-Значит, я все же прощена?

4 месяца спустя

-Успокойся и займись, наконец, делом. Она должна скоро вернуться, - Индра раздражённо одергивает нервно расхаживающую по лагерю Кларк и вручает ей тушку кролика. Животное надо освежевать и подготовить к употреблению в пищу. Гриффин понимает, что её поведение в крайней степени неприемлемо и глупо, но ничего не может с собой поделать. Лекса покинула лагерь четыре дня назад на рассвете – её присутствия требовало какое-то происшествие в одной из деревень. Кларк пыталась напроситься с девушкой, но получила жёсткий отказ. И вот теперь блондинка сходила с ума от беспокойства за возлюбленную. Вдруг случилось что-то ужасное? А если на Лексу напали? Эти мысли не выходили из головы Гриффин даже во сне, поэтому по три раза за ночь девушка просыпалась в холодном поту и с криком ужаса. На четвертые сутки тревога достигла своего апогея, и Кларк без конца вскакивала, заслышав в лесу шаги. Решив, что нужно чем-то занять руки Гриффин села возле Индры, расправляющейся с добычей и стала помогать. Пожалуй, женщина была единственным человеком во всем лагере, который относился к Кларк сносно. Она в лицо высказывала девушке все свои претензии, довольно жестко объявляла о том, что она делает не так. Потому-то блондинка и предпочитала общество Индры. Она попросту устала от лицемерия и постоянной опеки. К тому времени, как солнце скрылось за деревьями, командующая так и не вернулась. Кларк успела заварить их традиционный чай, выпить свою порцию и расстелить кровать. Чашка Лексы стояла на столике – Гриффин делала так последние три дня, чтобы по приходу домой землянка поняла, что ее ждали. Не зная, чем еще себя занять блондинка достала альбом и карандаш и принялась за наведение лоска на последний ее рисунок. На нем была Лекса. Как и на большинстве предыдущих. Но этот рисунок был особенным. По крайней мере, так считала сама Кларк: еще никогда она не осмеливалась изобразить свою командующую обнажённой. Она часами любовалась телом Лексы после умопомрачительного секса, обводя ногтями каждый изгиб, стараясь запомнить, запечатлеть в памяти. И вот теперь рисунок был на финальной стадии: необходимо было подтереть некоторые лишние линии, более чётко прорисовать детали… Кларк так и уснула, полулёжа на краешке кровати с карандашом в руке. Альбом упал на пол, у ног юной художницы оставшись открытым на странице с последним рисунком. На нем командующая лежала в траве на поляне, которую девушки обнаружили совсем недавно. Руки её были заведены за голову, взгляд устремлен куда-то ввысь, а сама поза выражала крайнюю степень расслабленности. Именно такой Кларк любила свою девушку больше всего: открытой, безмятежной и умиротворенной. С такой Лексой можно было делать все, чего душа пожелает. Гриффин даже как-то подумывала вернуться в старый бункер, из которого она взяла альбом с карандашами, и взять там несколько тюбиков с краской. Девушке безумно хотелось раскрасить все тело командующей яркими цветами, волнистыми линиями и неведомыми узорами. *** Лекса выжимала из лошади все силы в желании поскорее оказаться рядом с Кларк. Девушка едва дождалась окончания совета с жителями деревни, касавшегося мер предосторожности, которые следовало предпринять, чтобы пожар не повторился. Командующая пообещала отправить небольшой отряд своих людей для помощи в устранении разрушений. И вот теперь сидя верхом на своей кобыле девушка не могла думать ни о чем , кроме своей блондинки, наверняка ждущей её в их палатке. Вот среди деревьев уже замерцали первые огоньки лагеря, совсем скоро стали видны очертания палаток. Первым порывом после того, как Лекса спешилась, было броситься в свою палатку, сгрести в охапку свою блондинку и целовать, касаться, вылизывать… Но положение обязывает. Пришлось подождать с долгожданным воссоединением – отправить обещанный отряд в деревню, выслушать отчет о происходящем в лагере за последние три дня, напоить лошадей. Единственная поблажка, которую Лекса себе позволила – спросить у Индры украдкой, где сейчас Кларк. Услышав, что девушка пошла спать, Лекса осталась слегка разочарована: она то думала, что блондинка будет до последнего дожидаться её прибытия. Что ж, видно командующая переоценила привязанность Гриффин. Может, для блондинки просто было удобно находиться рядом с землянкой: под защитой и в безопасности… Может, Лекса вновь оказалась тем, кто любит сильнее? Входя в шатер за пару часов до рассвета, Лекса застала поистине умиляющую картину: ее принцесса спала, подтянув коленки к груди и обнимая их одной рукой. Вторая же рука свободно свисала с кровати. На столике перед кроватью стояли две чашки: одна пустая, вторая наполненная уже остывшим чаем. Значит, все-таки ждала. Эта мысль заставляет командующую легкомысленно улыбнуться и тихонько, чтобы не разбудить девушку, подкрасться к кровати. Лекса уже было приблизилась к лицу Кларк, чтобы поцеловать забавно сморщенный нос, как ее взгляд упал на альбом Гриффин. На последней странице была она: обнаженная, окруженная полевыми травами и, явно куда более красивая, чем есть в действительности. Рисунок не был пошлым, порнографическим… он был откровенным, настолько насколько нужно, чтобы выразить на бумаге свои чувства. От такой неприкрытой нежности в каждой карандашной линии, любовно обведенных чертах лица у землянки защемило сердце. Она почувствовала себя безумно виноватой за то, что посмела засомневаться, пусть даже на несколько минут, в чувствах Кларк. Это нужно было срочно исправить. Лучшего способа, чем разбудить свою принцессу с весьма однозначными намерениями Лекса не знала. Девушка проследовала поцелуями от чувствительного местечка под подбородком до призывно приоткрытых губ, спустилась ниже, к шее, попутно вскарабкиваясь на кровать, нависая над Гриффин. Не прошло и минуты, когда Кларк издала первый удовлетворенный стон. Сквозь завесу очередного кошмара Гриффин ощутила чужие прикосновения, ласку и все внутренние монстры разом попрятались в свои углы. От прикосновений веяло ночной прохладой, невиданной доселе нежностью и безопасностью. Так блондинка чувствовала себя только в присутствии Лексы. Мысль о возвращении возлюбленной сформировалась неожиданно и заставила Кларк чуть приоткрыть глаза. Она, наконец, увидела прямо над собой лицо командующей, ощущала ее прикосновения, исходивший от нее запах ночного леса, лошадиного пота и костра. -Ты вернулась… - хрипло и вперемешку с очередным стоном выдавливает из себя Гриффин. – Я тут с ума сходила. Не оставляй меня больше так надолго… Дальше говорить Кларк уже не могла: ее губы накрыли нетерпеливым поцелуем, слишком нежным для, всегда очень страстной и даже немного грубоватой, Лексы. Поцелуй тянулся мучительно долго и прервался лишь, когда обеим девушкам стало не хватать воздуха. - Никогда, я слишком по тебе скучала. Ты теперь всегда будешь со мной, принцесса, - возбуждающий шёпот прямо в ухо в сочетании с проворной рукой успевшей пробраться под ночную рубашку Кларк заставляют девушку выгнуться чуть ли не дугой, стремясь прикоснуться к командующей еще. Ближе, больше, теснее. Она так изголодалась по ласкам своей командующей за эти четыре дня. - Я согласна. Всё, что попросишь, всё, что тебе в голову взбредет, - глаза Гриффин уже затуманены поволокой возбуждения, но эти слова она говорит вполне осознанно. Еще никогда в жизни она не хотела принадлежать кому-то настолько сильно. И Лекса это поняла. Как вмиг осознала и то, что ошибалась и сейчас в отношениях нет того, кто любил бы сильнее. Они равны. Во всем.