За гранью разумного

Завтрак, да и обед, в целом, прошли в очень спокойной, и даже дружеской атмосфере. Шерлок не сыпал замечаниями, как обычно, а досконально объяснял Джону, в чем тот был неправ. К тому же, готовить детективу решительно надоело, и он позвонил Анжело, поэтому питались они теперь ресторанной едой. Не то, чтобы Джон был против. А еще Шерлок, в попытках развлечь пленника, начал наигрывать на скрипке затейливые мелодии – неизвестно, своего авторства или нет, и это действительно спасало от скуки. К тому же сам факт, что детективу внезапно стало не все равно, что он чувствует, уже заставлял искрить от счастья какую-то маленькую частицу в душе Джона. Однако потом все пошло по абсолютно незапланированному сценарию. Около четырех часов в квартиру, выломав дверь, ворвался взволнованный Лестрейд с ордером на обыск. К счастью, он был один, без огромной оравы полисменов в придачу, и это хоть немного упрощало дело. Увидев невозмутимого Джона, прикованного к кровати, и Шерлока, столь же спокойно играющего на скрипке рядом, инспектор на несколько секунд потерял дар речи, и просто глотал ртом воздух, не в силах произнести хоть что-нибудь. - Что-то хотели? – Шерлок резко мазнул смычком по струнам, и опустил скрипку. – Инспектор? - Эмм… Да, я… В общем… - Лестрейд все еще никак не мог оправиться от увиденного. - У вас для меня новое дело? Я же просил в ближайшие две недели меня не беспокоить. - Да нет… Шерлок, просто вы не отвечали на звонки, и я подумал… - Что со мной что-то случилось? Боже, инспектор, не будьте ребенком. Что могло произойти? У меня же есть Джон. Лестрейд с мольбой в глазах посмотрел на прикованного Ватсона, который все это время изо всех сил пытался не засмеяться. И в самом деле – ситуация была настолько комичной и настолько несвоевременной, что могла бы занять достойное место в каком-нибудь скетч-шоу. Попытавшись придать лицу серьезное выражение, Джон ответил на молчаливый вопрос: - Все в порядке, инспектор. Неужели вы не видите? - Джон, вы… - Вас что-то смущает? - Нет, теперь я вижу, что все в порядке… - пробормотал Грег себе под нос. – Я, пожалуй, оставлю вас. И с этими словами инспектор вышел из комнаты, чуть не врезавшись в дверной косяк. Хлопнула входная дверь. Джон уже хотел спросить детектива, что значит его двухнедельный отказ от любимой работы, но Шерлок молча ушел, улыбаясь чему-то своему, оставив Ватсона в легком недоумении. Джон удивлялся сам себе. Лестрейд, пришедший так неожиданно, был прекрасной возможностью позвать на помощь, сказать всему миру, что он, Джон Ватсон, сейчас лишен хоть какой-то свободы действий. Повод прекратить все это безумие, и снова вернуться к размеренной жизни, но он им не воспользовался. Почему – он не мог и сам ответить. Но текущее положение вещей, к огромному удивлению, было приемлемым и больше не вызывало недовольства. Да, это не всегда удобно, но мог ли Джон представить, что Шерлок когда-нибудь будет играть на скрипке только для него? Нет, даже в самых смелых фантазиях. И эти минуты, когда детектив был в единоличном, его, Джона, пользовании, перевешивали все неудобства, заставляли покорно ждать, что же детектив будет делать. Следить за каждым движением, словом, жестом, задерживать дыхание, когда Шерлок входил в комнату, замечать даже самые маленькие детали. «Это безумие, - в который раз повторил Джон про себя. – Это просто безумие». Oчень скоро детектив вернулся, держа в руках свою любимую плеть. Джон, вопреки всем инстинктам, которые говорили об опасности, затаил дыхание в предвкушении, и не отрывал взгляда от полосок кожи, прикрепленных к изящной ручке. До этого он еще не видел Шерлока с плетью в руках, и весь образ детектива сейчас таил в себе какую-то скрытую угрозу, но от этого не хотелось бежать и вырываться, даже наоборот… Холмс, медленно поглаживая плеть, подошел к кровати. Джон непроизвольно облизал губы, и сделал глубокий вдох. - Шерлок, ты… Вместо ответа детектив сбросил одеяло на пол, оставляя Джона практически раздетым – тот был только в нелепо застегнутом халате. Одно уверенное движение – и он уже ярким пятном украшает ковер. Ватсон слегка поежился, привыкая к температуре в комнате. Он снова был обнажен. Шерлок медленно провел плетью по груди Джона, рисуя какой-то странный узор, и Ватсон непроизвольно сделал резкий вдох, когда прохладные полоски кожи прошлись по соску, спускаясь затем все ниже, очерчивая пупок, и, лишь слегка затронув дорожку светлых волос, вновь вернулись к груди. Легкие прикосновения заставляли мышцы сжиматься в предвкушении большего, а сердце вновь стало выбивать ускоренный ритм, стоило лишь взглянуть на то, как заворожено детектив следил за движениями плети и реакцией Джона. Затем прикосновения переместились еще выше, очертили ключицы и, лишь слегка мазнув по беззащитной шее, перешли на губы. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Ватсон закусил один из кожаных хвостов зубами, и посмотрел детективу прямо в глаза. Никаких масок, никакого лицемерия – только безумное желание наконец понять, ощутить, попробовать на вкус, почувствовать все и не разочароваться. Шерлок не отвел взгляд, продолжая все так же внимательно разглядывать пленника, затем слегка улыбнулся. - Смело. Несколько секунд провозившись с цепями, детектив жестом указал Джону, чтобы тот перевернулся на живот. Ватсон повиновался, думая, что из этого ничего не выйдет, однако в этот раз Шерлок освободил столько длины цепей, что это получилось без особых проблем. Джон с наслаждением потянулся, радуясь, что ему хоть ненадолго дали большую свободу действий. Сзади послышался шумный выдох. А затем спину обжег первый удар. В первый миг Джону показалось, будто весь мир сосредоточился в одной точке – болезненно пульсирующей, горящей, посылающий волны боли к каждой клеточке тела. Он весь превратился в оголенный нерв, чувствительный до невозможности, и кажется, что любое касание сейчас отзовется лишь болью, ведь он способен чувствовать только ее, но эти ощущения быстро проходят. Глаза закрыты, нижняя губа прокушена до крови – Шерлок особенно не нежничал, но Джон прогибается в спине, подставляя ее для следующего удара. Плеть со свистом рассекает воздух, оставляя вторую отметину. Шерлок бьет крест-накрест по оголенной спине, сосредоточенно нанося опаляющие удары. Кожа горит и это и больно и сладко одновременно, и Джон прерывисто дышит, пытаясь наполнить легкие кислородом. Третий удар приходится не вовремя, неожиданно, и Ватсон слегка дергается, но не издает ни звука. Почему-то он уверен – Шерлоку сейчас нужно, чтобы он молчал, и достаточно лишь одного неверного движения, чтобы все закончилось. А этого ему хочется в самую последнюю очередь. Плеть опускается равномерно, точно, и каждые несколько секунд Джон чувствует новый удар. Этот дьявольский ритм подстраивается под биение сердца, заставляя терять контроль над собой, прогибаться еще больше, бесстыдно выставляя себя напоказ. Ватсон чувствует вкус крови на языке, по лицу катятся капельки пота, но он продолжает вслушиваться в прерывистое дыхание Шерлока за спиной в ожидание каждого из следующих ударов. Плеть разрезает воздух снова и снова, безумным маятником отсчитывая рубцы на нежной коже. Отметины складываются в узоры, и каждый алый след – словно штрих в этой странной картине. Шерлок с пугающей точностью наносит все новые и новые удары, но они больше не несут с собой боли – нет, это слишком, безумно хорошо. Настолько, что голова немного кружится от необъятного счастья, и каждое касание плети становится желанным до такой степени, что Джон теряет над собой контроль и прерывисто стонет. Удары резко прекращаются, но Ватсон даже не замечает этого. Сознание спутанно, и он чувствует ошеломительную легкость, ощущение полета, словно кто-то взял и разом выключил гравитацию. Безумное, безудержное счастье, и невозможно больше думать ни о чем другом. Связь с реальностью теряется, в голове ярким видением проскальзывает Шерлок, укладывающий его к себе на колени, и больше Джон не помнит ничего. Он слеп, нем и глух одновременно, и вместе с этим он чувствует все и даже больше. Мир наполняется яркими красками и невиданными ароматами, кружащими голову. Они подхватывают его, маня за собой, и он летит, поддавшись незнакомым чарам. Они укачивают его, шепчут на ухо льстивые речи, а свежий бриз несет его все дальше и дальше. Он летит, он перышко мироздания, застрявшее в этой тесной оболочке. Его поднимает ветер и несет куда-то далеко, неважно в каком направлении. Здесь все хорошо, это идеальный мир, где нет границ и предрассудков, и можно бесконечно парить, не задумываясь ни о чем, просто поддавшись воздушным течениям… Ощущения возвращались постепенно. Первым, что Джон почувствовал, была постепенно нарастающая боль по всей спине, а затем приятное чувство, что кто-то нежно втирает мазь в поврежденную кожу. Несколько раз моргнув, Ватсон неловко потряс головой в попытках собрать ускользающие мысли. - Наконец-то соизволил очнуться, - Шерлок говорит, казалось бы ровным голосом, но Джону слышатся в нем столь необычные нотки. Волнение? Нет, это слишком нереально… - Прости, что не предупредил. Как-то раньше не доводилось вот так… - он замешкался, пытаясь подобрать определение, - проводить досуг. - Понравилось? - Думаю, для более точного результата нам следует повторить. Джону даже не обязательно было оборачиваться, чтобы понять, что детектив сейчас улыбнулся: - Несомненно. Мазь, видимо, обладала еще и обезболивающим действием, потому как через несколько минут все неприятные ощущения утихли. Навалилась усталость, такая, будто Ватсон работал без перерыва несколько дней, и глаза сами собой стали закрываться, а голова опустилась на подушку. Шерлок поднялся с кровати, собираясь уходить. - Останься, - тихо, практически одними губами произнес Джон. Несколько секунд ничего не происходило, а затем Холмс, на удивление, послушался. Детектив скинул ботинки и пиджак на пол, поднял одеяло и осторожно накрыл им Ватсона. Затем сам разделся и тоже скользнул в кровать. Джон в полудреме пробормотал: - Спокойной ночи… - Спокойной, - задумчиво ответил Шерлок, но этого Джон, кажется, уже не слышал… п/а: Прежде чем написать комментарий из разряда "Автор, что за фигня? Джона что, накачали? Как?" лучше прочитать это http://ru.wikipedia.org/wiki/Сабспейс . Но конструктивному тыку в несоответствия буду рада :) Писалось под песню с длинным названием: Paradise (Peponi) African Style (Piano/Cello) Coldplay Cover. ft. Alex Boye