Несуразная семья.

      Если сильно не вдаваться в детали, то Адалинду Ник знал не в самом радужном свете.       Если чуть расширить историю, то его лучший (единственный, вообще-то) друг и напарник Хэнк как-то давно влюбился в нее, а она с ним переспала назло Шону Ренарду, который бросил ее, потому что застукал со своим сводным братом на самом что ни на есть горячем. Хэнк потом еще месяц не мог успокоиться − она кинула его на следующее утро, издевательски прислав с курьером корзинку с печеньем и милое извинение на розовой бумажке. Ник тогда окрестил ее ведьмой и зарекся иметь с ней хоть какие-то дела, радуясь, что с Джульеттой ему просто невероятно повезло.       Ник любил ее трепетно и нежно, потому что именно такой любви и достойна была эта девушка. Открытая, чистая, красивая, Джульетта располагала к себе людей с первого взгляда, у нее было какое-то особое, светлое обаяние. Боже, да ее даже животные любили. Ник приобрел кольцо от Тиффани, в полной уверенности, что готов прожить с ней остаток своей жизни, но... почему-то так его и не преподнес.       Но однажды в их жизнь опять вошла Адалинда, и все пошло наперекосяк. Она притащила свою драную кошку к Джульетте, а потом они обе отчего-то решили, что неплохо бы продолжить общение, и дважды в неделю Ник исправно заставал свою девушку в компании ведьмы и ее подруги Розали. Последняя была единственно причиной, по которой Берхардт мирился с этой странной дружбой. Розали была милой и разумной, Ник понятия не имел, что связало ее с Адалиндой.       Время шло и как-то так получилось, что девичники стали превращаться в полноценные посиделки. Розали приводила своего мужа Монро, а Адалинда появлялась с Шоном Ренардом. С тем самым, роман с которым перерос в нечто вроде ядовитой дружбы. С начальником Ника. Помня о прошлом, Беркхардт не мог пригласить Хэнка, а с Ренардом отношения никогда не были достаточно открытыми, поэтому утешением Ника стал Монро. Востребованный часовых дел мастер был вегетарианцам, любителем классической музыки и здорового питания. Вкусы их были диаметрально противоположны, но общие интересы нашлись как-то сами собой, учитывая количество времени, которое им приходилось проводить, пока их благоверные сплетничали за бокалом вина. Мужчины с удовольствие обсуждали древние виды оружия, легенды прошлого и хвастались спортивными достижениями. Подобные вечера начинали казаться не такими и ужасными, и Адалинда (главный предмет недовольства) перестала настораживать каждым своим словом и действием.       А потом Ник узнал о романе Джульетты и Ренарда.       Небо, к сожалению, не рухнуло ему на голову, и земля под ногами не пошла трещинами. Осталась только тупая боль в сердце, постоянные головные боли и мерзкое чувство предательства. Она съехала сразу. Извинилась и не настаивала на прощении. Не было слез, скандалов, объяснений. Не было хоть какой-то попытки все вернуть на круги своя, потому что Ник не сможет простить, и Джульетта знает это лучше него самого. Беркхардт не мог понять расстраивало его это или приносило облегчение. Он вообще ничего не мог понять в себе. Какая-то гремучая мешанина эмоций, которая превращала его жизнь в тугую пружину. Он был готов сорваться в любой момент.       Адалинда оборвала все одним визитом. Она надменно язвила, обводя взглядом его ставшее в миг холостяцкое жилье. Ник не понимал, что ей здесь надо. Позлорадствовать? Под его безразличным взглядом Шейд как-то резко потеряла желание соревноваться в остроумии и устало потерла переносицу.       − Перестань мучить себя, Ник, − жестко сказала Адалинда. − Не можешь простить, так помни, что Джульетта не единственная женщина на планете.       Это странный визит. Ник вроде и не узнал ничего нового, но дышать как-то стало свободнее. Жизнь не стоит на месте. Беркхардт провел с ней ночь через неделю, после разговора. Горькую, безэмоциональную ночь, как в студенческие годы, не помня ни лица, ни чувств. Адалинда не сердилась, она вообще ничего не говорила, Ник был благодарен ей за это. Он приходил к ней сам, отпуская себя прошлого, не видя будущего.       Ник разглядел в ней женщину через месяц их близкого общения, когда смущенный Монро, не привыкший влезать в чужие дела, намекнул, что подобное поведение не делает ему, Нику, чести. "Адалинда, конечно, не ангел, но и не... девочка для развлечения".       Ник уже сто лет не был на нормальном свидании. Свидании, где два человека узнают друг друга, а не разговаривают о том, как прошел день и что надо вызвать сантехника, потому что опять потек кран. Адалинда другая. Она может, не стесняясь, перебить на половине рассказа, вставляя свои язвительные комментарии. Она изощренно умеет пользоваться речевыми оборотами так, что даже извинение из ее уст выглядит как оскорбление. Ника это пугает, но, одновременно с этим, он чувствует себя свободным, будто раньше вся его жизнь строилась на каких-то одному ему известный идеалах, и теперь их просто нет. Теперь он чувствует себя самим собой.       Адалинда красивая. Очень красивая. Не той нежной, цветущей весной, красотой Джульетты, что когда-то превозносил Ник. Адалинда красива, как всякая женщина, знающая себе цену. Красота приземленная, но от того еще более желанная. Ею хочется не любоваться, к ней хочется прикасаться, исследовать, пробовать на вкус, потому что вот она, женщина, которая просто рядом, которую не боготворишь и от которой не ждешь ничего в замен. Которую не превозносишь в заоблачные высоты. Которая не рухнет с них. Ник знает, что в прошлый раз, он настроил себе воздушных замков. Он не снимает вины с Джульетты, и их отношениям, хотя бы в дружеской форме, вряд ли суждено продолжиться. Но свою вину Беркхардт тоже осознает. Сейчас он готов попробовать еще раз.       Ведь Адалинда просто женщина. Наверное, это как раз то, что и нужно Нику.