За гранью разумного

Утро выдалось на редкость ясным и безоблачным. Звезды постепенно исчезали, уступая место первым лучам солнца, птицы весело чирикали, перелетая с ветки на ветку. Лондон потихоньку просыпался. Наглый солнечный зайчик уютно устроился на лице Джона Ватсона, отчего тот непроизвольно поморщился и, часто моргая, приоткрыл глаза и посмотрел на часы. Начало шестого – значит, можно еще спокойно поспать пару часиков, а потом уже собираться на работу. В полудреме Джон перевернулся на другой бок. Послышался металлический звон, как будто кто-то потряс кошелек с мелочью или же... Сон как рукой сняло. Ватсон уже хотел было сесть на кровати, но на полпути руки резко рвануло назад, и он снова повалился на подушку. Пары секунд было достаточно, чтобы понять – он прикован. Причем прикован весьма профессионально – цепи были протянуты от рук к ногам и пропущены через резьбу на спинке кровати, поэтому при попытке потянуться Джон чуть не сел на шпагат. Потрясающее пробуждение, ничего не скажешь. Джон решил не паниковать и отнестись к ситуации спокойно – в конце концов, в том, что его приковали к собственной кровати в собственной комнате, вряд ли были замешаны криминальные группировки. Это, скорее, походило на чью-то шутку, и на личность шутника претендовал лишь один человек. И он только что распахнул дверь, с несвойственной ему улыбкой входя в комнату. - Доброе утро, Джон. Ватсон промолчал, всем своим видом выражая полнейшее неудовольствие миром в целом и данной ситуацией в частности. - Вижу, ты сегодня в прекрасном расположении духа, - детектив продолжил говорить, словно сам с собой, не обращая внимания на кислую мину пленника. – Не правда ли, на улице слишком прохладно для этого времени года? - Шерлок, - Джон серьезным взглядом посмотрел на детектива, - что всё это значит? - А, так ты об этом? Думаю, это вполне логично зависит от того, которое в свою очередь, несомненно, подвластно некоторому или же которому... Поняв, что окольными путями он вряд ли чего-то добьется, Ватсон решил спросить напрямую. - Почему ты приковал меня к кровати? Шерлок приподнял одну бровь, словно одобряя правильный ход мыслей своего сожителя. - Мне было скучно. - Тебе постоянно бывает скучно, но прикованным к кровати я просыпаюсь первый раз, - парировал Джон. - Ты прав, надо было сделать это намного раньше. Ватсон хотел было ответить, но вместо этого просто глотал воздух как рыба, выброшенная на берег. Да, такого он от Шерлока точно не ожидал. - Кстати, ты увольняешься с работы. - Что? – только и смог сказать Джон. Шерлок, конечно, всегда был немножко сволочью, да и их дружба больше походила на эмоциональный садомазохизм, но это уже было за гранью. Холмс просто не имеет права так беспардонно вершить чужие судьбы, каким бы гением он ни был. - Нет, - однозначный ответ совсем не удивил детектива. - Что ж, тогда я займусь этим сам. Думаю, жалобы на врачебную халатность будет достаточно для увольнения? – детектив как всегда был невозмутим, и от этого Джону еще больше хотелось врезать ему. Это был грязный шантаж, и они оба это знали, ведь из-за этой жалобы Ватсон мог потерять если не лицензию, то шансы на приличную работу точно. Шерлок протянул Джону телефон, и тот обреченно набрал номер. В трубке пошли длинные гудки. Тем временем детектив задрал майку Ватсона вверх, обнажая все еще плоский живот, и начал неторопливо поглаживать его пальцами, лишь слегка касаясь кожи. Сопротивление Джона быстро остановили цепи. - Не смей бросать трубку, - бархатным голосом произнес Шерлок, но Ватсон все равно потянулся к телефону. В ту же секунду его руки оказались с силой прижаты к кровати. И даже возмутиться Джон не успел, потому что в этот момент, как назло, в трубке послышался женский голос. - Поликлиника. Чем вам помочь? - Девушка, соедините меня, пожалуйста, с доктором Сойер. - Одну минуту. В трубке послышался легкий щелчок, и снова гудки, но сейчас Джону было абсолютно не до этого. Шерлок медленно обводил его пупок горячим дыханием, постепенно спускаясь все ниже, отчего волоски на коже встали дыбом, а мышцы непроизвольно напряглись. Воздух в легких резко закончился, и дыхание стало прерывистым и рваным. Хотелось сделать хоть что-то, неважно – оттолкнуть или притянуть еще ближе, но пошевелиться было невозможно. Джон закусил губу. - Алло? – в трубке послышался знакомый и даже когда-то любимый голос. - Сара, я звоню сказать тебе, что увольняюсь. По собственному желанию. - Джон? – она казалась обеспокоенной. – С тобой все в порядке? - Да. Со мной все... – в этот момент Шерлок коснулся чувствительной кожи губами, и Ватсон еле сдержал слабый стон, – ...в порядке. За документами я заеду позже. Руки милосердно освободили, и Джон повесил трубку, а затем резко натянул майку обратно. - А теперь объясни мне, что это было. - Хм, напряжение, повышенная чувствительность и частичная потеря контроля... – детектив думал вслух. – Неплохо, очень неплохо. Что, прости? - Что. Это. Было? – Ватсон пытался сдерживать эмоции, но пока это получалось лишь с переменным успехом. - Всего лишь снятие пробы. Ты против? - Да, Шерлок, я против! Против того, чтобы ты использовал меня как материал для своих безумных экспериментов, против того, что меня, даже не спросив, лишили свободы передвижений, но больше всего меня раздражает то, что ты заставляешь меня рушить собственную жизнь, а я даже не могу ничего сделать с этим! - Добровольно ты бы не согласился. - Откуда тебе знать? Шерлок медлил с ответом, видимо, просчитывая в уме все возможные варианты событий. - Нет, Джон, добровольно ты бы не согласился... - И ты решил меня вот таким оригинальным способом убедить? - Ты снова ничего не понял. Эксперимент уже начался. Кусочки пазлов наконец-то встали на свои места, и Ватсон понял, что его положение гораздо более серьезно, чем представлялось в начале. Идея, что Холмсу просто не нравится, что он пропадает на работе, но детектив слишком переборщил с антуражем, была идеальной. До этой минуты. - Шерлок, ты... – Джон надеялся, что его предположения не были правдой, что он просто слишком впечатлительный человек... - Да. И надежда исчезла. Захотелось остаться одному, хоть ненадолго, чтобы, если не принять, то хотя бы смириться с мыслью, что он теперь в полной власти Шерлока и во всем от него зависит. Беспомощность угнетала. Холмс, словно читая мысли, спокойно вышел из комнаты, обронив напоследок: - Если я тебе понадоблюсь - я рядом. Ответом ему было лишь угрюмое молчание.