За всё приходится платить...

      Следующие два дня братья провели порознь, отсиживаясь каждый в своих покоях. Тор не хотел показываться на глаза злопамятному магу, а Локи вынашивал планы мести, всё раздумывая, под каким соусом подать батюшке рассказ об обезумевшем старшем сыне – оставлять вероломство наследника престола безнаказанным он не собирался. Только встречать вернувшихся Одина и Фригг они вышли вместе, правда, при этом старались не смотреть друг на друга.       Локи предвкушал, как растопчет, уничтожит брата, поведав Одину о его преступлениях, и уже мысленно представлял, как разгневанный отец лишает Бога Грома права наследования трона и передаёт власть ему, магу. Но младший принц и не подозревал, что тут Тор успел его опередить…       Локи спешил в тронный зал – Один прислал за ним слугу с требованием срочно явиться для беседы. Зачем он понадобился Всеотцу да ещё так спешно, принц не знал, однако на всякий случай мысленно перебрал все свои деяния за последние несколько дней. Даже плечами пожал в недоумении – придраться было не к чему. Следы недавних злоключений он тщательно замёл, их и сам Один не смог бы обнаружить. А с момента возвращения батюшки вроде вёл себя самым подобающим особе царской крови образом. Решив, что беспокоится не о чем, маг глубоко вздохнул и толкнул створки резных дверей, ведущих в зал. - Ты звал меня? – спросил Локи, переступив порог. Он приблизился к трону, на котором восседал Всеотец. – Что за срочность? Я думал…       Тут он осёкся, замолчал, почувствовав, как закружилась голова и как предательски задрожали колени – Один держал в руках гербовую бумагу с печатью, ту самую, которую маг заставил подписать «Торилину», о передаче Богом Грома всех полномочий младшему принцу.       Тор тоже присутствовал в зале. Он стоял по правую руку Одина и смотрел в сторону, упорно избегая встречи с взглядом брата. - Что это? – спросил Один, помахав приказом в воздухе. Голос его был ровным и спокойным, но Локи знал, что это равнодушие было напускным. Принц почувствовал, как по коже пробежал неприятный холодок, а кончики пальцев словно онемели – страх ледяной рукой сжал его сердце. Магу был хорошо знаком гнев Всеотца, и попасть под его немилость ему очень не хотелось. – Локи, я, кажется, спросил – что это такое? – грозно повторил Один.       Локи открыл было рот, чтобы ответить, но к своему ужасу не смог выдавить из себя ни единого звука. Слова словно застряли у него в горле – настолько неожиданной и удручающей оказалась ситуация, в которую попал младший принц. - Молчишь… - слова Одина падали тяжело, гулким эхом разносясь по просторному залу и затихая где-то высоко, под самым потолком. – Оно и понятно. Твой брат рассказал мне о твоих преступлениях, сын, и должен сказать, я… - О преступлениях?! – завопил маг, не дав Всеотцу договорить. Тор вздрогнул и опустил голову. – О каких преступлениях? Тор! Что ты ему наговорил?! - Молчать! – рявкнул Один и стукнул древком Гунгнира об пол. – Не смей меня перебивать! Я всё знаю! Всё! Знаю, как ты пробрался в мои покои и выкрал отобранную у тебя магию. Знаю, как, угрожая расправой, вынудил брата передать тебе все полномочия. Знаю и о том, как ты пытался присвоить себе трон! – голос Всеотца дрожал от гнева и едва сдерживаемой ярости. – Локи, ты зашёл слишком далеко в своих играх, я больше не могу доверять тебе.       Но маг не слушал правителя Асгарда. Всё ещё не веря в происходящее, он во все глаза смотрел на Бога Грома. - Ты не мог так поступить! – беззвучно шептали губы младшего принца. – Не мог! Тор, как же так? Что же ты натворил? Но наследник престола продолжал смотреть в пол, боясь поднять взгляд на младшего брата. - … и потому ты будешь наказан, - слова Одина только сейчас достигли сознания принца. – Заключение под стражу на месяц. И о возвращении магии даже не думай! Пока я не увижу, что ты изменился, пока не научусь снова доверять тебе – можешь забыть о колдовстве! - Но, отец! – в отчаянии закричал Локи, - позволь мне хотя бы слово сказать в свою защиту! - Конечно, сын мой, - Один кивнул, но что-то подсказывало младшему принцу, что уже никакие слова его не переубедят. – Говори. - Я… Я не знаю, о чём поведал тебе Тор, - начал маг, старавшийся из всех сил сдерживать рвущееся наружу негодование и обиду. Все слова, приготовленные ранее для того, чтобы уничтожить Бога Грома напрочь вылетели из его головы, и теперь он мог лишь что-то бессвязно лепетать, пытаясь хоть как-то восстановить справедливость. - Это всё неправда. Это не я, а он похитил магию из твоей спальни, это он околдовал меня и, воспользовавшись моей беспомощностью, надругался надо мной, обесчестил!       От последних слов Тор дёрнулся как от удара и впервые за всё время аудиенции взглянул на Локи. В глазах младшего принца плескалась такая злоба, что великому воину стало страшно, и он поспешил отвернуться. - Да как ты смеешь обвинять своего брата в таком чудовищном преступлении! – Один вскочил на ноги, и от его громового голоса в окнах задрожали стёкла. – Я никогда не поверю, что мой старший сын, моя опора, мой преемник, опустился бы до такого! Я не знаю, чего ты хотел добиться, Локи, но твой поганый язык и твоя алчность довели тебя до беды! – руки Всеотца тряслись, лицо покрылось багровыми пятнами, глаза потемнели. – Стража! В темницу его!       Тор с ужасом смотрел, как влетевшие в зал по зову Одина воины поволокли сопротивляющегося принца прочь. Локи отчаянно вырывался, что-то кричал, сыпал проклятиями, но все его попытки были тщетны, и очень скоро вопли оклеветанного мага стихли за захлопнувшимися дверями.       Бог Грома осторожно взглянул на отца – Один тяжело опустился в кресло и прикрыл глаза. Тор поразился перемене, произошедшей с ним за столь короткое время. Из жёсткого правителя, чей взгляд ещё совсем недавно метал молнии и горел праведным гневом, Всеотец превратился в немощного старца, обессиленного предательством любимого сына. - Отец, - позвал Тор. - Ступай, - тихо откликнулся Один. – Оставь меня.       И Бог Грома поспешил покинуть тронный зал.       Прошло несколько дней с момента заключения младшего принца под стражу. Всё это время Тор не находил себе места – он потерял аппетит, почти перестал спать, сделался хмурым и нелюдимым. Только сейчас на него обрушилось понимание того, что он натворил, и теперь совесть ни на секунду не покидала наследника престола, терзая его сознание, подобно лютому волку.       Сколько раз Бог Грома спускался в подземелье и, остановившись у нужной двери, поднимал руку, чтобы постучаться! Но так и уходил, не решившись переговорить с братом и попросить у него прощения. Сколько раз Тор стоял перед Одином с твёрдым намерением покаяться и… отступал, так и не вымолвив ни слова в защиту мага. - Отец! Отмени наказание! – попросил он как-то Одина, вконец измотав себя переживаниями. – Я не говорю о возвращении ему его силы, но хотя бы выпусти его из темницы!       Всеотец улыбнулся и похлопал сына по плечу. - Ты станешь великим правителем, Тор, - произнёс он. – Тебя ждёт великое будущее. И мне приятно знать, что мой наследник не лишён милосердия. Но Локи окончательно зарвался, - тут Один повысил голос. – Его выходки стали опасными, он уже не контролирует себя! Быть может, время, проведённое в заточении, пойдёт ему на пользу, заставит одуматься, измениться. И магию ему я верну только тогда, когда буду уверен, что твой брат не навредит себе или кому-то ещё!       Тор повесил голову и, бормоча себе под нос что-то неразборчивое, поспешил откланяться. Признаться отцу в своих злодеяниях у него и в этот раз не хватило духу.       Ноги сами собой снова понесли наследника престола в подземелье. Однако в этот раз Тор сначала заскочил в библиотеку и наугад выхватил с ближайшей полки несколько книг. Ему показалось, что он нашёл замечательный повод для посещения узника, ведь Локи так любил читать!       Страж отворил перед Богом Грома тихо скрипнувшую дверь, и наследник престола очутился в небольшой комнатушке, освещаемой лишь неярко горящим факелом, закреплённым на стене. Когда глаза Тора немного привыкли к темноте, он смог рассмотреть скромное убранство камеры - низенький колченогий столик и грубо сколоченную кровать, на которой, поджав ноги и с любопытством разглядывая посетителя, сидел маг. - Так, так, так, - Локи склонил голову к плечу и натянуто улыбнулся. – И кто же это к нам пожаловал? Неужто сам могучий Тор, повелитель грома и молний? Справедливейший и честнейший из асов, будущий правитель Асгарда! – тут младший принц нахмурился и с ещё большим интересом осмотрел старшего брата с ног до головы. – Нет, - лицо Локи исказила брезгливая гримаса, - это не так. Я вижу перед собой лишь трусливую девку! Лживую сучку, воровку и предательницу! Здравствуй, Торилина! Я соскучился по твоей смазливой мордашке! - Локи, прошу, не надо, - угрюмо отозвался Бог Грома. Во время полной горечи и яда тирады мага он топтался у порога, прижимая к груди стопку книг, и уже жалел, что пришёл к Локи с повинной. – Я хотел попросить у тебя прощения…       Младший принц резко выпрямился, и его глаза злобно сузились. - Что? Попросить прощения? – прошипел он. – У меня? Ты пришёл извиниться? И что мне с твоих извинений? Меня выпустят? Мне вернут магию? А что с моим честным именем, которое ты безжалостно втоптал в грязь?! А? Ты подставил меня! Оболгал! Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу!       Тор молчал, низко опустив голову. Он и сам понимал, что зашёл слишком далеко, и что никакие слова уже не смогут изменить отношение мага к нему. - Хочешь прощения? – голос Локи снова стал ленивым и безразличным. – Пойди к отцу и расскажи ему правду! Всю! Без утайки!       Тор ещё ниже склонил голову и засопел. - Ты прав, - произнёс он, наконец. – Я должен это сделать. Я пойду к Одину и всё ему расскажу. Я не трус! Я подло обошёлся с тобой, повёл себя как последнее ничтожество! Не знаю, что на меня нашло… Я… Может… Может, так на меня повлияло волшебство? Ну, там… сбой какой…       Локи поднялся со своего скромного – если не сказать убогого – ложа и медленно приблизился к Богу Грома. Тору стало неуютно от его колючего странного взгляда, он даже попятился, когда маг остановился перед ним. По виску наследника престола медленно поползла капля пота. - Не было никакого сбоя, - шёпотом произнёс Локи. – И никакое волшебство не может так повлиять на аса, так его изменить! Всё, что случилось, всё, что ты сделал со мной, начиная с надругательства и заканчивая гнусной клеветой, всё шло отсюда, - тонкий палец упёрся в грудь Тора. – Просто твоё чёрное сердце дремало до поры, до времени, а теперь вся твоя грязная сущность вырвалась на свободу! Возможно, неудачное волшебство дало этому толчок, но не больше! Остальное ты всё сделал сам!       С этими словами маг, явно потеряв интерес к беседе, повернулся спиной к Богу Грома и величественно прошествовал к своей кровати. - И что теперь? – мрачно спросил Тор, исподлобья наблюдая, как Локи ворочается, пытаясь устроиться на негостеприимной тощей перине. – Выйдешь – начнёшь мстить? - Мстить? - младший принц удивлённо приподнял брови. – Тебе? Нет, мой дорогой братец, я не стану тебе мстить. Во всяком случае, пока. Ведь мне нужно заслужить доверие нашего батюшки и вернуть себе свою силу. Поверь, она мне очень нужна! И ещё… Расплата за содеянное тебя всё равно настигнет. С моей помощью или без неё, но это случится. И уж тогда справляйся с бедами сам! - Локи, я же пообещал, что всё расскажу отцу! – начал было Бог Грома, но Локи его перебил. - Прощай, Торилина, - с издёвкой пропел маг. – Ещё увидимся, дорогая!       Швырнув принесённые книги на стол, Тор вылетел из камеры. Глумливое хихиканье брата ещё долго звучало у него в ушах. А слова Локи о возмездии поселили в сердце Бога Грома тревогу и страх.       Нет, он не трус! Он докажет это! Вот прямо сейчас пойдёт к Одину и всё расскажет!       Ну, в крайнем случае, это можно сделать завтра. Или вообще подождать, когда наступит удобный момент.       Однако, несмотря на всю свою решимость, Тор не явился с повинной ни на следующий день, ни через неделю. Грозный вид Одина вселял в него самый настоящий ужас, ведь можно было только догадываться, как Всеотец поступит с сыном, которому так доверял! К Локи наследник престола тоже больше не спускался – ему тягостно было видеть последствие своих действий, да и слышать оскорбления, пусть и справедливые, в свой адрес он не желал.       Дни складывались в недели, и вот со дня заключения Локи под стражу минул почти месяц. За это время муки совести почти перестали терзать наследника престола, жизнь для него заиграла новыми красками, и лишь иногда Тор вспоминал о своих преступлениях. Правда, теперь они ему казались чем-то нереальным, далёким, похожим на неприятный ночной кошмар. А уж о расплате он и вовсе думать забыл – столько времени прошло, а ничего страшного пока не случилось! Да и Локи не станет в открытую мстить, после того как его выпустят на свободу…       Тор спал и видел чудесный сон. Ему снилось, что его тело, мощное сильное тело, вдруг обрело невиданную лёгкость! Он, Тор, смог воспарить над землёй, подняться выше остроконечных крыш дворца и с высоты птичьего полёта осмотреть окрестности Асгарда. «Очень скоро это всё будет моим» - с гордостью подумал наследник престола и вдруг начал стремительно падать.       Глухой удар – и Тор проснулся. Он лежал на кровати в своих покоях и, растерянно хлопая глазами, смотрел в потолок. Сердце бешено колотилось, дышать было тяжело, а вместо приятной лёгкости всё тело словно налилось свинцом. Что явно было не так!       Тор резко сел на постели и уставился на свои руки. - Нет! – в отчаянии прошептал он. – Этого не может быть! Только не это!       Бог Грома принялся лихорадочно ощупывать себя, и, спустя миг, спальню огласил полный ужаса вопль.       Завернувшись в покрывало и озираясь по сторонам, Тор бежал по коридору. Искать помощи у мага было бесполезно, поэтому Бог Грома, смирившись с судьбой, поспешил в покои отца. Придворные, что изредка попадались на пути наследника престола, с удивлением глядели вслед высокой светловолосой девушке, закутанной в тёмно-красный бархат, из-под которого выглядывала мужская ночная рубаха. Незнакомка старательно прятала ото всех хорошенькое залитое слезами личико и горестно причитала.       У самых дверей спальни Одина дорогу Тору перегородили два стража. - А ну, стоять! – гаркнул один из воинов, с подозрением разглядывая странную барышню. – Кто такая? - Я… я… - залепетал несчастный Бог Грома. - Мне надо попасть к Одину! Это очень, очень важно! - Пошла прочь! – с угрозой прорычал второй стражник. – Убирайся, пока мы не бросили тебя в темницу! - Да как вы смеете! – взвизгнул Тор, вернее, «Торилина», и топнул босой ножкой. – Вы хоть знаете, с кем сейчас разговариваете?!       Вместо ответа страж схватил девушку за руку и потащил к лестнице. Бог Грома извивался, стараясь освободиться, даже попытался укусить закованного в латы мужчину, но ничего у него не получилось – силы явно были не равны. И неизвестно, чем бы это закончилось для наследника престола, если бы из спальни Одина не донёсся зычный голос Всеотца: - Пропустите! ************       Это должна была быть последняя ночь, проведённая Тором во дворце. Узнавший всю правду Один велел старшему сыну убираться из Асгарда и никогда больше не возвращаться. Локи был прощён, ему вернули магию и сняли все обвинения в предательстве и воровстве.       Бог Грома стоял в тронном зале пред Всеотцом. Рядом с Одином сидел довольный маг и весело посматривал на брата. - Тор, сын мой, - начал Один, - я не могу простить тебя, как не могу поверить в то, что ты смог так низко пасть. Однако Локи удалось убедить меня не выгонять тебя из дворца и не заключать под стражу. Кажется, я сильно ошибался в обоих своих сыновьях, я заблуждался… Теперь вы оба будете под моим неусыпным контролем. Можешь остаться, Тор.       Бог Грома не поверил своим ушам, но ещё больше его удивило поведение мага. Локи подбежал к нему и крепко обнял, а после пожал ему руку. - Тор, я не держу на тебя зла, - сказал младший принц, - ведь я и сам вёл себя не самым лучшим образом. Давай оставим всё зло, которое мы причинили друг другу, в прошлом, и больше не будем разочаровывать нашего батюшку.       Тор во все глаза смотрел на мага, стараясь найти в его словах подвох, но, похоже, Локи говорил искренне. Тогда он перевёл взгляд на Одина – тот едва заметно улыбался, и его единственный глаз сиял неподдельной отцовской гордостью.       Тор и Локи направились к выходу. - Я не могу поверить, что ты простил меня! – всё повторял Бог Грома, а маг лишь улыбался. – Ты и в самом деле более достоин трона, чем я. Брат… Я даже не знаю, что сказать! - Не надо ничего говорить, - тихо сказал Локи. – Ты уже поплатился за свои деяния, и я тоже. Думаю, этот урок пойдёт нам обоим на пользу! – и маг зашагал в сторону своих покоев.       Всё ещё не веря своему счастью, Тор добрался до своей спальни. Час был уже поздний, и от всех переживаний наследник престола почувствовал вдруг страшную усталость. Не раздеваясь, он повалился на кровать и закрыл глаза, почти мгновенно погрузившись в сон.       Проснулся Тор от странной скованности – руки ныли, и ими было невозможно пошевелить! Бог Грома завозился, но сверху на него навалилось что-то тяжёлое. Он открыл было рот, чтобы закричать, но холодная ладонь зажала ему рот. Наследник престола замычал, задёргался, просторная рубаха съехала с его плеча, обнажив женскую грудь. А в следующее мгновение Тор услышал до боли знакомый голос младшего брата, насквозь пропитанный ненавистью и презрением: - Здравствуй, Тор! Неужели ты и в самом деле купился на мою маленькую ложь о всепрощении?! Очень, очень зря! Я не мог дать тебе уехать из дворца, мне важно было видеть тебя здесь, рядом со мной! – Богу Грома удалось скосить глаза, и он к своему ужасу увидел совершенно безумные глаза мага. – Ну, ну, Торилина, - Локи ласково погладил ладонью спутавшиеся волосы девушки, - не дёргайся… Ты же знаешь, что теперь я научился с помощью колдовства менять облик – свой, чужой, без разницы. Так вот, теперь ты ответишь мне за всё! Я же говорил – за всё приходиться платить! Вот и настал момент истины…       Последним, что почувствовал Тор перед тем, как потерять сознание, были жадные руки на его теле, с треском разорвавшие тонкую ткань рубахи.