Три недели лета

Регис умчался в спальню. Пришлось догонять, перескакивая через несколько ступенек, с трудом контролируя новообретенную силу. Иррациональное чувство собственничества накрывало с головой — теперь мальчишка целиком принадлежит ему! Никто не сможет разрушить связь, созданную контрактом. Связь, благодаря которой он чувствует, как остро нужно Регису его одобрение. И плевать, что он не хотел этой Силы, и что контракт не спрячешь от Франкенштейна — он заметит изменения при ближайшем осмотре. И что придется объясняться с дедом Региса — это все равно пришлось бы выдержать рано или поздно. Ведь что бы он не говорил мальчишке — они не смогут скрывать отношения вечно, а на меньшее он не согласен! Лестница закончилась, коридор показался слишком коротким. Конечно, дверь не заперта. Регис не пытался спрятаться. Хотя сейчас М-21 не заметил бы даже вялого сопротивления замка. Любая преграда казалась несущественной. Мальчишка стоял посреди комнаты, зажмурившись и сжав кулаки. Слишком гордый, слишком благородный, чтобы признаться, что предложил ему себя — целиком, вместе с этим контрактом, с фамильной честью и прочими условностями чистокровного происхождения. А он повел себя так… словно собирался отказаться. Не от контракта — это, похоже, уже необратимо. От Региса. От мальчишки, который с первой встречи разбудил совершенно неуместные, но такие ослепительные желания. Обладать, защищать, дразнить — словами и ласками, заставляя терять контроль над своим поведением. Непознанные до этого чувства — любовь, нежность и даже ревность. Искрящаяся Сила с пряными нотками запаха Региса — он не смог подобрать определения лучше – шумела в крови, пьянила, давала возможность чувствовать глубже, острее, словно у него усилились все органы чувств. Запах Региса не просто будоражил обоняние — притягивал, заставлял терять голову от желания получить мальчишку, подмять под себя, целовать и ласкать до полной потери сопротивления. М-21 сделал шаг вперед, не заметив судорожного вздоха Региса и пресекая попытку отстраниться. Кажется, он переборщил с нажимом. Поцелуй – жесткий, собственнический — заставил Региса попятиться и, охнув, сесть на кровать. М-21 потянулся за ним вниз, рухнул на колени, и теперь Регису пришлось наклонять голову, чтобы не разорвать поцелуй. Глупый гордый мальчишка… Достаточно было спросить, чтобы он рассказал, что готов заложить все, что угодно — свое прошлое, память, зыбкое настоящее, чтобы быть рядом всегда, на сколько хватит сил модифицированного организма. Рядом — и как можно ближе. Чтобы иметь возможность дотронуться, сорвать дурацкую брошку, чтобы рукам ничто не препятствовало забраться под рубашку и почувствовать под ладонями гибкое тело, льнущее к нему. Регис смотрит сверху вниз, практически не моргая, только подрагивают веки, окруженные густо-черными ресницами, которые ярко выделяются на фоне белой кожи. Яркий контраст: белое и черное, черное и серебристое — как в волосах, во встрепанной его прикосновениями прическе. Хочется снова провести по мягким прядям, коснуться скулы, очерчивая упрямый подбородок, скользнуть ладонью ниже, по узким плечам, рукам, сминая короткие рукава футболки, и трогать, узнавая на ощупь все тело от макушки до узких ступней, запоминая, впечатывая в память, чтобы эти воспоминания остались навсегда, недосягаемые для покушений Союза. И совершенно непонятно, где в бешеном коктейле чувств заканчивается восхищение и начинается вожделение, но это абсолютно неважно, ведь мальчишка полностью принадлежит ему, отдается его рукам и поцелуям и сам неловко дергает полы его рубашки, пытаясь расстегнуть пуговки. Раздвигает ноги, позволяя ему вжиматься теснее, чувствовать твердый член через ткань джинсов. Улавливать усиливающийся запах, слушая сорванное дыхание и сдерживаемые, но прорывающиеся сквозь поцелуй стоны. Регис сплел пальцы на его спине, притянул ближе, почти сполз с кровати. Зажмурившись уткнулся в шею. Мягкие влажные губы обожгли, Регис чуть прикусил кожу, кажется, пытаясь повторить его действия на игре. М-21 склонил голову. Почувствовал пальцы Региса, перебирающие волосы на затылке, едва не заурчал от удовольствия. Регис возился в вырезе его рубашки, тыкался носом в шею. Касался языком у края воротника, вызывая острые вспышки возбуждения. Потянул с плеч рубашку, но отвлекся, чтобы дотронуться до живота, погладить, а потом и вовсе отдернул руки, уперся в матрас, когда М-21 сдернул с него брюки. Вздернутый вверх член мальчишки почти коснулся головкой живота, блеснула капля смазки. Регис скривил губы и отвел взгляд, смущаясь своего откровенного возбуждения. М-21 выпутал из джинсов ступни в белых носках, потерся щекой о колено мальчишки, огладил ноги от щиколоток до ягодиц, в который раз подумав об обманчивой хрупкости Региса. У мальчишки вполне хватило бы сил оттолкнуть, даже если бы он попытался взять силой — как иногда хотелось до прокушенной в кровь щеки, скрипа зубов, воткнувшихся в кожу ладони когтей. Во время перерастающих в обмен ядовитыми замечаниями словесных пикировок, когда от невозможности утолить возбуждение хотелось скрутить тонкие запястья, вздернуть вверх, заставляя мальчишку вытянуться на носках и заткнуть рот жестким требовательным поцелуем. Но теперь, когда все стало на свои места, теперь, когда перед ним возбужденный, смущенный, невероятно желанный мальчишка, доверившийся ему, даже мысль о подобном поступке казалась кощунственной. Ласкать, нежить, заставить забыть о манерах и ловить сладкие стоны… М-21 прикоснулся к члену Региса, чуть оттянул кожу, высвобождая головку. Регис всхлипнул, отклонился назад, опершись на локти. М-21 придержал его за ягодицы, притянул поближе к краю кровати и опустил голову. Тронул губами член Региса. Мальчишка всхлипнул и метнулся, как будто пытаясь вырваться, но только глубже толкнулся ему в рот, задевая нёбо и вызывая желание взять еще глубже. Сжать губы, обвести головку языком, прощекотать уздечку. Заставить мальчишку выгибаться и порывисто выдыхать каждый раз, когда удлиненные клыки касаются нежной кожи. Регис в очередной раз всхлипнул, попытался оттолкнуть его голову, но не успел. Терпкая сперма излилась на язык, испачкала губы. М-21 облизнулся. Регис приподнялся, потянулся за поцелуем. М-21 повел плечами, сбрасывая с плеч расстегнутую рубашку. Регис протянул руки, ладони несмело коснулись обнаженного торса. М-21 подался вперед. Регис попытался справиться с ремнем на его брюках, но беспорядочные прикосновения к ширинке только усиливали возбуждение, а не помогали избавиться от мешающей одежды. Он отстранил руки мальчишки и отщелкнул пряжку. Регис стянул с себя футболку. М-21 выпрямился, избавился от спутывающих ноги брюк. Подхватил Региса под колени. Опрокинул на матрас. Развел бедра. Облизнулся, с вожделением разглядывая испачканную слюной и спермой промежность, заставляя мальчишку задерживать дыхание и снова возбуждаться. М-21 оперся рукой о матрас, навис над мальчишкой. Растер пальцем сперму по внутренней стороне бедра. Регис попытался сдвинуть колени. Он не позволил, придержал поднятые вверх ноги. Брови изломились, дыхание сорвалось, как будто Регис хотел что-то сказать. Смущенный мальчишка выглядел так соблазнительно, что М-21 не удержался и вжал его в матрас — с поцелуями, ласками, со срывающимся шепотом в шею: — Я так хочу получить тебя… Регис тяжело дышал, замутненный желанием взгляд шарил по его лицу, по телу, натыкался на стоящий член и в смущении убегал в сторону. М-21 наблюдал бы это зрелище вечно, если бы возбуждение не сводило мышцы живота, и не скручивалось в жаркий узел внутри. — Получить?.. М-21 кивнул, не слишком понимая, как объяснить мальчишке, чего именно ему хочется до огненных кругов под закрытыми веками… Под руку попалась та самая туба без надписей, он крутанул крышку, вытряхнул на руку скользкий крем. — Хочу войти в тебя здесь… — испачканный кремом палец толкнулся в анус. Регис напрягся, едва не вывернулся из-под него. М-21 приподнялся и посмотрел ему в лицо. Если Регис откажет сейчас — он еще сможет остановиться, возможно, скорее всего… Палец проникал глубже, ритмичным движением растягивал напряженные мышцы. Регис непонимающе смотрел на него, закусывал губу и вцеплялся в простыню. М-21 наклонился над кроватью, свободной рукой обхватил член Региса, сжал, заставляя мальчишку выгибаться навстречу его движениям. От возбуждения повело в голове, пришлось упереться коленом между ног мальчишки. Сердце заходилось от грохота, в паху пульсировало огнем. Он двигал уже не только рукой, подавался бедрами, испытывая острое наслаждение даже от прикосновения головки члена к белой коже бедра Региса. Палец коснулся чувствительной точки, Регис замер, глаза потрясенно распахнулись, а усиливавшийся запах возбуждения мальчишки едва не заставил прекратить и с рычанием войти в распростертое перед ним тело. М-21 выдохнул сквозь зубы, сдерживаясь, добавил второй палец. Регис зажмурился и метнулся по кровати. Застонал сквозь влажные губы. Он сорвался, вцепился в белые бедра и потянул на себя. Толкнулся, не сразу нашел нужный угол, толкнулся снова. — Что… ооххх! — выдохнул Регис, когда он вошел на всю длину. Замер, чувствуя, как пульсируют сжимающиеся мышцы. Двинулся. Регис втянул воздух. Теперь он не сможет остановиться, что бы ни сказал Регис, он уже не сможет лишить себя наслаждения чувствовать его вокруг своего напряженного члена. Входить в податливое тело, поддерживая бедра Региса на весу. М-21 закрыл глаза, отдаваясь новым ощущениям, двинулся резче, напористее. Размеренные движения бедер, огненные вихри перед глазами, все ускоряемый темп грозили вот-вот захлестнуть наслаждением, довести до слишком быстрой развязки. Но ее остановил едва слышный всхлип. М-21 открыл глаза. Лицо Региса закрыто локтем, губа закушена так, что виден кончик клыка. Плачет? Паника ударила по возбужденным нервам, едва не погасив желание. Он отвел руку Региса. Глаза — сухие. Но взгляд — совершенно отсутствующий. Зрачки расширены, закрывают красную радужку. — Больно? — спросил он. Регис мотнул головой, едва заметно двинул бедрами. Узкая ладонь легла на его бедро, приглашающе потянула. — Я… хочу, чтобы ты продолжал! Он рухнул на локти, подмял под себя Региса, вошел до предела, почувствовал кожей живота возбужденный член Региса. Напряжение взорвалось огненной вспышкой перед глазами, жаркой пульсацией в паху, сжавшимися мышцами Региса. Он толчками излился в мальчишку, уткнулся в шею Региса и прошептал, прикусывая кожу: — Прости, я не сдержался… Я слишком давно хотел тебя! Регис молчал и даже дышал через раз. М-21 уперся ладонью в матрас и приподнялся. Член выскользнул из растянутого колечка, пятная спермой бедра. Он улыбнулся, облизываясь. Посмотрел на Региса. Мальчишка кривил губы, отводил взгляд. На щеках яркими пятнами горел румянец. Стыдится того, что произошло? — Посмотри на меня! — выдохнул М-21. Регис мотнул головой, и если бы не был придавлен его телом, уткнулся бы лицом в простыню. Он сгреб в горсть подбородок мальчишки, сжал, заставляя смотреть перед собой. Регис закрыл глаза. Кончик курносого носа горел, ресницы подрагивали. Губы приоткрылись, и узкий язык пробежал по и без того влажным губам, вызывая желание смять эти губы поцелуем, заставить часто дышать, выдыхая воздух ему в рот. — Зачем… это? М-21 скорее почувствовал, чем услышал, непонимание в словах мальчишки. Зачем? ТСЧ. Мысли, совсем недавно — яркие и кристально острые — теперь обрывками вспыхивали на задворках сознания, не желая складываться во внятный ответ. — Я хочу обладать тобой полностью, — он склонил голову и коснулся губами горящей мочки уха. — Целиком. Везде… Регис задышал чаще от его прикосновений, и он почувствовал, как вздрагивает член мальчишки, зажатый между их телами. М-21 перекатился на бок, собрал с бедра Региса свою сперму и растер по пальцам. Сжал ладонь вокруг члена Региса. Двинул вверх-вниз, с каждым движением выдыхая слова, которые мальчишка, несдержанно выгибающийся и задыхающийся от наслаждения, вряд ли слышал: — С первого дня, с самого начала, — паузы между словами давали ему самому возможность вдохнуть, почувствовать особенно яркий запах смешанного возбуждения, разгоряченной кожи, подсыхающей спермы. Сглотнуть слюну. — Втиснуть в какой-нибудь угол, запустить руки под рубашку, почувствовать, какой ты наощупь… заставить замолчать, не слушать колкости от мальчишки, которого хочется… — Я не… — выдохнул Регис. Похоже, он все-таки слушает. М-21 ухмыльнулся и сжал руку чуть сильнее. Регис задержал дыхание. — Ты потрясающе пахнешь, когда злишься… — он шумно вдохнул воздух, — и когда возбуждаешься… Мальчишка выгнулся, сжал губы, сдерживая стон. М-21 понизил голос до шепота, прижался губами к коже: — Никогда еще от мысли о ком-то мне не было так хорошо. А о тебе я думаю постоянно, — выдохнул М-21 в искусанные влажные губы. Регис протянул ладони к его рукам, пытаясь снизить темп. — Я хочу… — Регис прервался, всхлипнув от прикосновения к чувствительному месту, — чтобы ты сделал это… снова. Узкие ладони легли на бедра, раздвигая их, в откровенном предложении. М-21 провел пальцем по промежности, задевая припухшее колечко мышц, чуть надавливая. Регис выдохнул, подался вперед, почти насаживаясь на его палец. И опять закрыл лицо локтем, не сумев справиться с возбуждением. — Мы связаны крепче, чем кровью! — сказал он. Сумасшедшим возбуждением, сокрушительной нежностью, отчаянным страхом сделать что-то не так. Боязнью, что происходящее окажется только сном, и тем, что жестокая реальность перечеркнет происходящее. Надеждой, что вдвоем возможно преодолеть любые препятствия. Пока они связаны тем, что не поддается контрактам и убеждениям. Любовью.