Несуразная семья.

      В этом мире, где перерождение является естественной вещью, есть помнящие и ждущие. И Адалинда, за каким-то хреном, совершенно несправедливо оказалась в числе первых. Это не в ее характере. Помнящие должны быть терпеливыми, преданными, смиренными, она такой точно не была.       И не то, чтобы Адалинда прямо из утробы матери знала, что было. Нет. Все это происходит постепенно, в виде снов и видений, с возрастом они становятся продолжительнее и ярче, а потом просто пропадают. Это неприятно, весь пубертатный период в задницу. Ждущие же получают воспоминания все и разом, а потом валяются несколько дней в больнице, приходя в себя. У каждого свои недостатки.       Быть помнящим − истинное наказание, потому что как бы не хотел, всегда тянет к ждущему, всегда. Адалинда окончила престижный университет Америки, год стажировалась в Англии, у нее были все перспективы стать одним из лучших адвокатов Нью-Йорка. А вместо этого она как-то просто смотрела на карту и почему-то решила, что Портленд − это город ее мечты. Мать тогда так орала, что на некоторое время отношения пришлось прекратить.       Во всех книгах помнящий и ждущий − родственные души, идеально совместимые люди. Их встреча предопределена самой судьбой, обещая счастливую жизнь, полную великих свершений. Над ними мироздание изрядно подшутило − им бы хотя бы выжить при встрече.       Они − самая кретинская пара на свете. В какой-то из жизней она траванула его по приказу своего тогдашнего любовника, в другой он сжег ее на инквизиторском костре. И можно вообще не упоминать ряд бестолковых случайностей, в которых, например, при ограблении банка она (будучи бандюгой дикого запада) шмальнула в него (в тот раз это была миловидная белокурая барышня), потому что испугалась внезапно накатившей передачи. Адалинда весь подростковый возраст наблюдала их криминальные трагедии, одна захватывающе другой.       Вообще-то их более или менее счастливые воссоединения можно пересчитать по пальцам. Одной руки. Как-то разок у них даже была прекрасная семья, и им удалось дожить до появления внуков. Это был рекорд, учитывая количества их смертей и перерождений.       Каждый раз их встреча − это какое-то эпичное дерьмо.       Выходя из любимого кафе с бумажным стаканчиком кофе, Адалинда каким-то шестым чувством знала, что сегодня звезды опять как-то не так сложились. Светофор еще на красном, короткий взгляд от смартфона на противоположную сторону... и конец. Чувство жаркого давления в груди, он будто высасывал из нее все то, что Адалинда хранила годами. Их общие воспоминания десятков прожитых жизней, поделенных на двоих. Процесс передачи дело минутное, но изматывающее, виски взорвались болью, и солнечный свет резанул по глазам, пришлось на мгновение их прикрыть.       Раздался визг тормозов и глухой удар. Совсем рядом верещали люди и кто-то ахал. Ее родственная душа валялась на асфальте почти под колесами автомобиля, она видела только чернявую макушку. Определенно, перекресток в час пик − не лучшее место для судьбоносной встречи. Будь Адалинда чуть менее взволнована и истощена, обязательно бы закатила глаза − и в этот раз не слава богу.       Первое желание свалить и чем быстрее, тем лучше, но ее заприметил его друг, а потом Адалинда подумала, что на этот раз все не так плохо. Во всяком случае, это не она сидела за рулем автомобиля, что при их везучести было бы более вероятно. К тому же, он почти не пострадал, а сознание потерял из-за передачи. В больницу они добрались самостоятельно − Хэнк (его друг) не слушал ее возражений. По пути она узнала, что в этой жизни его зовут Ник Беркхардт, детектив полиции, отличный друг и вообще лучший в мире человек. А были какие-то сомнения?       Они на самом деле ужасная пара. Ник всегда был поборником порядка и закона, а Адалинда хитрожопой лисой. У них совершенно разные взгляды на жизнь и справедливость. Вот и в этот раз он ловит, она выпускает. Адалинда опять недотягивает до его святости. И не то, чтобы Шейд была в восторге от принципиального ослиного упрямства Ника, просто такая стойкая убежденность в своих воззрениях в некотором роде восхищает.       Ника Беркхардта устроили в отдельной палате − у него только сильный ушиб бедра, сотрясения, к счастью, нет, − и вкололи обезболивающего и успокоительного, обещая, что к вечеру он придет в себя. Адалинда осталась, все время просиживая у его постели, зачем-то успокаивающе поглаживая смуглую руку соулмейта. В этой жизни он привлекательный − темноволосый, зеленоглазый, с широкими плечами и сильными руками. Они красивая пара. Адалинда, с обреченной жалостью к себе, уже начала представлять, какие у них могут быть дети.       Ник проснулся, когда время приближалось к полуночи, и Адалинда задремала, положив голову ему на руку. Смущение и неловкое "а вот и я" так и повисло в воздухе.       − Привет, − сипит со сна Ник.       − Привет, − шепотом отзывается Адалинда.       − Рад, что ты нашла меня.       − Рада, что мы оба живы.       Ник улыбается мягко и светло, чуть виновато щурит глаза. Он ждал этого момента всю жизнь и то, что увидел в воспоминаниях, определенно заслуживает немного самоиронии. Хорошо, что в этот раз они смогли начать знакомство с разговора. Ник крепко обхватил ее маленькую ладошку своей, Адалинда, не раздумывая, ответила на рукопожатие. К черту, он ее всю жизнь ждал.       Адалинда помнит, Ник всегда забывает. А еще Адалинда постоянно ищет. Так уж сложилось. И, эй, у них не всегда все плохо! В этот раз обязательно должно получиться. В конце концов, они несут веру в это через десятки прожитых жизней, поделенных на двоих.