-Значит, я все же прощена?

Темнота комнаты нагоняет, как ни странно, спокойствие. Связанные руки немилосердно гудят и ноют. Первоначальный план действий провалился – уйти подальше от лагеря Джаха, от поселений землян и попытаться примириться с собственной совестью. Стоило Кларк удалиться от лагеря на несколько миль, как за спиной раздался подозрительный шорох, затем последовал удар в затылок и темнота. Последняя не покинула ее и после того, как девушка пришла в себя. Но менять это обстоятельство не было ни сил, ни желания. Не хотелось ни сопротивляться, ни пытаться освободиться, ни кричать и звать на помощь. Даже лучше, если ее сейчас убьют: по крайней мере, она не свела счеты с жизнью самостоятельно,показав тем самым какая она на самом то деле слабачка. Прошло время. Потом еще немного времени. И только тогда послышался скрип, лязг и откуда-то сбоку появился прямоугольник света. Тяжёлые шаги группы людей. Затем один властный голос, до боли знакомый, но нежеланный для слуха (ой ли?), приказывающий ждать снаружи. Дверь закрывается, но теперь уже перед ней стоит кто-то, на кого Гриффин не смотрит. У человека в руках факел, освещающий пространство камеры. Ничего необычного: голые шершавые стены, низкий потолок и грязный пол. Хоть крыс и мышей-мутантов нет. Хотя, кто знает, может они просто попрятались от света. Кларк занимает себя чем угодно, только бы не поворачивать голову и не смотреть на вошедшего. Или, лучше сказать, вошедшую? -Кларк, посмотри на меня. – голос холоден и спокоен, блондинка готова дать руку на отсечение, что и на лице командующей нет ни одной эмоции. Только отчужденное безразличие, такое же как в тот момент, когда она их предала. Предала людей с ковчега, детей, запертых в общежитии горы и Кларк. Больнее всего было осознавать, что Лекса с такой легкостью предала её, не смотря даже на то, что Гриффин ясно дала понять, что… А впрочем неважно, это уже не имеет никакого значения. Конечно, блондинка не выполнила просьбу-приказ Лексы. И ей было абсолютно наплевать, что своим неповиновением девушка может прогневать командующую. Быстро приближающиеся шаги, перед глазами возникают ботинки, затем – руки и лицо. Она просто села рядом с лежащей в позе эмбриона Кларк и стала гипнотизировать девушку взглядом. В молчании они провели несколько минут. Пока Гриффин не надоело пристальное внимание, жесткий, испытующий взгляд и чужое присутствие. Она неуклюже садится и смотрит прямо в лицо Лексы. -Зачем я здесь? Если планируешь убить меня, просто сделай это, – от долгого молчания голос звучит глухо и Гриффин то и дело приходится прочищать горло. Но это не самая большая проблема. Проблема сейчас – не выпустить наружу боль от предательства и вновь разбитого сердца, сохранить маску безразличия. -Ты здесь, потому что я хочу заслужить прощение. Но я не знаю, что мне нужно сделать для этого, - лицо Лексы, кажется теперь, когда они на одном уровне, слишком уставшим и измученным. На секунду Кларк позволяет себе вспомнить, что командующая – тоже живой человек, обладающий эмоциями и чувствами, чувствами по отношению к ней, Кларк… Но эта мысль срочно гонится прочь стоит только вспомнить скольких Гриффин убила из-за предательства землянки. -Прощение, - не слово – плевок в сторону Лексы, -и поэтому ты решила проломить мне череп, а потом связать и держать в каком то сыром подвале? Очень оригинально, а главное – действенно. Лекса внутренне содрогается от концентрации яда в словах Кларк – даже будучи очень в плохом настроении девушка никогда не говорила с командующей так… враждебно. С самой первой встречи Гриффин старалась расположить к себе командующую, чтобы удержать ее на своей стороне. - Я прекрасно понимаю, сколько боли тебе причинила. Только, пожалуйста, не считай меня монстром. Я всего лишь заботилась о своих людях. Как и ты о своих. У меня не было цели заставить тебя страдать или… - Лекса умолкает не в силах произнести то, что увидела в Кларк в первую секунду, когда наблюдала за ней в лесу. Командующая знала о битве лишь то, что своих людей Гриффин все же вытащила. Но она догадалась обо всем по лицу Гриффин, полным горечи глазам и потухшему взгляду. Кларк убила их всех. И это мучило ее. Настолько, что блондинка покинула свой лагерь и скиталась по лесу в одиночестве. Лекса хотела бы сказать, что Кларк не стала монстром или чудовищем из-за решений, которые приняла, спасая своих людей. Но девушка бы ей просто не поверила. Не теперь. -Конечно. Я тоже понимаю причины, - Гриффин выделила слово голосом, - твоего поступка. Я лишь не могу понять, как тебе хватило на это сил. На минуту. На десять минут. На полчаса. В камере воцарилось молчание. Каждая думала о своем, неизменно глядя в глаза другой. И вновь первой заговорила Кларк. -Одних слов мало, чтобы загладить то, что ты натворила. Я готова простить. Хотя бы попытаться, - «потому что, кажется, я действительно тебя…» остается несказанным, но сейчас это и не нужно: лишнее, - Мне нужны поступки. Действия. Докажи мне, что ты можешь быть другой. Не бессердечной предводительницей, командующей огромной армии. Обычным человеком, которому свойственно ошибаться и признавать свои ошибки. Для начала ты можешь меня развязать. Лекса удивлена. Не просто удивлена, едва ли не в первый раз за всю свою жизнь девушка в шоке. Она не ждала, что Кларк так легко согласится попытаться начать сначала. Вообще-то командующая не ожидала даже того, что Гриффин ее выслушает. Промедлив несколько секунд, Лекса все же достает нож и перерезает веревки обвивающие руки Кларк. Внимательно и чуть настороженно смотрит, как блондинка разминает затекшие запястья, потирает налившиеся багровым синяки. Ощущения опасности почему-то нет. А ведь Кларк запросто могла солгать и сейчас наброситься на Лексу с кинжалом, спрятанным где-нибудь под одеждой. Этого не происходит. Ничего не происходит. И землянка расслабляется. Подает Гриффин руку, чтобы помочь встать и та, принимает помощь. Это – первый шаг. Дальше будет сложнее, но они справятся. *** Прошло три дня. Трое суток полных подозрительных взглядов, якобы случайных толчков и беспрестанных попыток Лексы все исправить. Надо сказать, у командующей получалось из рук вон плохо: она попросту не понимала, чего от нее хочет Кларк. Она дала блондинке отдельную палатку, приютила в своем лагере, заставила соплеменников не выказывать открытого презрения к Гриффин. Кларк же просто ждала другого. Она ждала искренности и человеческих эмоций. Порывов. Она знала, что это есть в Лексе, убедилась в этот во время их первого и единственного поцелуя. Но командующая мастерски прятала любой намек на эмоцию, и прочесть ее было задачей не из лёгких. Кларк уже отчаялась чего-то добиться, когда, как гром среди ясного неба, перед ней возникла Лекса и пригласила ее с собой на охоту. Девушке не нужно было объяснять, каким сложным шагом это было для командующей – в момент охоты землянка была наиболее уязвима, потому что должна была сосредоточиться на поимке еды, а не на угрозе от спутника. Этим Лекса будто говорила, что доверяет ей, Кларк, свою жизнь. Полностью. Оказавшись наедине в лесу девушки почти не разговаривали, лишь крадучись выслеживали оленя, который то и дело показывался то из-за одного дерева, то из-за другого. Это было почти невыносимо для импульсивной Кларк – выжидать, терять время, вместо того, чтобы одним отточенным движением убить животное. Однако, всякий раз когда она нетерпеливо дергалась, ей на плечо ложилась рука Лексы давая знак, что еще не время. И каждое такое прикосновение длилось чуть дольше положенного, будто бы командующая на самом деле не желала прерывать контакт. Наконец, олень оказался в западне: с одной стороны его окружала отвесная скала, а с другой уже подбирались охотницы. Секунда и голова животного пронзена стрелой. Охота завершилась. На ней не произошло никаких судьбоносных свершений, Кларк умудрилась даже не попасть лишний раз в опасность, но отчего-то у обеих девушек было чувство, будто несколько часов выслеживания оленя сблизили их больше, чем три дня проведенных в лагере. По прибытию домой девушки разошлись, будто и не было этих часов лесу. Однако, вечером, когда Кларк уже собиралась ложиться спать, в ее палатку пришла гостья. - Я подумала, что мы бы могли время от времени охотиться вместе. Я научила бы тебя ставить ловушки, стрелять из лука. Ваше оружие хорошо, но бесполезно, когда кончаются патроны. Что скажешь? – Она даже не пожелала доброй ночи, не извинилась за вторжение. Командующая просто не могла медлить – сегодня ей показалось, что она, наконец, нашла верную дорогу. И она собиралась продолжить путь по ней, если Кларк позволит. -С радостью, мне понравилось с тобой охотиться. Куда более спокойно, чем с Финном или Беллами. – при упоминании небесных людей Лекса напряглась так, будто они присутствовали в комнате и были готовы отговорить Кларк от сближения с землянкой. И Гриффин это заметила, поэтому и попыталась перевести тему: - Индра показала мне, какие травы можно собирать для чая. Я как раз заварила себе на ночь, не хочешь… посидеть со мной немного? Это было обоюдное сближение. Словно по минному полю, они шагали осторожно и медленно, тщательно подбирая слова. Лекса кивнула на приглашение блондинки и примостилась рядом, на лежанке накрытой большим меховым одеялом. Еще одна неудачная попытка командующей «купить» прощение Кларк. Гриффин же в это время налила в резные сосуды импровизированный чай, вручила одну порцию землянке, уселась по-турецки и развернулась всем корпусом к собеседнице. Если говорить откровенно, девушка ненавидела эту настойку трав, отдаленно напоминающую чай – она казалась слишком горькой и терпкой. Но, как оказалось, после нее Гриффин не посещали ночные кошмары, а это было куда важнее вкусовых предпочтений. Они сделали глоток почти одновременно. Знавшая, чего ожидать Кларк не подала виду, что на вкус это просто отвратительно. Зато Лекса не смогла совладать с собой и, закашлявшись, выплюнула жидкость обратно в стакан. Блондинка, решила, что большее, что она может сделать сейчас для командующей – похлопать по спине, чтобы той было легче откашляться. Но этого делать не пришлось – Лекса самостоятельно привела себя в порядок, вытерла большими пальцами подступившие к глазам слезы и насмешливо глянула на Кларк. -Сколько ты его варишь, принцесса? Он крепкий, как алкоголь: так быть не должно. Держи на огне максимум пять-семь минут. И я тебя умоляю, вылей ту бурду, которую ты приготовила сейчас. Я сама все сделаю. Это было редкое зрелище предводительницы двенадцати земных кланов, готовящей чай и попутно объясняющей, что ее непутевая блондинка делала неправильно. Постепенно, разговор перетек на грядущие планы обучения Кларк выживанию, обсуждение того, что девушке просто необходимо знать, если она всё же покинет лагерь землян и станет жить одна. Прощались девушки за полночь, Гриффин даже порывалась проводить Лексу до шатра или оставить командующую ночевать у себя, но встретив взгляд землянки выражающий «да неужели ты думаешь, что мне грозит опасность в собственном лагере?», Кларк отмела этот порыв. Как-нибудь в другой раз. *** И он наступил. Ежевечерние чаепития стали традицией, как и совместная охота. Обучением Кларк Лекса тоже старалась заниматься сама, но, когда дело касалось языка: командующая еле сдерживалась, чтобы не возвести руки к небу и не вопросить за что ей такое наказание. Поэтому уже неделю спустя этим пунктом учебной программы занималась Индра. Она же подменяла командующую в обучении, когда той нужно было срочно заняться делами племени. К моменту, когда ударили первые морозы Кларк могла свободно изъясняться на языке землян, самостоятельно добывать себе как растительную, так и животную пищу и даже разводить огонь. С приходом холодов жизнь в лагере будто замерла: земляне старались не покидать своих палаток без необходимости, часто можно было заметить, что в одну палатку набилось большое количество народу, ведь так теплее. Пару раз и Кларк посчастливилось быть приглашенной на такое собрание. Там не было Лексы, но оказалось, что командующая не единственная, с кем можно с наслаждением проводить время. Девушки все так же охотились, но теперь Лекса часто объясняла подруге бытовые понятия землян, то как они проводят зимы, к чему готовятся весной. Кларк пришлось расширить свой гардероб своими силами, сшив из шерсти пойманных кроликов теплый жилет. По ночам в нем все равно было холодно, поэтому вечерние чаёвничания потихоньку перетекли в шатер командующей, где было теплее. Начиная с первого вечера на своей территории Лекса стала настаивать на том, чтобы Кларк не тащилась в ночи к своей палатке, а оставалась с ней, тем более, что место у девушки было. Глупо было не согласиться на такие воистину королевские условия, так что, поломавшись для приличия два дня, Кларк согласилась. Дни сменялись днями, постепенно ночевки в одной палатке сменились ночевками в одной кровати. Они больше не вспоминали о предательстве – у них было множество других тем для разговоров. Например, попытаться объяснить Лексе как работала система правосудия на ковчеге, почему сотню спустили на Землю и что происходило с подростками в первые дни. Или же – заставить Кларк понять, что раз земляне прожили девяносто семь лет без пулеметов, то они и не нужны вовсе. В одну из таких ночевок Кларк долго не могла уснуть. Она боялась пошевельнуться и разбудить мирно спящую Лексу, а потому лежала и рассматривала профиль подруги. Однако это занятие ей вскоре наскучило и, максимально аккуратно девушка выбралась из кровати. Ей нужно было на воздух. Ночной морозец укусил Гриффин за щеки, стоило девушке только нос высунуть из шатра. Но Кларк была тверда в своем желании размяться и подышать свежим воздухом. Она бродила между палаток, глядя на звезды и, раздумывая о своих чувствах к командующей. По всему выходило, что с каждым новым днем скрывать свою влюбленность блондинке удавалось все хуже. И она точно знала, что настанет тот день, когда Лекса обо всем догадается. И какой будет ее реакция сказать может только сама землянка. Внезапный шорох в лесу заставил Кларк выхватить кинжал и встать в защитную позицию. Звук был нехарактерен животным: слишком уж громкий и неуклюжий. Кларк подумала, что животное могло быть ранено, но… Чужая ладонь опустилась на губы внезапно. Девушка успела испугаться, но лишь на долю секунды, пока не поняла, что это Лекса. Они вместе двинулись к источнику шума, беззвучно шагая по промерзшей земле, переплетая пальцы свободных от оружия рук. Им удалось подобраться достаточно близко, когда они услышали голоса. Говоривших было трое как минимум. -Да говорю же, это земляне её похитили, не могла она решить остаться здесь по доброй воле. -Ты хоть видел все это время как они друг на друга смотрели? Говорю тебе, они влюблены по уши, и Кларк давно простила этой стерве все предательства! – голоса были слишком знакомы, чтобы не узнать их. Беллами и Октавия. Девушки видели третью фигуру и, по поднятым очкам, Кларк догадалась, что это – Джаспер. Неужели они организовали для нее спасательную операцию!? Она ведь сказала Беллами, что не может находиться в лагере, вспоминаю каждый день то, что она сотворила с горными людьми. В душе девушки стал закипать праведный гнев и Гриффин уже было сорвалась с места, чтобы раскрыть себя, как почувствовала, что Лекса, все еще держащая ее за руку легонько сжала пальцы. Рано. Это, как на охоте, только теперь девушкам самим нужно было не попасться. Спор между подростками закипал с новой силой и уже пора было вмешаться, как вдруг подруги осознали, что у них за спинами кто-то стоит. -Так-так-так. Вот и наша беглянка отыскалась. – Кейн. Кларк не ожидала, что он отправится ее искать. Вероятнее всего, Эбби просто не позволила её друзьям отправиться на поиски без поддержки в виде автомата. Дальше все происходит слишком быстро: Лекса вырывает свою руки из пальцев Гриффин, разворачивается лицом к Маркусу и направляет на него кинжал, который она каким-то образом успела достать. На шум реагируют подростки – первым делом замолкая и лишь потом слышится хруст веток и из-за зарослей появляются настороженные лица. -Кларк! Мы уж думали, что не найдем тебя: когда ты не появилась в лагере через месяц, Эбби с ума начала сходить. Пожалуйста, пойдем с нами домой, принцесса, - Беллами по видимому следует указанию матери вернуть Кларк любой ценой. Ему невдомек, что блондинка не вернется в лагерь, как бы ее не уговаривали. Слишком наладились сейчас её отношения с командующей. Слишком уж она преисполнена надеждой, что в этот раз все может получиться. -Вы нарушили границы моего лагеря. Вооруженные и явно не с благими намерениями. Вы знаете, что я могу сделать с вами за угрозу моим людям? – Лекса тверда, уверена и холодна. Как и всегда при посторонних. Сейчас Кларк благодарна ей за безэмоцианольность – это дает Гриффин дополнительное время, чтобы обдумать то, что она скажет. -Да как ты смеешь!? Ты захватила нашу подругу в плен, предала нас в борьбе с горой Везер, а теперь смеешь предъявлять какие-то претензии? Это из-за тебя Кларк пришлось убить всех людей с горы, среди них была девушка, которую я люблю! – голос Джаспера, в отличие от землянки, полон неприкрытой ярости и гнева. Все в его позе, выражении лица и голосе говорило о том, что парень готов убить командующую как только представится возможность. Но Гриффин не собиралась дать этой возможности появиться. Она, наконец, стряхивает с себя оцепенение и выступает вперед, закрывая собой Лексу. Просто на всякий случай. -Я не собираюсь возвращаться. Я сама решила остаться в лагере, никто не захватывал меня в плен, никто меня не заставлял. – Кларк сглатывает, вспоминая, как на самом деле началось примирение. Нет, им абсолютно не нужно этого знать. -Что? Что ты несешь, ты слышишь себя? Она же… враг, -Джаспер в момент растерял весь свой запал, стоило ему заметить, как Гриффин встала между ним и Лексой. Этот защитный жест был настолько явным, что ни у кого из спасательной группы не осталось сомнений в том, какие чувства девушка испытывает к командующей. Первым сдался Беллами. -Хорошо. Мы уходим. Ты можешь вернуться в лагерь в любой момент, когда пожелаешь. Тебя всегда будут ждать. – парень отворачивается и делает жест остальным последовать за ним. Они медлят, они шокированы, но следуют за Блэйком. Минуты спустя девушки остаются одни. Кларк силится развернуться лицом к Лексе, но неуверенность и страх сковывают все тело. Неизвестно, сколько девушки так еще простояли на морозе, если бы Гриффин внезапно не ощутила чужое неровное дыхание на затылке и холодные руки вокруг талии. -Значит, я все же прощена? – В голосе землянки теплота и улыбка. Никакого сходства с той Лексой, которая разговаривала пару минут назад с Джаспером. Вместо ответа Кларк откидывает голову назад, открывая шею. Командующей не нужны приглашения: в один момент руки поднимаются от талии выше к груди, обветренные губы касаются шеи, целуя, покусывая и оставляя красные отметины. Резкое движение и вот они уже стоят лицом к лицу, губы сливаются в самом божественном по ощущениям Кларк поцелуе, а руки хватаются за все, до чего могут дотянуться. -Стой-стой, не так быстро. Пойдем. –Даже в такой ситуации Лекса сохраняет здравомыслие и ведет пьяную от поцелуев и эйфории Кларк к своей палатке. Лишь оказавшись внутри девушки продолжают начатое, срывая друг с друга одежду впиваясь пальцами и губами в плечи, шею, впадинку между ключицами. Обе слишком возбуждены, чтобы медлить. Обе слишком долго ждали, чтобы сдерживаться. -Лекса… Лекса, - Кларк стонет любимое имя, как заклинание, волшебное слово, которое способно вознести ее до небес. И оно возносит. Потому что никак иначе Гриффин не могла бы описать ощущение зубов, языка и губ командующей ласкающих ее грудь, возбужденно торчащие соски, внутреннюю часть бедер… Лекса старается на славу, делает все, чтобы никто и близко к Кларк не приблизился, чтобы все знали, что эта принцесса только её. И она в лепешку разобьется, если кто-то попытается отнять это сокровище. Они умопомрачительно долго целуются, исследуют тела сперва руками, затем губами. Пробуют друг друга на вкус, распаляя до невозможности. Поэтому, когда пальцы командующей касаются горошины клитора Кларк уже не стонет, она кричит, просит, умоляет Лексу не останавливаться, продолжать… *** Утром они просыпаются в объятиях друг друга, счастливые и вымотанные. Лекса любовно обводит засосы на шее и груди Кларк кончиками пальцев. Гриффин довольно жмурится и кусает губы. Они решают не идти на охоту, а посвятить день перетаскиванию вещей Кларк в палатку командующей. Блондинка поначалу смущается от понимающих взглядов землян, их ухмылок и намеков. Ровно до тех пор, пока не появляется Лекса, не обнимает ее за талию и не целует: демонстративно, грубо, жестко. В этот момент Гриффин понимает: что бы ни случилось, ее командующая будет рядом, чтобы спасти. Именно в этот момент блондинка заканчивает начатую когда-то, кажется, в прошлой жизни, мысль: «Я готова тебя простить, потому что, кажется, я действительно тебя люблю».