову, облизнулся. Встал с кровати. Регис приподнялся на локтях. М-21 быстро оделся, не сразу попав в рукав из-за взглядов на него. Такие откровенные, ласкающие взгляды. Как будто М-21 притрагивается к нему, и даже не руками — языком, губами, дыханием обжигая кожу. Регис едва сдержал стон. Потянул одеяло, закрывая свое возбуждение от М-21. Если бы он остался. Сказал что-то волнующее, чтобы от интонаций по позвоночнику пробежали искорки наслаждения. Обхватил ладонью член Региса, снова прикоснулся к нему губами... Регис с трудом сдержался, чтобы не начать ласкать себя под одеялом. — Уже выхожу! — сказал М-21 и протиснулся в дверь, захлопнув ее перед любопытным Тао. Регис глубоко вздохнул и посмотрел на дверь. Удаляющиеся голоса, стихающий шум. Не спадающая эрекция. Наверняка, его ждут к завтраку — невозможно проспать такие бурные сборы. Но сводящее с ума возбуждение, воспоминание о прерванных ласках и предыдущей ночи никак не поддавались усилиям взять себя в руки. Регис покосился на дверь. Сбросил одеяло и быстро, словно кто-то мог его увидеть, проскользнул в ванную. Закрыл на защелку. Включил воду и отвернулся от зеркала. Потому что даже себе стеснялся признаться, что собирается делать. Он никогда не пробовал справляться с низменными реакциями тела так. Обычно достаточно было вспомнить о манерах и воспитании, чтобы унять возбуждение, но сейчас ему не хотелось вспоминать о правилах приличия. Ему хотелось вспоминать о ласках М-21, о волнующих откровениях ночи, о том, как искривленные губы прикасались к головке его члена. Регис сжал пальцы. Пульсирующее наслаждение прокатилось от паха до кончиков волос и даже пальцев на ногах. Спина выгнулась, тело напряглось, как струна. Регис застонал сквозь сжатые губы. Неловко двинул рукой. Кажется, слишком быстро, потому что наслаждение сменилось болезненным спазмом. Который, впрочем, сразу же перешел в удовольствие от воспоминаний о горячих губах М-21. И о его члене во рту. Регис содрогнулся. Капли спермы испачкали шторку, оставили терпкий запах в ванной. Он вымыл руки, стараясь не встречаться взглядом со своим отражением. Но даже через запотевшее зеркало было видно, как горят щеки. Холодная вода не смогла остудить лицо. А красноречивый ласкающий взгляд М-21 за завтраком раскрасил даже кончик носа. — Хорошо, что мы быстро справились! — сказал Тао. — После завтрака нам нужно в лагерь, успеть установить фейерверки для торжественного вечера, пока дети не начали готовиться — это сюрприз! — Опять? — Регис удивленно взглянул на Тао. — Ну, это же почти традиция! Регис поджал губы. Снова весь вечер смотреть, как неуклюже танцуют школьники, слушать чрезмерно громкую музыку и не иметь возможности остаться наедине с М-21. Регис посмотрел на него через стол. Судя по нахмуренным бровям, ему эта затея тоже не слишком нравилась. М-21 поймал его взгляд и улыбнулся уголками губ. — Фейерверки предложил Шинву, когда решали, чем закончить вечер. — Чтобы праздник отличался от предыдущего. — Пф! Наверное, только фейерверками вечер и отличится. Но до них оставалось еще больше часа, а Регис уже устал слушать Ик-хана, который расстроенно вещал о том, что в школе могли бы учиться девочки пониже. — И уж тогда нам бы не пришлось сидеть тут в одиночестве! — сокрушенно закончил Ик-хан. Регис фыркнул. Он сидел в одиночестве вовсе не потому, что не нашел партнершу для танцев. А потому что М-21 ушел из зала, чтобы избежать внимания человеческих девочек. Тао придумал для них троих очень достойный предлог. Те самые фейерверки, которые установили еще до обеда. Впрочем, острое чувство одиночества этот факт не отменял. — А что это у тебя? — Ик-хан попытался ткнуть пальцем куда-то в район его шеи. Регис отшатнулся. Притронулся двумя пальцами. Ничего там не было… если не вспоминать о том, что именно туда поцеловал М-21 перед выходом из спальни. Опять? — Не знаю, а что там? — Регис попытался удержать лицо, надеясь, что цветное освещение скроет его румянец. — Пятно какое-то… Комары? — посочувствовал Ик-хан. — Я… схожу, посмотрю. Регис вошел в туалет. Прислонился к светлой кафельной стене и вздохнул. Навязчивое внимание детей, удивление Франкенштейна и короткие взгляды Рейзела заставили его разволноваться. Как будто они понимают, что происходит. Почему М-21 останавливается слишком близко. Слишком красноречиво улыбается. Слишком откровенно смотрит. Теперь еще и эти отметины… Но ведь он не дал повода догадаться? Старался реже встречаться с ним взглядом, подходить, обращаться… Если бы ему позволило воспитание — Регис предпочел бы провести вечер дома. Они остались бы наедине, в тишине спальни, и он, наверное, набрался бы смелости спросить М-21 об «отношениях». Поцелуи, ласки, ночевка в одной кровати — он позволил М-21 слишком много, гораздо больше, чем могла выдержать фамильная гордость. И сегодня утром… От воспоминания захотелось зажмуриться. Стыд от своей ошибки, неловкость, сомнения. Все перекрыло осознание того, что М-21 получает удовольствие от его действий. И если бы утро повторилось — он поступил бы так же, даже зная, о чем просит М-21. Потому что сам испытал ни с чем ни сравнимое наслаждение. Регис потрогал гладкую прохладную стену и едва сдержался от того, чтобы не прислониться к ней горящей щекой. Не самое подходящее место для размышлений о чести клана! Пожалуй, нужно вернуться, пока его не начали искать. — Вот ты где. Я тебя потерял! — М-21 вошел, заслонил его от зеркала. Дыхание перехватило, иголочки щекотки пробежали по позвоночнику. Стена охладила спину, Регис едва успел вздохнуть перед глубоким поцелуем. И задохнулся от разрыва касания губ. М-21 оперся на колено. — Ты же испач… — Не важно. Узкие джинсы с шорохом съехали с бедер, футболка задралась вверх, М-21 прижался губами к обнаженному бедру. Регис вцепился в его плечи. — Что ты… М-21 терся о его бедра, шумно втягивал воздух, трогал языком кожу у края плавок. От этого по телу разливалось сводящее с ума возбуждение, подрагивали колени и, конечно, смущающе твердел член. Звуки отдалились, единственной опорой осталась гладкая стена, и руки М-21, которые держали за талию, едва не вздергивая его вверх. А потом начали нагло стягивать плавки. Регис дернулся. — Перестань… кто-нибудь увидит! — он уперся в широкие плечи — не слишком убедительно, чтобы оттолкнуть, не настолько уверенно, чтобы притянуть к себе. Потому что в этот момент М-21 дотронулся губами до его члена, и перед глазами заплясали цветные пятна. Регис не сумел сдержать стон. Холодный кафель под ягодицами, неудобный валик скрутившейся футболки, подрагивающие колени. Руки М-21 на бедрах, сжимающие так крепко, что он не упал бы, даже если перестал касаться носками пола. Прикосновения губ и языка к члену, осторожные, медленные. И взгляд из-под серой челки, в котором серебряные искры пляшут вокруг черного расширенного зрачка. Регис закусил ладонь, скрывая стон. Колени все-таки подогнулись, М-21 придержал, прижал его к стене. Наклонился вперед. Регис метнулся по кафелю, теряя ориентацию в пространстве. Хриплые выдохи сквозь полусжатые на его члене губы, рваный ритм движения, сводящие с ума спазмы наслаждения. Регис попытался оттолкнуть М-21, но он придвинулся еще ближе, вжал его в стену, придержал рукой пульсирующий член Региса у самого основания. Регис уперся в его плечи, подался вперед. Оргазм сотряс тело, Регис схватил ртом воздух, вцепился в ткань черного костюма. М-21 шумно сглотнул, облизнулся. И провел языком по все еще напряженному члену. Регис почувствовал, что держится на ногах только благодаря поддержке М-21. Сбившееся дыхание мешало словам, впрочем, сказать что-то внятное он все равно не смог бы. Но, кажется, М-21 без слов понимал его состояние. Он медленно выпрямился, не убирая опору рук, наклонился над ним и поцеловал. Регис потянулся к его губам, неловко ответил, выгнулся, цепляясь руками за полы его пиджака, вытягиваясь на носках, переступая. Прижимаясь, словно потерял способность стоять без его поддержки. Громкие крики с улицы, хлопки, отсветы на потолке. Обещанный фейерверк. Неужели прошло так много времени? — Пойдем, посмотрим? — М-21 подтолкнул его к выходу. Регис медленно переступил ватными ногами. Меньше всего его интересовали фейерверки, но на свежем воздухе можно немного отдышаться, не привлекая внимание сорванным дыханием. Они вышли на крыльцо и остановились позади толпы школьников Е-Ран. Регис покачнулся, почувствовал за спиной опору. М-21. Регис поднял голову и благодарно улыбнулся. М-21 опустил руки ему на плечи, поддерживая, прижимая. Едва ли в темноте кто-то заметит, что они стоят слишком близко. Настолько близко, что Регис чувствовал напряженный член М-21 даже через несколько слоев одежды. Регис выдохнул задержанный воздух. Переступил с ноги на ногу и прижался еще ближе. Услышал, как М-21 втягивает воздух сквозь зубы. — Дразнишь? — шепот на грани слышимости. Регис опустил голову. И приподнялся на носках. Под закрытыми веками плясали отсветы фейерверков, в ушах шумело, заглушая выкрики детей. А он терся о бедра М-21, чувствуя его возбуждение, почти как собственное. Руки на плечах потяжелели, М-21 наклонился и сказал в волосы: — А если я начну? Царапнул клыками шею, прикоснулся губами к мочке уха. Регис дернулся, но подломившиеся колени помешали отойти. Не убирая рук с плеч, М-21 провел большим пальцем по краю роста волос, потом ладонь скользнула по спине, забралась под футболку и, перехватив Региса поперек живота, М-21 прижал его к себе. Впереди — стена спин, но если кто-то из школьников обернется… За спиной — М-21, которому он едва достает до середины груди, и сзади точно никто не заметит… Пальцы ласкают кожу над ремнем брюк, немного оттягивая пояс, как будто пытаются пробраться ниже. От ласки или от желания позволить им скользнуть под ширинку, напрягаются мышцы живота, приподнимаются пятки. Когда пальцы касаются волос в паху, Регис стонет — кажется, слишком громко, но его заглушают взрывы шутих. Под поясом брюк уже обе руки М-21, он прижимает, прижимается, Регис слышит, как часто он дышит, чувствует, как теплый воздух щекочет волосы на висках — М-21 наклоняется, трется щекой, словно присматривается, куда поставить еще одну метку. Регис приподнимается на носках так, что начинают дрожать икры, наклоняет голову, чтобы почувствовать на шее осторожные прикосновения. В висках стучит, то ли пульс, то ли взрывы фейерверков. Огненные вспышки перед глазами — от его ласк и поцелуев, росчерки в небе, невнятный шум. Выкрики. Кажется, они здесь не одни. Кажется, он вообще не понимает, где они находятся и как сюда попали. Регис запрокинул голову. Искривленные губы двигаются, и он завороженно смотрит, не понимая, что М-21 что-то говорит. М-21 наклонился к самому уху. Горячий шепот обдал мурашками с головы до пят: — Пойдем домой? Кажется, более непристойного предложения он еще не слышал. Но ведь это всего лишь приглашение покинуть это шумное место? Регис повернулся, чувствуя, что его совсем не держат ноги, вцепился в ткань рубашки М-21. М-21 вынул руки из-под его футболки, придержал за талию, слегка подтолкнул в сторону леса. Регис шагнул, обернулся, чтобы убедиться, что М-21 идет за ним. Пошел вперед, не особенно разбирая, куда ведет дорожка под ногами. Не замечая ничего вокруг. Поэтому словно в отдалении услышал разговор, остановился, недоуменно повернул голову. — Мы домой! — повторил М-21 и развернулся к Регису, заслонив собеседника. Регис кивнул. Домой. Туда, где никто не будет отвлекать их друг от друга. Грохот фейерверков отдалялся, и всполохи заслонили кроны деревьев. М-21 положил руку ему на плечо, дернул к себе, разворачивая. Наклонился. Поцеловал. Регис пошатнулся, оперся спиной о ствол дерева, протянул руки. Обвил за шею, потянул, потянулся сам. Коснулся губами губ, провел языком — по губам, уголкам, твердому валику шрама. Потрогал острие клыка. Осторожно выдохнул в губы М-21. Почувствовал его руки на талии. Настойчивость, напор — от них подрагивали стопы, почти отрывающиеся от земли в попытке дотянуться к М-21. Колени подгибались, и только обвитые вокруг шеи М-21 руки держали Региса. Как же ему хотелось распластаться на кровати, оказаться без одежды, позволить ласкать себя… Ноги не удержали, спина поехала по шершавой коре, но Регис не обратил внимания на царапины. — Здесь… недалеко осталось, — хрипло выдохнул М-21 и вздернул его на ноги. Отстранился, придерживая. И подтолкнул в нужном направлении. Сам Регис едва бы сориентировался — голова кружилась, подрагивали мышцы, и ноги совершенно отказывались идти.