Семью не выбирают

      Тсу весело подмигнул отцу и направился в сторону окна. Если Дечимо и хотел ему что-то сказать, то это так и осталось тайной, покрытой мраком. В горле Неба резко пересохло, а мысли трусливо спрятались за корки мозга. Тсу направился к человеку, опозориться перед которым хотелось меньше всего. Бедный-бедный…       Хаято…       Вообще, Тсуна мог бы и радоваться, что ребенок выбрал именно его. Неизвестно к каким бы проблемам привела его жизнь, дергай сын за штаны того же Хибари или — упаси Бог! — Занзаса. А Гокудера — зло настолько знакомое, что уже и не зло совсем, а так, хомячок с динамитом. Вот только помимо этого, подрывник также являлся лучшим другом Десятого. Первым, фанатичным и неповторимым.       — Го-Гокудера-кун, тут такое дело, — Дечимо смотрел в эти полные преданности глаза, осознавал свою власть и чувствовал себя все паршивее и паршивее, — не мог бы ты помочь мне присмотреть за Тсу? Временно.       — Все, что прикажете, босс! — Тсу просиял и с довольным видом взглянул на отца. Идеальная мать была найдена. Видимо выражение, с дуру ляпнутое Ламбо, «мать моя Гокудера» начало обретать смысл.       Тсуна проснулся ровно за полчаса до будильника, чтобы с удивлением обнаружить пленительный аромат блинов и столь же сильный запах гари. Дечимо немного полежал в кровати, решая: идти ему все проверить или поспать еще? Решил спать дальше — мир без него не падет. Зато, судя по звуку, пала ваза, подаренная Дино. Так что встать все же пришлось и, неловко шагая босыми ногами, направиться на кухню.       На кухне стояло два шеф-повара и две тарелки с блинами. Точнее с углем и блинами. И если ужасающая готовка Хаято была чем-то привычным, то у себя таких талантов к кулинарии Тсуна не припоминал. А потому к готовке ребенка отнесся даже с большим подозрением, чем к кулинарии Бьянки. С ней хоть понятно было, чего ожидать.       — Доброе утро. Вижу, его вы провели с пользой. Как у кого успехи? — по смущенному лицу хранителя Дечимо видел, что успехи слегка не очень, но Тсу был в восторге, и его радость заслуживала того, чтобы быть услышанной…       — Привет, пап. Это все тебе! — … Но не съеденной. — Мама учил меня готовить. Как видишь, уже классно получается и почти идеально. Надо было бы чуть поменьше перца положить, и они были бы совсем как магазинные.       — Магазинные? — Тсуну передернуло от упоминания перца. Хорошо хоть не порох.       — Ну да, те, что справа, — Дечимо с облегчением вздохнул. Все же Хаято оказался достаточно предусмотрительным, чтобы не замучить их голодом.       Блинчики, обильно политые кленовым сиропом, были с удовольствием съедены. То черное нечто тоже было попробовано. Тсуна, пожалуй, впервые задумался о родстве Бьянки и Хаято, хоть серьезного отравления и не последовало.       Но что-то определенно было не так. Несмотря ни на что.       Подняв свои большие и чересчур умные для своего возраста глазки, Тсу задумчиво закусил губу. Судя по рассказам Наны, Савада-старший в этом нежном возрасте только и делал, что падал, жаловался, плакал и снова ныл. Поведение ребенка же никак не подходило под это описание. В голове Дечимо всплыл разговор с Верде, пытавшимся объяснить, что же такое он создал.       Учёный на полном серьезе утверждал, что согласно цепочке ДНК клон полная копия Тсуны, но… Всегда существует это противное «но». В отличие от Десятого, чей характер формировался годами посредством общения со сверстниками и встреч носа с асфальтом, в голову Тсу необходимую информацию просто загружали. Не сразу, конечно, чтобы в голове клона не образовалась окончательная каша. Но, как показала практика, каша там все-таки была. Иначе как объяснить Гокудеру в роли мамы?       Тсуна задумался. По сему выходило, что Тсу очень умный, хоть и немного запутавшийся, ребенок со склонностью к становлению киллером. Разум так и рисовал повзрослевшего сына с прической под ананас, красным глазом и Мукуро в роли бойфренда. Почему-то в наклонностях сына Дечимо даже не сомневался, но успокоения это не приносило. Даже наоборот: пугало.       Искоса взглянув на не менее задумчивое, чем он сам, чадо, Дечимо продолжил мозговой штурм. Похоже, что сейчас все так или иначе ведет Тсу к вступлению в банду Кокуе. Но как это исправить? Есть ли у них с Хаято еще шанс спасти мальчика? Может, у них получится превратить его в обычного ребёнка?       Тсу сладко потянулся и широко зевнул, явно высказывая свое мнение насчет затянувшегося молчания, и слез со стула, намереваясь вернуться в свою комнату. Так бы все и закончилось, если бы Дечимо не пришла в голову гениальная мысль: — Ребят, а не сходить ли нам в парк аттракционов?       Мало кто видел мафиози в парках развлечений, поскольку те предпочитали арендовать для своих развлечений парки целиком, а кто все же видел — запоминал зрелище на всю жизнь.       Тсунаёши был одет в чёрные джинсы и белую рубашку, в которой отчаянно пытался расстегнуть верхние пуговицы, но что-то как-то с переменным успехом. Пальцы путались и царапались о металлические пуговицы, а от жары на улице суета только усиливалась. Привыкший к знойному лету Японии, Савада почему-то считал, что в северной Италии прохладнее. Однако куда там.       Где-то на периферии крутился Тсу в ставших привычными милитаристических шортах и красной футболке. Рядом как статуя стоял Гокудера. Последний был в строгом костюме и пафосных солнцезащитных очках, подключенных к гарнитуре — новая разработка Джаннини. Дечимо спрашивал на прямую, предполагал, снова спрашивал и, не получив внятного ответа, вновь терялся в догадках, как Хаято еще не хватил перегрев в такую погоду. На него же даже смотреть было жарко. Не спасал даже вентилятор на батарейках, заботливо направленный подрывником на босса. Если в школе Дечимо был уверен, что его хранитель не человек, то теперь окончательно уверился, что он то самое пресловутое НЗЖ* с планеты Яда, Жары и Взрывов. Причем этот НЗЖ вполне разумен, ибо говорит на четырех языках включая собственный**.       — Куда пойдем, босс? — деловито осведомился хранитель, всеми силами строя из себя гангстера. Тсуна с тоской огляделся по сторонам, насчитал не менее десятка людей в черном (полностью арендовать парк он не стал, а на охране Хаято настаивал) и, пожав плечами, повторил его вопрос Тсу. Ребенок захотел американские горки.       Едва увидев адское приспособление, Дечимо осознал всю провальность затеи с парком. От головокружительной высоты сердце ухнуло куда-то в район желудка, а колени слегка подогнулись. Небо не спасали даже опыт в полетах и Х-баннер — в режиме посмертной воли, в моменты смертельной опасности почему-то боязнь высоты совершенно исчезала. Так или иначе, проблема была, а желания опозориться перед Тсу и Хаято совершенно не было. Черт, что же ему делать?       — Эм, Тсу, а может начнем с чего-нибудь более безобидного? С карусели, напри-…       — Нет, — отрезал мальчик.       — Ну ладно, — попытка «откосить» с треском провалилась.       Гокудера озадаченно нахмурился: — Десятый, что-то не так?       — Н-нет, все в порядке, не волнуйся, — Тсуна уверенно закрутил головой, стараясь избавиться от просыпавшейся личности «Никчемного». Ураган подозрительно прищурился и цокнул языком. Не поверил.       — Если так, то ладно. Но знайте: я ваша правая рука, и вы всегда можете на меня положиться, — еще трижды кивнув, для убедительности, Дечимо мысленно скривился. Они с Хаято одногодки, бывшие одноклассники, лучшие друзья от слова СОВСЕМ, и все равно тот регулярно переходит на официальный тон общения: вы то, вы это… Тсуна упирался как мог, но переучить хранителя оказалось выше его сил. И если в школе тот еще иногда обращался к боссу на «ты», то после официального наследования Вонголы исчезло и это. Иногда даже возникала шальная мысль попросить Реборна выстрелить в него той особой пулей, чтобы как в прежние времена воскреснуть в одних трусах и, крича «я переучу тебя силой своей Посмертной Воли», все-таки достучаться до его разума. Но всякий раз вслед за идеей возникал здравый смысл, напоминавший, что Тсуна хоть и идиот, но не ЭКСТРЕМАЛЬНО клинический.       Почти отстояв положенную очередь — большинство посетителей разбежалось, увидев злого Урагана — компания «Савада плюс один» оказалась около заветной кассы. Тсуна искренне надеялся, что порядочный продавец не станет продавать билеты ребенку до двенадцати лет, но тот оказался слишком испуганным Хаято, чтобы отказать. Последняя надежда не упасть в грязь лицом стремительно уползала.       Настал момент икс. Первым в адскую вагонетку сел Гокудера — чёрт, и почему именно на первых местах? — следом за ним сам — Тсуна, и замкнул процессию Тсу. Ремни безопасности были опущены. Ураган был убийственно спокоен, сын изнывал от нетерпения, а Дечимо просто молился.       «Если я переживу сегодняшний день, то больше никогда не буду отлынивать от работы! Аминь».       Мини-поезд начал набирать ход. Тсунаёши зажмурился, крепко вцепился в поручни, а потом и в Гокудеру. Он и сам не успел понять, когда успел подцепить того за руку и уткнуться хранителю в плечо. Хватка, должно быть, была мертвой. Сердце с силой колотилось о ребра, от людских криков в ушах звенело. Тсуна искренне старался держать себя в руках. Выходило примерно как у Ламбо, когда тот пытался не рыдать. Жалкое зрелище.       Он даже не понял, когда всё за кончилось.       Дечимо медленно разлепил глаза, почувствовав мягкое касание к волосам. На него смотрели взволнованные глаза Хаято, который снова увидел босса в неприятном свете. Вот только была одна загвоздка. За своими метаниями Тсунаёши не хотел видеть очевидного: глаза подрывника были расширены, щёки пылали, а сам он выглядел взъерошенным, как после бурной ночи. Хранитель неловко вздохнул.       — Босс, простите, я обязательно искуплю свой проступок, но мне срочно нужно бежать! Простите! — мгновенно выскочив из захвата Дечимо, Хаято сбежал. Но если Тсуна и видел в этом что-то странное, то внимания все равно решил не обращать. Ни к чему ему голову забивать ещё и этим.       — Пап, пошли мороженку есть!       Тсуне было дьявольски скучно. С недавних пор это слово стало его любимым и мелькало в разговорах даже когда речь не шла о Рокудо Мукуро. Осень в Италии была тёплой, но порой невероятно дождливой. Унылой. Дечимо устало опустился головой на документы, от которых уже кругом шла голова, а мысли становились цвета погоды. Тсунаёши и сам не знал, что это за цвет, но он казался невероятно подходящим. В этот день он бы с удовольствием оказался где-нибудь в районе Сицилии… Хотя нет, там сейчас тоже холодно, так что лучше уж в Турции. Лежать на пляже, есть мороженое и позволить командовать этим дурдомом, неудачной шуткой обозванным Вонголой, тому же Мукуро. Иллюзионист человек весёлый, с фантазией, семью губить — скорее всего — не станет, а вот трэш и адское веселье организует. А если уж Кёя и Фран согласятся поехать, а Хром останется руководить бумажной работой… Ммм. Лепота…       В дверь звучно постучали. Дечимо лениво поднял голову, не удосужившись отлепить ото лба прилипший отчет.       — Гокудера-кун, входи, — больше стучать было некому. Хранитель Урагана быстро приоткрыл дверь и боком в неё вошел. Тсуна скорее инстинктивно почувствовал запах дорогого английского чая. Вообще-то, чёрный чай Дечимо не любил, но так как Хаято умел заваривать только этот, то выбора особо не оставалось.       — Вария убила не того человека? — удивленно осведомился хранитель.       — Да, а как ты узнал?       — У Вас на лбу отпечаталось, — подрывник раскрыл перед Тсуной зеркало и… Доказал, что не соврал. Весь лоб был в сетке синих чернил. Дурацкие гелиевые ручки. — Влажные салфетки дать?       — Буду признателен, — Небо хаотично начал тереть лоб. — Тсу еще не привезли?       — Нет, у него тест по итальянскому. Будет позже.       — Ясно.       Хаято странно посмотрел на босса, вздохнул и, обойдя стол, подошел вплотную к нему.       — Десятый, вы плохо стерли. Давайте я.       — Эм, хорошо. — Дечимо зажмурился, скорее по инерции, чем действительно из необходимости. Он чувствовал, что хранитель сосредоточился, как и всегда выполняя поручения босса. Для него не существовало разницы в приказах, будь то поход за едой или убийство, он всегда выкладывался на полную и брал на себя всю ответственность за неудачу. Для Урагана не существовало полутонов, и за эту ясность Небо был ему благодарен.       Хаято мягко приподнял голову Тсуны за подбородок. Дечимо чувствовал, насколько близко тот находился, кожей ощущал рваное дыхание, касание чуть шершавых пальцев ко лбу, влажную ткань. Повинуясь внезапному порыву, Тсуна открыл глаза. Зрачки подрывника были и без того расширены, но встретившись взглядом с боссом, они, казалось, заполнили всю радужку. Парень густо покраснел.       — Десятый, я… — их отделяло всего пара сантиметров…       Как дверь резко распахнулась.       — Я вернулся! — радостно проорало маленькое торнадо и подбежало к отцу, мгновенно взобравшись ему на колени. — У меня 90 баллов за тест! А еще Марчелла сказала, что…       Хаято принял свой самый унылый вид, взял поднос и молча удалился. Тсуна так и не понял, что именно между ними случилось — или не захотел понять, — но всё равно чувствовал себя глупым и безмерно виноватым.       Начальную школу окружили люди в черном. Их было как никогда много, знатоки утверждали, что даже при вооруженных терактах они собирались в меньшем количестве. Простые обыватели понятия не имели, что могло их сюда привести, причина же была проста: у «первого би» был открытый урок. Тсуна искренне старался не выглядеть, как крестный отец из одноименного фильма, но выходило у него из рук вон плохо. Причем, еще непонятно почему. То ли причина была в истинно «царственной» ауре, как называл ее Гокудера, то ли в самом подрывнике и Мукуро, маячащих у него за спиной. Но если Хаято производил впечатление заклятого мафиози из все того же фильма, то Рокудо больше тянул на топ-модель, непонятно как оказавшуюся в их компании. Противоречивенько.       — Доброе утро, класс, дорогие родители. Я попрошу тишины. Время начать урок, — Тсуна тихо вздохнул. По какой-то негласной договоренности люди образовали вокруг него круг радиусом полтора метра, входить в который явно не спешили. Хотя тот же Мукуро многих интересовал до чертиков. — Откройте ваши учебники на странице восемьдесят два. Текст «необходимость соблюдать правила». Кто хочет прочесть? Хорошо. Начинай, Тсу.       Дечимо с умилением взглянул на сына, отважно вставшего над партой. Мальчик читал громко и отчетливо, совсем не так мямлил Тсуна в его возрасте. Гордость Вонголу так и переполняла, даже несмотря на весьма навязчивые взгляды с него на ребенка. «Сравнивают» понял он.       Тсу с искренним весельем дочитал, улыбнулся и повернулся в сторону родителей: — Классно я читал, да, пап? — Дечимо от неожиданности прикусил язык.       — Разуме-…       В помещении раздался свист, лязг и грохот. Пуля пробила окно, но вовремя среагировавший Мукуро отбил ее обратно и тут же встал перед Тсуной, готовый к бою, с плотно сжатым трезубцем в руках. Хаято мгновенно выхватил пистолет и, подбежав к окну, сделал несколько выстрелов. Оставалось лишь связаться по гарнитуре с остальными.       —…ется. Ты молодец, Тсу. Простите за это безобразие. Продолжайте урок, — учительница в шоке смотрела на Саваду, который и бровью не повел, пока в него стреляли. Кто же знал, что подобные ситуации для него мягко говоря не в новинку?       — Алекс, какого черта?! Вы уже узнали откуда стреляли? — люди, пребывая в шоке, молча выслушивали разговор Хаято с кем-то неизвестным. — Из заброшенного здания? Вы совсем ту… Как можно было его не проверить? Нашли тех, кто стрелял? Кёя нашёл? Как «было четверо»?! — Гокудера, осознав, что он в центре внимания, сбавил тон и перешёл на откровенное шипение. — Да мне плевать, что у него плохое настроение! Как можно быть настолько безответственным?!       Тут уже проснулся Тсуна, обработавший только что услышанную информацию. Его голос был как никогда тих и спокоен, но доверенные люди знали, что именно его следует опасаться больше всего.       — Гокудера-кун, мне послышалось, или они не проверили заброшенное здание?       — Босс, не нервничайте, Хибари уже взял ситуацию под свой контроль, так что… — с улицы послышался взрыв, — … Так что проблема скоро исчезнет.       — Гокудера-кун, проблемы не устраняют, а решают. Я с вами в поместье поговорю, — Хаято нервно вздохнул и стал выглядеть еще более преданным, чем ранее. Как и всегда, когда Дечимо злился. Тсу назвал это «эффектом Гоку».       Тем временем в себя пришла учительница, и урок продолжен всё же был.       На Дечимо странно косились до самого конца, но постепенно к нему все же привыкли. Этот вывод Тсуна сделал из обилия номеров телефонов, аккуратно подсунутых Туману. Мукуро посмеялся, но всё же все взял. Отказывать милым замужним и не очень дамам было не в его правилах. Однако звонка на перемену с нетерпением ждали все.       — Ну как я тебе? — деловито осведомился Тсу.       — Шикарен.       — А маме все понравилось?       — Ага.       — Совсем-совсем всё?       — Конечно.       — Раз так, то мы с мамой можем снова сходить в парк развлечений?       — Не знаю, спроси у мамы, — Тсуна замер, поняв что именно он только что ляпнул. — Ой! Гокудера-кун, прости, я вовсе не это хотел ска-…       — Все в порядке, Десятый, — серьезно ответил хранитель. — Для вас я готов быть хоть бабушкой.       Где-то на периферии кто-то заржал. _______________________ *НЗЖ — термин, придуманный Гоку. Расшифровывается как «Неопознанное Загадочное Животное». **Имеется в виду язык, который придумал Хаято на уроках. Вдруг кто не помнит.