Хьюстон.

Год две тысячи сорок восьмой. Пятнадцатое августа.

***

По началу было трудно. Многие умирали от голода. От болезней. От вирусов. От простых гриппов. От ядов. От просроченной еды. От радиации. От мутантов. От чудовищ, которых долгое время держали в лабораториях, и те выбрались из них после апокалипсиса. Но через некоторое время нашему лидеру все-таки удалось удержать более менее маленькую группу, и мы смогли жить в Лос-Анджелесе как пещерные люди. Теперь я не сомневаюсь - гибель человечеству пришла, и она перед моими глазами. Я уже родился после апокалипсиса. Мне сейчас четырнадцать, скоро будет пятнадцать. И я хочу умереть, уснуть навсегда, лишь бы никогда больше не видеть смерть и кровь, которыми пропах этот воздух. Мы все прокляты. В этом нет сомнений. Когда я сказал это, я выстрелил из лука в белку, которая пробегала мимо куста, что рос возле моего дома. Да, еда была не ахти, но я пытаюсь привыкнуть. Я люблю жаренных белок, это было мое любимое блюдо. Оно было самым нормальным из всех, что я попробовал.

***

Я лежу на диване, и поплотнее укутываюсь в белый шерстяной плед. Лежу на белых, изорванных потных подушках. Мы все живем очень бедно. Я слышу, как скрипит дверь, и комнату озаряет светом. Это притащился какой-то военный, пока родителей не было дома. Он тут же валится на пол. - Хьюстон? - спрашиваю я тихо. Это был пьянчуга, который все время ошивался возле Блока. ( наш район) Он ничего не ответил. Со вздохом я сбрасываю с себя плед, и садясь, опускаю ноги в розовые тапочки ( мамины), затем подхожу к мужчине, аккуратно пиная его ногой в плечо. - Эй, Хьюстон! Прием! Вызывает генерал Маркс! - достаточно громко крикнул я. Пьянчуга вздрагивает, и распахивая глаза, ошарашенно смотрит на меня : - А... где я? Я, не сдерживаясь, ржу. - В доме Смитов. Меня зовут Чарли. - протягиваю ему руку. От него несет спиртным.