Семью не выбирают

      — Ты моя мамочка? — драматично промолвил Тсу, не забыв пустить слезу. Дечимо поплохело: чудовище, определенно чудовище с непризнанным талантом к актерскому мастерству. Даже Хибари проникся — руки за тонфа отвел, а нападать так и не стал. Лишь стоял, как вкопанный, и несколько озадаченно взирал на дергающего его за брюки малявку. — Ты. Моя. Мамочка?       Как-то в помещении резко стало жарче, так что Небо схватил со стола какую-то папку и начал обмахиваться. Сейчас все просто взирали на картину: «ребенок третирует ГДК» и мысленно делали ставки на то, кто первым сдастся. И почкой чувствуя, что в этих ставках Тсу побеждает, Дечимо вспомнил все фильмы про злобных клонов и близнецов. Может это и у него так? Или научный отдел просто параллельно создавал клона Хибари и случайно намудрил с характерами?       — Попробуй заставь меня ответить…       — Так, брейк! — поспешил вмешаться Тсуна, искренне беспокоясь за сохранность кабинета и штанов хранителя. — Давайте мы сейчас выйдем и обсудим этот вопрос как взрослые цивилизованные люди.       — Ну пошли. Я научу вас разговоры вести! — пафосно заявил юный якудза-гопник и потащил новоявленных родителей к выходу из кабинета. Дечимо слегка был ни жив, ни мёртв, но предпринимать попытки массового убийства Кёя пока не спешил, так что было решено не волноваться. Из чего следовало, что Тсуна истерил мысленно.       Этот день обещал стать большей катастрофой, чем-то старое признание в любви Киоко-тян в одних семейниках. Даже ситуация схожа: снова Тсуна, снова безответная любовь и ребенок, взявший его амурные пустоши в свои руки. О том, что Облако ему не безразлично, Савада понял еще во время стычки с Мукуро, а в десятилетнем будущем он окончательно в этом убедился. Единственное, что тогда осталось для него загадкой, так это отношение самого хранителя к почившему боссу. С одной стороны, это очень сильно походило на безразличие, но с другой… С другой Тсуна наотрез отказывался это принимать, что-то пищал и ссылался на туманные неопределенности.       — Оя-оя, а мне можно с вами? — ещё одним раздражающим фактором в отсутствии личной жизни у Небес был Туман. Мукуро умудрялся оказываться не в том месте, не в то время ВСЕГДА, шутить так, что краснел даже Реборн, и своими действиями выводить Хибари из себя менее, чем за секунду. Вследствие последнего, правда, он часто летал благодаря приему «нога-седалище» Кёи, но даже это умудрялся делать грациозно. Тсуне оставалось лишь молча завидовать и восхищаться. И мечтать, чтобы тот ушёл домогаться до Хром, чего не случалось ни-ког-да.       — Ещё чего. Нечего делать ананасам при разговорах хищников, — Тсуна воспылал: его назвали хищником! — Только одному существу помимо нас разрешено присутствовать, а Савада Тсунаёши уже стоит рядом со мной.       Ясно. Даже Тсу хищник, а Дечимо всего лишь «существо». Жизнь прожита зря.       — Ку-фу-фу, как невежливо, Кё-чан. И разве трое это уже не толпа?       — Толпа, — покровительственно кивнул Хибари, — но нас два с половиной.       Тсуна даже предполагать не стал, кто он. Надежду даже грызть до смерти не пришлось — сама стухла.       Проведя пятнадцатиминутное заседание, в ходе которого Тсу говорил, Кёя кивал, а Тсуна страдал, люди все-таки пришли к консенсусу. Дечимо честно ожидал ярого сопротивления, угроз убийства и камикороса, но оказался приятно удивлен: Кёя согласился почти сразу. Это и радовало, и пугало одновременно… Но совершенно не мешало мечтать о совместном будущем.       Тсуна сладко зажмурился, представляя. Суббота, десять утра. В Вонголу спешить не нужно, так как со всей бумажной рутиной Савада разобрался накануне, а Кёя как раз вернулся с задания. Тсу еще спит. Дечимо просыпается первым, несмотря на отсутствие будильника, а Кёя всё ещё спит рядом. Он медленно перегибается через кровать, собираясь поцеловать возлюбленного…       Как в реальной жизни, получив тычок под ребра, подпрыгивает на месте.       Кёя с нечитаемым выражением произнёс: — Что бы ты себе там не вообразил, прекращай, — Тсуна густо покраснел и кивнул, осознав, что его неизвращённый мозг только что дошел до моральной НЦ-ы. В его личной жизни, конечно, что-то как-то уже было, но без инициативы со стороны Неба. Кёя ему нравился еще со времен Старшей Школы, так что любые отношения казались предательством и заканчивались, едва начавшись. Со временем подобный расклад начал напрягать всех, в особенности хранителя Урагана, так что было решено снять боссу проститутку. Девушка действительно пришла. Тсуна морально приготовился, собрался с мыслями и… Включил им мелодраму, налил вино и достал карты. За просмотром фильмов, едой и играми ночь пролетела незаметно. Тсуна остался доволен, а хранитель стал счастлив. Учитывая счастливый утренний вид куртизанки, Дечимо посчитали альфа-самцом. Так продолжалось какое-то время, пока его в коридоре не отловил всё тот же вездесущий Хибари и не пообещал камикорос за распутную жизнь. — Так что именно от меня требуется?       — Ну, — смущенно улыбнулся Дечимо, усердно выгоняя из мозга моральную НЦ-у. — Поживи какое-то время с нами в апартаментах. А там на месте разберёмся.       — Какое-то время? — возмутился Тсу, — да как бы не так! — но был проигнорирован.       Кёя же фыркнул, стукнул Тсуну тонфа, но согласился. Дечимо страшно захотелось петь.       Тсунаёши никак не мог уснуть. Чисто физически. Началось это около часа назад: он уложил ребенка спать и направился к себе в комнату за тем же. Но сам лечь не смог. Стоя у своей двери, Савада быстрым движением выключил в коридоре свет. И столь же быстро включил его. В конце коридора определенно кто-то был. Тсуна нервно сглотнул. Как поступать с убийцами было ясно, но что делать с призраками, возникающими только при выключении света? Дечимо вздохнул и выдохнул, собираясь с мыслями. Ему наверняка показалось. Сейчас он осторожно выключит свет, закроет дверь и пойдет спать. На счет «три». Раз, два-а… Твою мать!       Тсуна шарахнулся в сторону, больно ударился об косяк, успел прочитать молитву на четырёх языках, и всё это он сделал за секунду, пока вновь включал свет. Оно стояло там! Снова! А при свете исчезло! Тсуна видел только расплывчатый силуэт сверхъестественной нечисти, но даже этого ему хватило для сердечного приступа. Да, в этот раз должно было бы быть легче, ведь он уже встречался с иными, вроде Ромео и Деймона Спейда, но это лишь возбудило в нем ещё больший страх по отношению к потусторонним силам.       Ещё раз медленно вздохнув и выдохнув — ни черта это на самом деле не помогало, но Дечимо продолжал надеяться, что когда-нибудь поможет — Небо боком попятился к тумбочке под выключателем. Там, вроде бы, лежала изолента.       Быстро заклеив выключатель, превратив его в самый обычный вечный включатель, Тсуна, не отрывая настороженного взгляда от такого светлого и якобы безопасного коридора, вошёл в свою комнату. Закрыв дверь, Дечимо наконец вздохнул с облегчением, нарушаемым лишь легким раздражением на хранителя Урагана, что настоял на ненужности замков. Видите ли, никто в здравом уме не захочет беспокоить босса, а запираться от будущей жены глупо. Сейчас Тсуна бы многое отдал хотя бы за маленький засов.       Не придумав ничего лучше, чем придвинуть к двери тумбочку — на шкаф силы бы не хватило, да и Тсуна боялся банально его уронить — Дечимо прилег на кровать. Свет в комнате выключать не хотелось. Но и спать с ним было невозможно — при столь ярком освещении не уснул бы и Ламбо. Что же делать? Небо с сомнением оглядел помещение. Так, кажется в одном из шкафов лежал светильник, заботливо подаренный Бьянки и потому ни разу не использованный. Дечимо искренне надеялся, что техника работает.       Щёлк!       Вот и всё. Свет был потушен, настольная лампа включена, а довольный Тсуна лежал в кровати. За всей этой возней страх немного отступил, так что убедить себя в лёгком приступе паранойи оказалось несложно. Савада бесстрашно взглянул на дверь: шах и мат, нечисть. Вот только под ложечкой противно засосало, хотя Тсуна никак не мог понять почему. Что-то не так. Что-то опре-…       От ужаса парень замолчал даже мысленно. Из-под двери должен был проникать свет, оставленный в коридоре, но его не было. В углу комнаты царила темнота.       Вспомнив, что он великий мафиози, который не боится всяких там призраков, Дечимо с головой нырнул под одеяло. Как-то давно Мукуро долго издевался над монстрами, неспособными увидеть жертву под куском ткани. Тсуна тогда кивал и удивлялся этой странности, лишь сейчас в полной мере осознав сарказм хранителя. Осторожно высунув голову, Дечимо огляделся. Стало только страшнее, но невозможность видеть происходящее пугала куда больше. Тсуна искренне старался не моргать лишний раз, хотя особо это не помогало.       В помещении раздался скрип. Тсуна кожей чувствовал, как дверь медленно приоткрывается, без помех отодвигая не такую уж и надёжную тумбочку. Раздалось шипение электричества. Свет пару раз моргнул, не угасая до конца, но уже доведя Небо до предобморочного состояния. Позади раздалось какое-то шуршание. Кровать прогнулась, словно под чьим-то весом, свет снова моргнул и на этот раз погас.       Тсуна наугад ударил ногой. Тварь над ним зашипела и, протянув свою лапу над обомлевшим Савадой, зачем-то включила свет. Как оказалось, с самой лампой все было в порядке. Как и с Тсуной. Чего нельзя было сказать о Хибари.       — Хи-Хибари-сан?! — Ошеломленно пробормотал Тсуна, напрочь забыв о вежливости. — Хибари Кёя! Ты вообще думал, что делаешь?! Я же от ужаса чуть не умер! Все знают, как сильно я боюсь призраков! Как тебе вообще пришло в голову меня пугать?! Эти выходки в коридоре… Это, это возмутительно!       Хибари сдавленно фыркнул, потирая ушибленный глаз, и со всей своей невозмутимостью ответил: — Бить своих хранителей возмутительно, обвинять их чёрт знает в чём — тоже. А прийти в свою комнату — ничего возмутительного нет.       Тсуна опешил, даже забыв покраснеть после слова «свою».       — То есть как это: «чёрт знает в чём». Это ведь ты сейчас стоял в коридоре? Кёя фыркнул, а Тсунаёши побелел: — Я влез через окно.       Тсуна смотрел на Кёю, Кёя смотрел на Тсуну. В комнате стояла тишина.       — Но ес-сли это не ты, то кто…? — Тсуна умолк. Половицы за его спиной заскрипели, а интуиция сладко напомнила, что они в этой комнате не одни. Крепко зажмурившись, так, что перед глазами заплясали белые круги, Дечимо осторожно повернулся к светильнику. Сердце как сумасшедшее выстукивало азбуку морзе «не открывай глаза!», но бесстрашный мафиози всё же это сделал.       — Бу! — сказало чудовище и погасило свет. Спальня наполнилась беззвучным визгом.       — Пап, мам, доброе утро. А кто это?       — Чудовище, — мрачно ответил Кёя, зло зыркнув на оное и с силой намазав на хлеб масло. Весь его вид кричал о раздраженности. А круги под глазами ещё и о крайней степени недосыпания.       — Чудовище? — В изумлении переспросил ребёнок, внимательно рассматривая оное. — Какое-то оно не страшное.       — В глаз получил, вот чары и рассеялись, — ответил хранитель Облака.       — А тогда почему у тебя тоже фингал под глазом?       — С меня пример берёт, ку-фу-фу, — заговорил, наконец, призрак, больно получив ложкой по лбу от Савады. — Тсунаёши-кун, за что?       — За дурной пример, — прошипел Дечимо, потирая аналогичный фингал.       Накануне вечером, выключив свет и таким образом напугав Тсуну, Мукуро совершил непозволительную ошибку: не учёл рефлексы босса. Хотя пример Кёи должен бы был его остановить. Савада, увидев перед собой довольную рожу хранителя, прийти в себя не успел и по инерции залепил тому в глаз. Мукуро, обалдев от происходящего, ответил боссу тем же. Потратив десять секунд на осознание ситуации, взрослые всё же пришли в себя. А потом с дьявольским смехом, адским шипением и нервной икотой попытались убить друг друга. И все это шепотом, ибо тихо! Ребёнок спит!       — М-м, ясно, — как-то чересчур задумчиво протянул Тсу, однако, довольно быстро придя в себя и начав выпрашивать у отца шоколадки к чаю.       Вдохновившись примером своей молодой версии, Тсуна тоже крепко задумался. Во всей этой истории, произошедшей вчера, что-то не укладывалось. Что-то было не так. О чём-то они забыли… Стоп. По порядку. Вчера он уложил спать Тсу, встретил Кёю, нашипел на Мукуро… Сто-о-оп, если с Кёей все было понятно — он теперь тут вроде как живёт, то зачем припёрся Туман?       — Мукуро, что ты тут делаешь?       — Ем.       — Глобально.       — Живу.       — Не настолько. Нафи… Зачем ты вчера пришёл? Ни за что, не поверю, что просто поиздеваться, — Туман посетило озарение.       — А, так ты про это, — со скучающей миной протянул Рокудо, словно речь шла о вчерашней погоде. — Я тут немного подумал и заметил одну странность. Ты ведь Тсу в честь себя назвал?       — Ну, что-то вроде, — озадаченно произнёс Дечимо. Честно говоря, он вообще не думал как-то называть ребёнка. Сказал то, что первое в голову пришло, чтобы их с клоном не путали. В тот момент было чуточку не до имён. — А что?       — Да так, — туманно ухмыльнулся хранитель, тут же явив свою дьявольскую сущность. — Тебе не кажется, что называть ребёнка сокращением своего имени попахивает нарциссизмом? Вот то ли дело, если бы не только своим, а в честь одного из хранителей, например. Думаю, Тсукуро звучит просто замечательно.       Савада от такой наглости дар речи потерял. Он что, хочет чтобы Тсуна потратил чёрт знает сколько времени на переделку документов из простой прихоти иллюзиониста?!       — Только через мой труп, ананасовая фея. Если изменять под чьё-то имя, то только под моё, — мрачно прошипел Хибари. Мукуро даже оскорбиться не успел, как был перебит восторженным Тсу.       — Фея? Так ты моя фея-крёстная?       Неизвестно, сколько времени думал Мукуро и думал ли он вообще, но ответ он дал подозрительно быстро и самоуверенно: — Ну конечно. Как можно сомневаться?       — А волшебная палочка у тебя есть?       — Естественно, — Рокудо с пафосом продемонстрировал трезубец. — Даже две. Но вторую я достану только для твоего папы, ку-фу-фу.       — Мукуро!       — Молчу-молчу. Не нервничай, Тсунаёши-кун, я же шучу, — Дечимо краснел, прямо-таки пылал и судорожно размышлял, как бы избавиться от Рокудо. Если это хохлатое нечто продолжит влезать в его личную жизнь, о спокойной жизни с Кёей и Тсу можно будет забыть навсегда. Вот только как теперь от него избавиться? У хранителей вопросов не возникнет — ну достал и достал, благо у них ещё Хром есть, а вот объяснять ребёнку, куда пропала фея-крёстная… Чёрт бы его побрал. Забрать Тсу и предоставить Мукуро Кёе ручки так и чесались, но предыдущая мысль всё ещё была довольно осязаема. Плюс Тсуна боялся, что от кухни они не оставят и камня на камне. Видимо, придётся смириться, как бы этого ни не хотелось.       — Девять на часах уже пробило, так что не пора ли вам испариться, госпожа фея? — раз уж вариант избавления от иллюзиониста потерпел крах, Тсуна решил хотя бы просто сократить пребывание оного в апартаментах. От его наглой физиономии уже начинала болеть голова, да и синяк под глазом неприятно ныл.       — Не пора. Плохо ты знаешь сказки, Тсунаёши-кун. Магия исчезает в полночь, но феи все равно остаются. Ку-фу-фу, — Дечимо устало вздохнул и, заметив, что Кёя вытащил тонфа, всё же решил не обращать внимания. Сейчас бы только выпроводить отсюда ребёнка, и можно будет предоставить хранителей самим себе. Тем более им и без него весел… Стоп. Сто-о-оп. Савада нахмурился, вспоминая очередную подколку Реборна. Быть не может, они что, любовники?       Тсунаеши внимательно оглядел обоих. Хибари просто источал жажду убийства, а Рокудо продолжал хитро улыбаться и таскать из хрустальной вазочки конфеты. Как есть любовники. И это все объясняет, как внезапную относительно миролюбивость Облака, так и появление в спальне Тумана. Ах они… сволочи.       «Так, не время раскисать» думал мафиози, прикидывая, как бы поступить в данной ситуации. Он все-таки босс мафии, так что просто пожелать этим двоим совет да любовь и самоустраниться — не выход. Тсуна умён, силён, обаятелен и невероятно красив. А по части самовнушения он вообще любому фору даст. Так что отбить у Тумана его Кёю не должно стать проблемой. Нужно всего лишь собраться с мыслями и набросать план. Что бы на его месте сделал Реборн?.. Черт, неудачный пример. Реборн бы на его месте даже не оказался. Придётся брать в качестве объекта для подражания Бьякурана — вот уж чья хитрая задница в любой ситуации вывернет все так, как ему хочется. Итак, что бы сделал Джессо?       Перед глазами тут же возникла картина: всё та же кухня, завтракающий Тсу, скрыто воркующие Мукуро и Кёя и Бьякуран, весело пожирающий зефир. То есть, от реальности картина отличалась только отсутствием Дечимо. Для главы Мельфиоре первостепенной задачей стало бы обозначение собственных интересов и ограничение к ним доступа остальных. Грубо говоря — надо избавиться от Мукуро так, чтобы Кёя и Тсу ничего не заподозрили. Значит, с кухни нужно прогонять не иллюзиониста, а сына и жену (на этой мысли Тсуна не смог сдержать нервный смешок; Рокудо и Хибари странно на него покосились, но комментировать не стали). Как это сделать? Наиболее логичным было попросить Кёю доставить сына в школу, но этим им бы следовало заняться вместе. Все-таки первый учебный день и все дела. Так что этот вариант отпадает. О! Необязательно заходить так далеко! Можно просто уговорить Кёю помочь ребёнку собраться! Нескольких минут как раз должно хватить, чтобы Савада смог поговорить с Туманом.       Тсунаёши так и сказал. Кёя и Тсу самоустранились в соседнюю комнату.       — Мукуро-кун, понимаешь ли ты, зачем я тебя сюда позвал? — вкрадчиво начал Савада, тут же отметив, что вообще-то никуда никого не звал. Дурацкая логика, выключись.       Туман снисходительно улыбнулся: — Ну, разумеется. Хотя столь сильное желание избавиться от меня слегка коробит.       — Значит ли это, что мы друг друга поняли? — «… и ты больше не станешь мешать налаживанию моей отсутствующей личной жизни?»       — Конечно. Надеюсь, мои требования повторно пояснять не надо? — Ласково поинтересовался Рокудо. У Тсуны глаз дёрнулся.       — К-какие еще требования?       — Тсукуро. Если назовешь в мою честь, то особо надоедать не буду, но присутствовать здесь ты мне не запретишь.       У Дечимо начался незапланированный нервный тик. Из комнат донесся какой-то грохот и яростное обещание камикороса. Неизвестно, воспринял ли Савада все происходящее на свой счет, но войну зарвавшемуся хранителю объявил. Мысленно. Правда ребёнка переименовывать все равно пришлось. Первый школьный день был сорван.       Дечимо проснулся посреди ночи. В особняке было тихо, даже несмотря на Кёю, с маньячным видом что-то печатающем в ноутбуке. Делал он это подозрительно тихо. Легко оглядев комнату на наличие посторонних объектов — свет от ноутбука хранителя был чертовски ярок, — Небо устало поморщился и перевернулся на спину. Спать не хотелось совершенно. Полежав для приличия минут пять с закрытыми глазами, Тсунаёши окончательно осознал, что выспаться ему не удастся.       Тихо приподнявшись с кровати — Кёя и глазом не повёл — Тсунаёши направился в единственное место, где его всегда ждали и были рады видеть: на кухню. Миновав дверной проём, который во время того случая с Мукуро выпил у него так много нервов, Дечимо прокрался вперёд. Вопреки здравому смыслу, на кухне было светло.       На секунду замерев, чисто ради того, чтобы удивленно почесать затылок, Тсуна попытался понять, откуда именно идёт свет. Но сколько он не осматривался, освещение все равно шло от распахнутого холодильника. В комнате помимо Тсуны никого не было.       Первое пришествие Рокудо до сих пор было свежо в памяти, так что по идее бояться было некого. Но всякий раз, стоя в темноте, Тсунаёши вспоминал тень в коридоре и начинал бояться еще сильнее. С такими хранителями только к психиатру ходить.       Тихо-тихо, стараясь не потревожить очередного монстра, Дечимо стал медленно обходить стол, преграждавший путь к холодильнику. Наверняка его накануне забыл закрыть либо Кёя, либо он сам. Вот только возле самого агрегата ноги к полу так и приросли: перед холодильником кто-то сидел.       Не зажженные свечи, пентаграмма, нож… Разрезанные ананасы и маньяк Тсукуя, названный так ради компромисса в семье Вонгола. Дечимо был в замешательстве.       — Ребёнок, что ты делаешь? — от удивления Небо даже забыл отругать ребенка за… столь позднее времяпрепровождение.       — Призываю удачу, — гордо оповестил его мальчик, отпиливая от фрукта еще один кусок.       — Но зачем ты для этого режешь ананас? — на Тсуну посмотрели, как на идиота, и лекторским тоном продекламировали.       — Мне так мама сказал. Чем больше ананасов страдает, тем веселее жизнь становится. Сок будешь? — Тсуна отрицательно покачал головой, сделав мысленную пометку прибить Хибари. — Ну как хочешь. А дольки?       На это Тсуна решил всё-таки кивнуть, дабы прояснить некоторые ранее не замеченные подробности.       — Кстати, зачем ты это делаешь, я понял. А про пентаграмму и свечи тебе тоже мама сказал?       — Не, это объяснила фея-крёстная. Если что-то делать, так с пафосом. Я, правда, пафос нигде не нашёл, как и спички. Обидно, если из-за этого ничего не сработает. — Тсуна мгновенно заверил пригрустнувшего ребёнка, что все будет в лучшем виде. И решил настучать по шапке еще и Мукуро. С таким воспитанием у них маньяк-оккультист со склонностью к идиотизму вырастет. Что именно из всего этого самое страшное, язвительно подсказала низкая самооценка. Жизнь — боль.       — Пап, у нас так ананасы скоро закончатся. Можно вместо них гранаты использовать?       — Не знаю, спроси у мамы.       — Сейчас спрошу, — Тсуна подавился ананасом, пытаясь удержать ребёнка на месте, но тот уже вылетел с кухни и, судя по хлопнувшей двери, оказался в их спальне.       Спустя мучительно долгие минуты дверь снова открылась. Мальчик пожелал всем спокойной ночи и, вроде как, ушёл к себе. Дверь снова распахнулась. На этот раз по коридору с мучительной неотвратимостью проехался в кресле Хибари. Тсуна так и стоял в пентаграмме, с ананасами и возле раскрытого холодильника. Его личный Франкенштейн зловеще уточнил: — Мама, значит?       — Угу, — Тсуна не знал, действительно ли ананасы призывают удачу, но какое-то наркотическое опьянение они приносили точно. Пока Кёя подъезжал ближе, Тсуна думал о романтике.