Несуразная семья.

Рожать она почему-то решила именно в тот момент, когда ситуация меньше всего к этому располагала. Они только что вернули Диану и пытались попасть в безопасное место, отбиваясь от ищеек Семьи. Сейчас они ехали к найденному Бедой домику на окраине города. Адалинда сидела на заднем сидении, попеременно хватаясь то за вновь обретенную дочь, то за огромный живот, и стараясь не слишком сильно стонать и охать, от накатывающих схваток. Хэнк был за рулем, успевая следить за дорогой, присматривать за тем, чтобы ехавшие за ними Монро, Розали, Беда и Ву не отстали, а также подбадривать рожающую ведьму. Ник сидел на соседнем сидении и, кажется, единственный излучал абсолютное спокойствие. Он не спускал глаз с Адалинды, зная, что та находится на грани паники, а когда, словно почувствовав, что сейчас ей нужно больше всего, он обернулся к ней, то взял за руку и сказал: - Адалинда. Не волнуйся. Скоро мы прибудем в безопасное место. С нами Розали, она поможет тебе родить. Ничего не случится ни с тобой, ни с ребенком. Никто его не отнимет. И Диану никто больше не заберет. Я тебе обещаю. Никогда и никто не давал ей подобных обещаний. Никогда и никто не защищал ее безвозмездно. Никогда и никто не излучал столько силы и безопасности. Ник Беркхард ей не лгал. И Адалинда, за несколько месяцев немного привыкшая к нему, тянулась к тому свету, что он излучал даже в самых ужасных ситуациях. Поэтому неосознанно она сжала его руку сильнее, без намерения отпускать. Ник не возражал, теперь уже поворачиваясь к ней всем корпусом. Диана, немного подросшая за это время, внимательно и молча наблюдала за всем происходящим. Маме было больно из-за того, что внутри нее. Девочка чувствовала его. Оно было сильным и накрепко связано с ее мамой, мужчиной, державшей ту за руку и с ней самой. Мужчина по имени Ник ей понравился. Он напоминал Диане ее друга Мартина Мейснера, которого она знала с рождения. Тот тоже излучал это спокойствие, с ним никогда не было страшно. Дядя Ник, как она его мысленно звала, был таким же сильным, только от него, ко всему прочему, исходил невероятный свет, к тому же он связан с ее мамой. Диана ему доверяла. Они ехали еще двадцать минут, пока, наконец, не заехали в самую чащу леса, где стоял тот самый двухэтажный коттедж, выбранный Бедой. Первым делом все сразу сосредоточили внимание на Адалинде. Еще бы! Схватки сокращались, а рука Ника, которую ведьма была намерена не отпускать ни на минуту, уже потеряла чувствительность. Тем не менее, Розали была решительно против любого вмешательства в процесс родов ничего в этом не смыслящих мужчин. К помощи была привлечена Тереза, смотрящая на болезненно кривящуюся и постоянно стонавшую Адалинду так, будто из той скоро вылезет, по меньшей мере, схлынувший огнедемон, а не ребенок. Ник довел Адалинду до комнаты, которую наскоро приготовили для роженицы, уложил на кровать, а потом был выгнан спокойной, но не терпящей возражений, Розали, под жалобный взгляд Беды и взволнованный, почти панический Адалинды. - Все будет хорошо. Розали и Тереза помогут тебе. Здесь нас не найдут, – спокойно с расстановкой произнес Ник и, сам не понимая отчего, чуть сильнее сжал ее ладонь. - Диана… - Мы присмотрим за ней. Ник еще раз взглянул на большой и совершенно круглый живот Адалинды и какое-то странное чувство, не приходившее к нему на протяжении всей ее беременности, посетило его. Это было… волнение, может быть. Абсолютно осознанная мысль, что он действительно станет отцом, пусть и матерью будет женщина, которую он никогда не любил. В гостиной, где устроилась мужская часть их команды, было тихо и напряженно. Хэнк и Ву не убирали пистолетов, а Монро не переставал наворачивать круги по комнате. Маленькая Диана спокойно сидела на краешке дивана, рассматривая картинки в Бог знает откуда взявшейся книге. Девочка хмурилась. Маму увели, дяди Ника тоже нет, те, что остались с ней, нервничают, а книжка глупая и скучная. Пружинит диван, и рядом садится тот самый Ник. Да, он действительно излучает свет, ей не показалось. Диана закусывает нижнюю губу и нерешительно поворачивается к мужчине. - Мама? – тихо спрашивает девочка, уверенная, что ее поймут. - С ней все будет хорошо. Розали ей поможет. Диана кивает и снова отворачивается к неинтересной книге. Рыжехвост - от нее пахнет травами и не исходит никакой опасности. Розали-рыжехвосту можно доверять. Неожиданно на ее белокурую головку легла тяжелая мужская рука и легко потрепала. Это было знакомо. Так делала женщина, что когда-то забрала ее с собой – Келли. Через несколько часов приглушенных криков и нервного ожидания из комнаты раздался громкий, наполненный жизнью, детский плач, а следом вышла совершенно белая Тереза с глазами полными то ли ужаса, то ли безумного восторга. Она немая и ошалелая жестами показывала на комнату, приглашая войти, при этом что-то неразумно мыча. Первым очнулся Ник. В несколько прыжков он оказался около двери и вошел в комнату. Розали аккуратно заматывала малыша в приготовленную пеленку. Он был крохотным, и Ник мог разглядеть только движение маленьких ручек и ножек и слышать его кряхтение. - Это мальчик, Ник, – с улыбкой сообщила ему Розали, делая последний оборот ткани вокруг малыша. Гримм моргнул и посмотрел на нее. Женщина улыбалась ему, нежно покачивая малыша, будто предлагая подойти и самому убедиться. И Ник, как зачарованный, подошел, неловко складывая руки так же, как и Розали, а та аккуратно передала новорожденного и тут же отошла к кровати. Ник хотел прикоснуться к нему, к крохотному существу, что постоянно ворочался и издавал требовательный крик, но малыш перехватил его палец, крепко вцепившись маленькими ручками. - Дайте его мне, – послышался слабый, но твердый голос Адалинды. – Дай его мне, Ник. Естественно, он повиновался, аккуратно с заботой, которой и сам от себя не ожидал, перекладывая ребенка в руки Адалинды. Женщина расцвела буквально на глазах. Она была все также утомлена и измучена, но стоило ей увидеть младенца, прикоснуться к его ручке, почувствовать крепкое пожатие в ответ, и ее лицо озарила улыбка, которую Ник никогда раньше не видел. Ухмылка, ироничная усмешка, победный оскал – все в таком духе, но эта нежная материнская улыбка – никогда. Ник поразился представшей перед ним картине. - Я же говорила, он будет сильным, как ты, - тихо проговорила Адалинда, поглаживая сына кончиками пальцев, улыбка не сходила с ее лица. – Какой он чудесный, посмотри на него. Он такой красивый. Кажется, она ни к кому конкретно не обращалась, все продолжая что-то восхищенно нашептывать малютке, но Нику это было и не нужно. Он сам не сводил глаз с ребенка. В конце концов, он сегодня стал отцом. А то, что мать малыша Адалинда, не так уж и важно, если она может так смотреть и улыбаться его сыну.