Три недели лета

— Никогда бы не поверил, что увижу такое! — Тао откровенно веселился. Они пересматривали записи камер наблюдения. М-21 хмыкнул. Он тоже не поверил бы, если бы кто-то предположил, что Регис, вместо того, чтобы выйти через дверь, способен выпрыгнуть из окна и помчаться в лес, не глядя по сторонам. Еще и в сопровождении Шинву и Ик-хана. — Сейчас переключу на лагерь. Три темных силуэта на черном фоне здания. — Это мы уже видели, — сказал Такео. Видели. С этого кадра начался их марш-бросок к лагерю. Ни один из напарников всерьез не думал, что ловит злоумышленников. Но, кажется, только он по-настоящему разозлился. На Региса. Который ушел без предупреждения. Оставил пустую комнату, чуть примятую кровать и открытое окно со снятой москитной сеткой. Пока мчались до лагеря, М-21 размышлял, что могло понадобиться мальчишке. Детские игры? Дела, о которых он не знает? — Похоже, они собираются подсматривать за девочками, — усмехнулся Тао, остановившись на опушке. Такео прошипел ругательство, и это могло бы привлечь внимание — не так часто ругается снайпер — если бы не предположение Тао. Подсматривать? За девчонками? В лагере есть кто-то, ради кого Регис готов наплевать на манеры и воспитание, уйти без предупреждения и слоняться под окнами ночью? Окрик Тао не подействовал. Он бросился вперед, не осознавая, что собирается делать. Подмял мальчишку под себя, перехватил его внимание. Он хотел бы оградить его ото всех. От шумных детей, от откровенно развлекавшихся ситуацией напарников, от строгого взгляда Франкенштейна. Но для этого недостаточно сгрести в объятия. Увести, вернуть, запереть в комнате — ну что за глупости… ТСЧ. Наваждение не отпускает, заставляет совершать опрометчивые поступки. Уже недостаточно просто смотреть, и навязчивое желание дотронуться все чаще ищет повод для воплощения. Чтобы держать, чувствовать под ладонями гибкое тело, видеть, как прогибается мальчишка, как будто подставляясь под его ласкающие движения… М-21 тряхнул челкой, возвращаясь к настоящему. — О, у нас гости! — сказал Тао. На экране появилось изображение крыльца, где столпились дети. — Надо поменять угол у этой камеры и двух на заднем дворе… Нам нужен лучший обзор, чтобы знать, что происходит вне дома. Хорошо, что неуемный энтузиазм Тао ограничился установкой камер на улице. Иначе пришлось бы объяснять, что он делал с мальчишкой у двери их спальни. Прижимал. Гладил. Пытался надышаться потрясающим, щекочущим ноздри запахом. Увидеть в красных глазах опровержение своей ревности. И все это — под предлогом заботы о внешнем виде Региса. Впрочем, мальчишка не догадался о его желаниях. Иначе не позволил бы так жадно рассматривать себя. — Я спущусь, — сказал М-21. — Мы поправим камеры и придем, — махнул рукой Тао. М-21 выбрался из угла, пытаясь не наступать на кабели и переносные розетки. Мансарду, более просторную, чем их с Регисом комната, настолько загромождала аппаратура, что для прохода оставалось совсем мало места. М-21 посмотрел на сдвинутые впритык кровати в дальнем углу. Он сошел бы с ума, если бы спал так близко к Регису. Почти на одной кровати, на расстоянии вытянутой руки. Без возможности дотронуться хотя бы через одеяло. М-21 едва не оступился на крутой лестнице. Пришлось придержать крышку люка. Регис прошел по коридору совсем недавно. Легкие намеки на его запах дразнили обоняние, как прикосновение невесомых пушинок. Улучшенные способности? Но почему только запах Региса заставляет принюхиваться, поводить головой, склоняться все ниже к плечам мальчишки в попытке надышаться… Он спустился в гостиную. — Привет, аджосси! — Мы принесли настольные игры из комнаты отдыха! — Давайте сыграем! — Вас не было сегодня на пляже — мы волновались! М-21 сел за стол и посмотрел на Региса. Предполагалось, что именно из-за его проступка они не пошли на пляж. Жаль, расстроенный мальчишка не заметил, что все восприняли «наказание» как возможность заняться своими делами. А Франкенштейн и Рейзел вовсе исчезли с утра, пообещав вернуться к ужину. Регис молча кривил губы. — Директор попросил нас остаться дома, пока он улаживает дела, — сказала Сейра. — Он еще не вернулся? И Рей с ним? И оппы? Дети задавали вопросы быстрее, чем Ик-хан раскладывал фишки по столу. — Такео и Тао пока заняты. — Тогда начнем без них! М-21 практически не вникал в правила и вышел из игры на первом круге. Откинулся на спинку кресла. Регис внимательно рассматривал свои карточки, чуть прикусывал губу. Почувствовал его взгляд. Коротко сверкнул глазами. Ночью мальчишка почти не спал — М-21 мог поручиться, потому что сам не спал вообще. Регис ворочался, приглушенно вздыхал в подушку, заставляя его то сжимать зубы от ревности, то сдерживать желание погладить серебряные волосы, как будто утешая, а на самом деле — приручая к своим прикосновениям. Впрочем, если бы он позволил себе это, вряд ли дело ограничилось жестом товарищеского утешения. Как получилось с кремом. После которого он еще долго ощущал гладкость кожи Региса на подушечках пальцев. И каждый раз, запираясь в ванной, вспоминал возбуждающий запах и сводящие с ума полустоны. ТСЧ. М-21 поерзал. Кажется, думать об этом в общей гостиной — не лучшая идея. — Скучные игры! — сказал Шинву. — Детские наверное… — Ик-хан покрутил коробку. — Предлагаю сыграть во что-нибудь поинтереснее! — подмигнул Шинву приунывшей компании. — Например, в шарады! — Шарады? Составление стихов? — судя по морщинке между бровей, Регис не понял, чем эта игра интереснее предыдущей. Суйи хихикнула. — Да нет же! — У нас в шарады играют по-другому! — Ведущий загадывает фразу. Участник должен без слов ее изобразить, чтобы остальные догадались. Можно разбиться на команды, и та команда… М-21 скрестил руки на груди и уселся поудобнее. Он не собирался участвовать в игре. — Директор Ли! — завопил Шинву, как будто не видел Франкенштейна по меньшей мере месяц. — Привет, Рей! Франкенштейн посмотрел на заваленный карточками и обертками стол. М-21 усмехнулся. У них с Регисом будет повод задержаться в гостиной после того, как остальные разойдутся. Дети быстро пересказали идею Рейзелу. Шумное уточнение правил, неразбериха жеребьевки. М-21 и сам не понял, как у него в руках оказалась фишка с номером три. — Воспользуемся карточками из этой игры! — предложила Суйи и перетасовала стопку цветастых картинок. — Тут парные задания, пусть каждый сам выбирает себе ассистента. — Говорить нельзя, только кивать «горячо» или «холодно», чтобы зрители могли догадаться… М-21 без интереса посмотрел, как Суйи с Юной безмолвно торгуются. Усмехнулся, когда Сейра предложила Шинву побыть ее помощником. Они достойно изобразили «вальсирующую пару», но их очень быстро раскусили. Суйи протянула ему колоду. М-21 покрутил в пальцах карточку. «Укус вампира». Хмыкнул. Регису бы больше подошло это задание… Регису? «Пусть каждый сам выбирает себе ассистента!» Губы растянулись в улыбке. Он поймал взгляд мальчишки. Регис нахмурился. — Аджосси, с кем вы… М-21 встал, обошел вокруг стола и наклонился над спинкой кресла. Регис запрокинул голову и посмотрел на него. — С Регисом. — Что? М-21 склонился еще ниже и тихо сказал: — Подыграй мне. — Пф! Регис выбрался из-за стола, стал рядом. Дети восторженно переговаривались, пытаясь угадать, какое задание ему выпало. Пусть гадают подольше. Он взял Региса за плечо, повернул к себе спиной. Мальчишка покорно поддался. М-21 провел пальцем по шву плеча на рубашке, зацепил ленту жабо под воротником. Регис напрягся. Как эта штука снимается? От желания продлить прикосновение руки не слушались — пальцы шарили под воротником, вслепую пытаясь расстегнуть застежку, но под ладонями ярче чувствовались напряженные лопатки, чем пуговица. Там обыкновенная пуговица. — Что ты?.. — попытался возмутиться Регис, запрокидывая голову. Но М-21 мазнул ладонью по его губам, призывая помолчать — по правилам игры. Впрочем, компания за столом слишком увлечена непонятным действом, чтобы обратить внимание на возглас Региса. Жабо стекло в подставленную ладонь. М-21 сунул его в карман. Медленно расстегнул верхние пуговки на рубашке. Регис дернулся, возмущенно засопел, но смолчал. М-21 не смог побороть искушение и провел пальцами от ключицы к затылку, потрогал короткие волосы у шеи. Регис вздрогнул. Потянул вниз воротник, оголяя плечи, огладил их ладонями, придержал попытавшегося удрать мальчишку. — Сеанс массажа? «Холодно» Наклонился. Принюхался к коже за ухом, дотронулся губами до шеи. Оскалился. И не слишком усердно изобразил разъяренного вампира, набрасывающегося на свою жертву. Он даже не коснулся клыками, чтобы не поцарапать, примял губами, почувствовал потрясающий вкус кожи Региса, усиливающийся запах, удивленный выдох, так похожий на стоны в подушку под его руками. Успел отмахнуться от предположения Суйи «влюбленные», а после разумные мысли вымело из головы. Остался только Регис — вкус его кожи, запах, еще более пряный у сгиба плеча и шеи, щекочущие скулу волосы, горящая мочка уха. Подрагивающие под его руками плечи, короткие выдохи сквозь закушенную губу. Как будто мальчишка испытывает не меньшее удовольствие. Имитация укуса переросла в поцелуй — настойчивый, нескромный, оставляющий красные пятна на ослепительно-белой коже и недоумение — на лицах зрителей. М-21 закрыл глаза. В конце концов, никто из них так и не угадал — значит, у него еще есть возможность… Регис всхлипнул и попытался отстраниться, покачнулся. М-21 подхватил его за талию, прижал к себе. Прижался теснее, почувствовал, что колени подрагивают от с трудом сдерживаемого желания, и Регис наверняка может заметить его возбуждение. Регис снова прерывисто вздохнул, не пытаясь отодвинуться, наоборот, переступая ближе, вжимаясь ягодицами в его ноги. М-21 развернул мальчишку к себе, вплел пальцы в серебряные волосы, потянул, запрокидывая голову Региса, открывая покрытую красными пятнами шею, и впился в ключицу. Ноги подогнулись, он опустился на одно колено. Регис осел вместе с ним, обмяк в руках, оседлав его бедро. Их наполовину скрыла спинка кресла. — Вампир? Кажется, он слишком откровенно оскалился. Пришлось нехотя кивнуть «горячо». — Вампир и его жертва! — Нападение вампира?.. Пока они гадают полное значение фразы, он еще успеет провести языком по шее Региса, зализывая отметины, погладить оказавшиеся доступными бедра, почувствовать ладони, неуверенно пытающиеся предотвратить его попытку забраться пальцами под рубашку… — Ребята, Рей говорит… Сводящий с ума запах толкал на запредельное безрассудство, М-21 чуть развернулся, чтобы скрыть от посторонних еще один поцелуй. — М-двадцать-один! Он дернулся, услышав кодовое имя. — Что ты делаешь? Поднял голову. Такео и Тао замерли у двери соляными статуями. — Я понял, это укус вампира! — выпалил Ик-хан. — Пррравильно! — разочарование казалось безграничным. Он тряхнул челкой и нехотя встал. Потянул за собой Региса. Мальчишка покачнулся, но устоял. Поднял на него расфокусированный взгляд. — Регис так талантливо играл жертву! — А аджосси — вампира! Вы что, специально договорились? Регис покачал головой. Судя по ошарашенным лицам напарников — их тоже впечатлило «актерское мастерство». ТСЧ. Он вернулся на свое место. Нужно пытаться держать себя в руках. Хотя бы при зрителях, чтобы не объяснять снова, «что они устроили». Впрочем, дети явно развлекались, считая, что постановка удалась. Регис прятал от него взгляд, на скулах горели пятна — такие же яркие, как и на шее. Он привел в порядок рубашку, но даже высокий воротник не скрывал следов «представления». А жабо так и осталось в кармане. Нужно вернуть, когда на них перестанут обращать внимание. Застегнуть, положить ладони на плечи, почувствовать, как срывается дыхание мальчишки, услышать, как часто и громко бьется сердце, как будто отзывается на грохот его собственного, сорвавшего все ритмы от близости Региса. Вплести пальцы в волосы, приминая высокий начес и заставить Региса запрокинуть голову, подставить под поцелуй не только шею, но и губы, почувствовать ответные прикосновения языка. Он осторожно выдохнул сквозь сжатые губы. Фантазии вмешивались в реальность, не позволяя адекватно оценить поведение. Ни свое, ни Региса. Во время «укуса» ему показалось, что Регис получает удовольствие. Поддается. Позволяет ему… лишнее. Выходящее далеко за грань детской игры. Прекрасно понимая, что происходит. Что он не выполнял игровое задание, а целовал, вкладывая в этот поцелуй накопившееся влечение, наслаждался им, прикрываясь правилами игры. Но ведь, несмотря на правила, Регис мог вести себя по-другому? Замереть надменно, окаменеть в его руках, выразить неудовольствие и отстраниться в тот момент, когда на коже начали появляться горящие отметины? Вместо этого — смущенные вздохи, дрожь волнения и подгибающиеся колени. Беспомощные глаза и закушенная губа. И взгляд, до сих пор не вернувший ясность. Как будто его скрывает поволока желания. Неужели мальчишка испытывает влечение к нему? Разочарованный смешок показался очень громким. Он слишком хочет, чтобы фантазии стали реальностью. И из-за сводящего с ума возбуждения готов разгадывать в свою пользу даже самые безобидные жесты Региса. Например, вот эти короткие смущенные взгляды через стол. Как будто Регис пытается понять, чем они только что занимались посреди гостиной. Хорошо бы, никто не понял, что он пошел на поводу у своих несдержанных желаний… Регис вздохнул — очень тихо, но М-21 почувствовал этот вздох даже через стол — и тронул воротник. Потер двумя пальцами отметину в вырезе рубашки. М-21 едва сдержался, чтобы не облизнуться. Если бы их не прервали — смог бы он остановиться? Он успел забыть о посторонних, о том, что мальчишка не давал ему разрешения… Но и не запрещал. Не сопротивлялся. Та робкая попытка оттолкнуть поглаживающие талию ладони больше раздразнила возбуждение, чем остановила его. М-21 ухмыльнулся, разглядывая следы своих губ на шее мальчишки. Они так уместны там! И осторожные прикосновения Региса к отметинам — словно приглашение к продолжению. В ушах снова зашумело. Он поймал рассеянный взгляд Региса и приподнял губу в оскале. Регис скривил рот, но на щеках заполыхали росчерки румянца — еще ярче, чем горели во время игры. Он мог бы поклясться, мальчишка думал о его поцелуях. Если он, конечно, понял, что это был поцелуй. Завуалированный под разрешенную правилами импровизацию. Регис что-то негромко ответил Сейре. Девушка-ноблесс качнула головой и перевела взгляд на него. Пришлось отвлечься от разглядывания Региса. М-21 посмотрел на Франкенштейна. Шеф недовольно постукивал пальцами перед лицом. Но недовольство относилось не к нему — на Франкенштейна наседали дети с расспросами о яхте. — Яхта? — Шеф купил яхту, — отмахнулся Тао. — Ну директор Ли, пожааалуйста! — сложив руки перед собой, попросила Юна. — Рей! Это же так интересно! — Ик-хан знал верное средство воздействия на шефа. — Шеф, мы бы заодно установили там систему связи и проверили… — Я тоже… хотела бы взглянуть. — Сейра? — Хорошо, только… Франкенштейн посмотрел на стол. — Мы сейчас все уберем! — возликовали дети. — Я помогу Регису убрать остальное, — сказал он и поднялся. — Регис, ты не пойдешь с нами? М-21 сдержал шаг. С чего он взял, что мальчишка останется? Но Регис покачал головой. Как будто подтверждая его право решать. — Я надеюсь, на вас можно положиться! — сказал Франкенштейн, глядя на него. М-21 кивнул. Оставшись наедине, Регис стушевался. Боится? Нужно держать себя в руках, хоть это невыносимо сложно, когда Регис то и дело подходит совсем близко. Гостиная меньше, чем в доме Франкенштейна, и каждое движение за спиной ощущается почти так же остро, как в спальне. Регис подошел, составил в мойку тарелки. Вздрогнул от случайного соприкосновения рук. Почему тогда остался? — Я забыл тебе кое-что вернуть, — сказал М-21, покончив с посудой. Регис замер и осторожно посмотрел на него. М-21 достал жабо. Взвесил на руке. Регис позволит ему застегнуть? Регис неумолимо протянул руку. Он накрыл его ладонь своей, почувствовал подрагивание пальцев сквозь ткань жабо. Мальчишка подхватил украшение и, развернувшись, выскочил из гостиной. Регису тоже показалось, что между их ладонями проскочила искра? Когда он шел в душ, мальчишка благополучно притворялся спящим, и стоило огромных усилий пройти мимо, не дотронуться, не присесть на край кровати, надеясь на то, что Регис не проснется, если снова прижаться губами к его шее. Возбуждение накрывало огненными спазмами, но М-21 не торопился. Медленно, с оттяжкой, двигал рукой, запрокидывал голову, подставляя грудь прохладным каплям воды. Прохладным, как кожа Региса под первым касанием губ. Губы у мальчишки наверняка такие же прохладные. А стоны сквозь них — умопомрачительно сладкие. Собрать их губами, сдернуть с плеч мешающую рубашку — чтобы Регис прогнулся, вцепившись в его запястья, позволил продолжить возбуждающую игру. Узкие ладони на его предплечьях — Регис не отталкивал его, а всего лишь сдерживал слишком откровенный напор. Как будто молчаливо разрешал ему шарить под рубашкой, прижимать к себе… М-21 сжал зубы, сдерживая стон. Спазм оргазма пробил крупной дрожью. Если бы в гостиной никого не было… Регис позволил бы ему зайти дальше?