Три недели лета

— Директор Ли, может, вы все-таки будете жить с нами? Дети толкались по проходу автобуса, в который раз сокрушаясь, что Франкенштейн снял отдельное жилье. — Мы остановимся недалеко от вашего корпуса, — в который раз, но уже не так терпеливо, как поначалу, повторил Франкенштейн. — Мы будем приходить к вам в гости! — сообщил Шинву. — И сможем видеться на пляже! — сказала Юна. — Рей, осторожнее, не заблудись в лесу! — добавил Ик-хан. Наконец, все ученики класса вышли из автобуса и в сопровождении встречавших направились к трехэтажному зданию, опоясанному кольцами балконов. Регис выдохнул. Сколько шума! Тем более, Франкенштейн за несколько дней до отъезда предупредил, что они будут жить отдельно от общего корпуса «школьного лагеря» — что бы это ни было. Автобус мягко тронулся. За окнами снова замелькали деревья леса. Регис покосился на спутников. Впереди, за водителем, сидели Франкенштейн со своим Мастером. Рейзел, кажется, всю дорогу не отводил взгляда от окна. Через проход от них — Такео и Тао, сменившие форменные пиджаки на легкую одежду. За ними — в одиночестве — М-21 в полосатом джемпере. Регис украдкой посматривал в его сторону, но чтобы рассмотреть М-21 в непривычной одежде, приходилось выглядывать из-за Сейры. И Регис еще в начале пути расстроился, что сел у окна. Если бы он сидел рядом с М-21, он мог бы выждать момент, зацепить подготовленной фразой, посмотреть, как подергивается уголок губы, приподнимаясь в оскале, как в серых глазах пляшут искорки гнева. Или, может, заставить его улыбнуться… М-21 редко улыбался — но почти всегда ему. Его улыбка заставляла смущенно отводить глаза, приподнимала уголки губ — несмотря на стремление держать лицо. И немножко перехватывало дыхание, как будто Регис получал что-то очень личное, почти подарок… Регис вздохнул. — Что случилось? — спросила Сейра. — Жарко, — нахмурился Регис. Они с Сейрой не посчитали нужным сменить одежду, и после многочасовой поездки он жалел об этом, поэтому даже не соврал. — Мы почти приехали, — сказал Франкенштейн. — Не терпится? — хмыкнул М-21. Его расстояние до Региса, похоже, нисколько не смущало. — Что? — Регис получил, наконец, повод посмотреть на М-21. — Снять форму? Со стороны Такео и Тао донеслись приглушенные смешки. — Это еще зачем? — И освежиться на пляже? — Пф! Он не понимал, почему «пляж» вызывает столько восторгов у детей — и почему от него ждут подобного поведения. Когда Франкенштейн сообщил о летнем отдыхе для класса — и для них, Региса едва не оглушили счастливые возгласы друзей Рейзела. Даже Сейра поддалась всеобщему веселью и прятала улыбку за чашкой чая. А он… Не смог понять собственное настроение. Предвкушение от предстоящей поездки, смятение от мысли, что будет жить в одной комнате с М-21, негодование от слишком громкого «Аджосси, вы тоже едете?» Юны, выбившееся из общего хора счастливых голосов. И что ей за дело, едет ли М-21 с ними? И почему его так злит внимание этой девчонки к М-21? Регис скривил губы — даже сейчас от воспоминания поднялось недовольство. Автобус остановился в глубине нагретого солнцем леса. Они вышли из салона и сгрудились на площадке — дорога заканчивалась тупиком. За ней, посреди ухоженного газона, был тот самый домик с двускатной крышей, который видели на фотографиях. Вокруг дома высились огромные ели. От жары подрагивал воздух у стволов, пахло сухой хвоей. — Как красиво! — сказала Сейра. Он фыркнул. Дом — как дом. Деревянный сруб, высокое крыльцо, на изрезанных росписью столбах — небольшой навес. Над навесом — перила балкона. Такео вынул их чемоданы из багажного отсека, автобус уехал. — Все чисто, шеф! — сказал Тао, просканировав дом. Франкенштейн открыл дверь перед Рейзелом. Они вошли следом. Лестница на второй этаж — почти как в доме у Франкенштейна, на втором этаже всего две комнаты. Комната для Сейры и та, которую Франкенштейн определил для них с М-21. М-21 вошел первым, Регис замялся на пороге. Небольшая комната, в ней две одинаковые кровати с зеркально стоящими тумбочками, шкаф. У дальней стены приоткрытая дверь в ванную комнату. Выходит, они не только ночевать будут вместе, но и… Смущение сбило дыхание. Принимать душ, умываться, готовиться ко сну, зная, что за тонкой дверью М-21, видеть его, выходящего после водных процедур, слишком волнительно, чтобы смятение осталось незамеченным… — И почему я должен делить комнату именно с тобой? — вознегодовал Регис, скрывая заминку. — Потому что шеф так решил, — не менее язвительно сказал М-21. — Неужели нельзя было найти жилье… побольше? — Если тебе так не нравится моя компания — ночуй с Сейрой! — М-21 скрестил руки на груди и посмотрел на него. Регис скривил губы. Все совсем не так! Ему нравилось общество М-21. И расселение порадовало его гораздо больше, чем их размещение в автобусе. Вот только… Регис боялся, что М-21 это заметит. И насмешки станут еще язвительнее. До этого М-21, кажется, не обращал внимания, что Регис... Рассматривает его. Изучает рельефы отлично сложенного тела. Скользит взглядом по искривленным губам, когда М-21 смотрит в другую сторону. И отчаянно хочет, чтобы взгляд серебряных глаз почаще обращался на него. Потому что от его взглядов замирало сердце. Перехватывало дыхание. Томительно ныло в груди, и румянцем щипало щеки. Регис вздохнул. Подхватил свою сумку и вошел в комнату. Делить с ним комнату — значит получить еще больше поводов для странных эмоций. — Я займу ту кровать! — сказал он и наугад ткнул пальцем. — Это еще почему? Может, там хотел спать я? — Потому что я первый!.. — Ха! Я с тобой соглашусь, но только потому, что вот эта стоит удобнее! — М-21 внес две сумки, поставил их у кровати и осмотрелся. Регис проследил его взгляд. Окно, затянутое частой сеткой, за стеклом — темный в сумерках лес. Небольшая постройка возле дома. Аккуратный газон. Второй этаж, а кажется, выше, наверное, из-за высокого фундамента — Регис вспомнил десяток ступеней крыльца. Ну и что… делать дальше? Если бы он остался в одиночестве, он бы ушел прямиком в душ. Снял пропитавшуюся запахом дороги рубашку — человеческие способы передвижения слишком утомительны и некомфортны. Включил прохладную воду и стал под душ. Это изобретение людей, заменившее традиционное принятие ванны в Лукидонии, очень нравилось Регису. Но в комнате он не один… М-21 наклонился к сумке, достал полотенце, небрежно уронил его в изножье кровати, которая располагалась ближе к двери. Сел. Откинулся на спину и вытянул длинные ноги поверх покрывала. Регис залюбовался, но быстро отвел взгляд. Жаль, что нельзя смотреть на него в открытую. Кажется, даже у людей пристальные взгляды считаются невежливыми. — В одежде на кровать — неэлегантно! — Раздевайся, — хмыкнул М-21. — Чтооо? — Франкенштейн сказал, что пару часов можно отдохнуть. Будешь неэлегантно валяться в одежде? — Вот еще! — Регис почувствовал, как горят щеки. Раздеваться? Перед ним? Это предположение вызвало приступ смятения. Регис осторожно присел на край кровати. Посмотрел на М-21. Он с ухмылкой посматривал в его сторону. Регис поерзал, вдвинулся на середину кровати. Но так и не решился лечь. Скрестил ноги в лодыжках, посмотрел на светлые носки. В этом доме не было гостевых тапок, а свои он взять не догадался. Он вообще взял очень мало вещей. Их всего-то немного, а по сравнению с сумками и рюкзаками детей… Оставалось надеяться, что ему хватит привычной рубашки и того, что Франкенштейн посоветовал для места под названием «пляж». Регис покосился на сумку. — Пожалуй, стоит уступить тебе нижнюю полку в шкафу. — М-21 заметил, куда он смотрит. — Пф! М-21 закинул руки за голову. Региса затопила неловкость. Под взглядом М-21 разбирать вещи или «валяться» на кровати казалось слишком нескромным. Как же он будет чувствовать себя ночью? А вот М-21 не испытывал дискомфорта. Перекатился на бок и смотрел на него. Челка свесилась и закрыла глаза, и Регис не мог определить, что в этом взгляде. Любопытство? Насмешка? Свет мигнул. Они одновременно вскинули головы, посмотрели на лампочку. Она медленно гасла. Они переглянулись в темноте. М-21 пожал плечами. И хоть темнота не была помехой ни ему, ни М-21, стало немного спокойнее. Словно странное происшествие объединило. Регис свел брови — что еще за глупости лезут в голову? Раздался стук в дверь. — Да? В проеме показался Тао. — М-21, — сказал он, всмотревшись в темноту и определив, где расположился напарник. — Тут такое дело… В доме — автономный генератор. Но его мощности хватает только на мою аппаратуру… Так вот, что нес Такео в трех объемных сумках. — И шеф сказал — выключить все лишнее. Отопление, например, подогрев воды… — Тао хохотнул. — И свет? — Нет, свет можно оставить, если заготовить дрова на отопление. М-21 хмыкнул. Поднялся. Регис почувствовал смесь облегчения и расстройства от того, что остался один. За время, пока М-21 отсутствовал, Регис успел привести себя в порядок и разобрать вещи. А потом малодушно удрать из комнаты в небольшую уютную гостиную, где Сейра заканчивала сервировать стол к ужину. Он подрядился помочь. За круглым столом расселись в том же порядке, что и дома. Но кресла стояли вокруг стола, и место М-21 оказалось чуть в стороне. Чуть под углом. Так, что Регису постоянно приходилось давить порыв повернуть голову и посмотреть на него. Сейра поставила в центр стола свежеприготовленное блюдо. — Это было интересно, — сказала девушка усаживаясь. — Мне еще не приходилось готовить на открытом огне… — Мммм, судя по запаху, мисс Сейра, блюдо удалось! — сказал Тао. Регис осторожно взял кусок жареного мяса с тарелки. — Мне звонил Ик-хан, — сообщил Тао после ужина. — Завтра дети собираются на пляж. — А зачем все-таки ходят на этот «пляж»? — спросил Регис и снова вспомнил странный комплект одежды. — Купаться и загорать! — рассмеялся Тао. — Загорать? — спросила Сейра. — Хм, пожалуй, вам с Регисом не стоит увлекаться загаром… — Франкенштейн сплел пальцы перед собой. — А что такое загар? — место, оказывается, не только со странными правилами, но и опасное? — Солнечные ванны! — развеселился Тао. — Франкенштейн. Я тоже хотел бы… загорать. — Мастер! Регис фыркнул. Он-то точно не собирается загорать. Под предлогом тяжелого дня Франкенштейн отправил их отдыхать сразу после ужина. Но ведь они и так на «отдыхе»? Перечить Франкенштейну никто не стал. Регис вошел в комнату и растерялся. Кажется, он был совершенно не готов к тому, что М-21 захочет лечь спать так рано… — Что ты делаешь? — выдохнул Регис сквозь панику. М-21 снял рубашку и взялся за пояс брюк. — Спать собираюсь, — сказал М-21 и процитировал язвительно. — В одежде на кровать — неэлегантно! И потянул вниз брюки. Регис завороженно посмотрел, как ползет ткань по бедрам. Спохватился. И отвернулся, как предписывали манеры. — Ха! Ты что, смущаешься? Мы же парни, что тут такого? Действительно. Но уши горели так, как будто он только что наблюдал самое волнующее зрелище в своей жизни. М-21 хмыкнул. — Или ты так привык к обществу девчонок, что тебя смущает… — Я не смущаюсь! — Регис крутанулся на пятке и посмотрел в серые смеющиеся глаза. Взгляд самовольно опустился ниже. Ниже. Регис вздернул нос. Он не смущается! Он просто не будет смотреть, жадно запоминая детали — широкую грудь с темными сосками, плоский живот с квадратиками пресса, выделяющиеся мышцы на бедрах, и серьезных размеров мужское достоинство под черной тканью боксеров. Регис жгуче покраснел. — Смущаешься, — хмыкнул М-21 и скрестил руки на голой груди. — Нет! — А почему тогда сам не раздеваешься? — Я?.. — Ха! — М-21 дернул уголком губы. Над шрамом появилась тонкая морщинка. Регис посмотрел на него. Он думает, что Регис собирается спать… так? На заправленную кровать. Они будут спать в одной комнате. На сумку с одеждой. Там есть пижама… Регис расстегнул рубашку. Взялся за полы и почувствовал взгляд. Жаркий. Изучающий. От которого снова загорелись щеки, и перехватило дыхание. Он покосился. М-21 лежал на боку и беззастенчиво рассматривал его. Регис нахмурился. Как будто М-21 его изучал. Оценивал. И что можно рассматривать с таким любопытством? Сложение ноблесс ничем не отличается от человеческого! Разве что он сам… Не так хорошо сложен, как модифицированный полуоборотень. Губы искривились. Еще и рост… Регис фыркнул, напомнил себе, что рост не главное. Отвернулся и стянул рубашку. Взгляд жег между лопатками. Регис передернул плечами. Жжение опустилось ниже, словно чем-то горячим провели по позвоночнику. Регис едва не выгнулся от томления. Он пытался держаться небрежно, но под этим взглядом тело напряглось, словно он собирался тянуться на носках. Как можно быстрее, чтобы не выглядеть спешащим, он переоделся и нырнул под одеяло. Спрятался. От изучающего взгляда. От собственного желания принять выигрышную позу. Как будто его внешность имеет какое-то значение! Он незаметно попытался улечься поудобнее. И заснуть. Желательно — быстрее, чтобы не испытывать это необъяснимое волнение. Но тщетно. Тело отказывалось засыпать. Регис так остро чувствовал присутствие М-21, что боялся пошевелиться — ведь любой шорох в настороженной тишине спальни прозвучит, как грохот взрыва. Спровоцирует. Взгляд. Насмешку. Повышенное внимание. Собственное дыхание и то казалось громким, хотя в висках уже стучало от попытки дышать как можно реже. Мысли о том, что всего в метре от его кровати — полуобнаженный М-21, заставляли пылать щеки, мешали заснуть. Регис прислушивался. Ловил шорохи с соседней кровати. Что-то мазнуло по полу — кажется, М-21 сбросил одеяло. Он что, собирается спать без одеяла? Как это неэлегантно! Как это притягивает взгляд! Он приоткрыл глаза, покосился. — Ты так и собираешься всю ночь сопеть и сверкать глазами? — Чтооо? — восклицание вырвалось до того, как он вспомнил, что делает вид, что спит. — У тебя глаза светятся, так что не пытайся меня одурачить! — Я и не пытался!.. — от неловкости за то, что его раскусили, Регис вскинулся. Повернулся. — У тебя тоже… — Хм… М-21 повернулся на бок. Обнаженная нога легла поверх покрывала. На белой простыне ярко выделилась черная полоска боксеров. Регис упер взгляд в потолок. М-21 потянул одеяло, шумно заворочался. Кровать заскрипела. Регису еще больше захотелось повернуться и посмотреть, что он там делает. Но воспитание предписывало спать ровно… и вообще — спать!