We Undead

Город уже давно погрузился во тьму. И, казалось, только в одном единственном доме с самого вечера не гас свет, а его владелец мучился то ли от бессонницы, что уже стала плёвым делом, то ли от пожирающих голову неразборчивых мыслей, спровоцированных одним лишь телефонным звонком.

«— М-Мэтт… Мэтти, забери меня, пожалуйста. — Чарли? Что случилось? Ты где?»

Тогда на вопросы ответов на последовало, послышался один только глухой шлепок, а ударник, чьё сознание не до конца отошло от полудрёма, ещё несколько минут пялился в экран телефона, расфокусированным взглядом сверля название контакта в журналах вызова. Когда на парня всё-таки снизошло озарение, тот подскочил с дивана, натянул первую попавшуюся футболку, наспех надел кроссовки и, накинув на плечи куртку, рванул на улицу. Добравшись до собственной припаркованной машины, он опёрся руками о капот и поднапряг только-только расслабившиеся извилины. Джордан позвонил поздно ночью — судя по голосу, был пьян — вероятно, он просил его забрать откуда-то — значит, звонил из какого-то бара или клуба — второе отпадает, поскольку он не был фанатом чересчур громких тусовок с безвкусной музыкой — выходит, он в баре. Теперь Мэтт воодушевлённо лизал губы, заводя машину и направляясь в единственный паб, о котором Террел реально мог говорить сутками напролёт, расхваливая всё, начиная от обслуживания, заканчивая отменными напитками и самым, блять, чистым толчком, который вообще когда-либо мог существовать. Ехать пришлось минут десять-пятнадцать, это ещё учитывая время суток и отсутствие пробок — бар находился ни далеко, ни близко, всего через пару-тройку кварталов. Оказавшись в назначенном месте, ударник был вынужден обыскать всё помещение, расспросить чуть ли не каждого из персонала, не видел ли кто-нибудь забавного чувака с щёчками и кепкой Lakers, но народ лишь отрицательно мотал головой и уматывал по своим делам. Практически отчаявшись, Мэтт вышел через чёрный ход за здание, где, только сунув сигарету в рот и поднеся к концу зажигалку, обнаружил прислонившегося к кирпичной стене Чарли. Весь его вид кричал о наступившей смерти, поэтому, бросившись к другу, кудрявый приложил два пальца к его шее, а после, почувствовав пульс, облегчённо выдохнул. Пару раз потормошив едва живое тело, но не получив никакой реакции, Мэтт, матерясь и кряхтя, поднял мужчину и потащил того в свою машину. Не рискнув показывать его наверняка злющей Рэнди, он привёз друга к себе домой. Положил на диван, который, к слову, сам недавно приминал собственным телом, и накрыл тонким одеялом, переключаясь в режим ожидания. Пугала его лишь струящаяся из его носа кровь, которую приходилось промокать раз в десять минут, и разбитая губа — как бы ещё какое-нибудь пулевое или ножевое не обнаружить. По прошествии часа, в течение которого мужчина так и не проснулся, Сент-Клер сел за компьютер и принялся через наушники слушать музыку, которая совсем немного позволяла ему забыться и отгородиться от всего произошедшего говна. И странно было только то, что Джордан уже спит реально, блять, долго, потому что стоит ему напиться в компании остальной Нежити, как утром он подскакивает чуть ли не самым первым, а сейчас… — Светать скоро начнёт, — отметил про себя ударник, снимая наушники, закрывая глаза и устало проводя рукой по лицу. Когда со стороны дивана стал доноситься какой-то шорох, он в очередной раз бросился к товарищу, прикладывая ладонь к его покрытому холодным пóтом лбу. Сердце начинало набирать бешенный ритм, а Чарли, наконец, открыл глаза. — Мэтти… — хрипло протянул он, слегка дёрнув уголком губ. — Хей, ты слышишь меня? Ты как? — Лучше не бывает, — отшутился Джордан, не переставая смотреть Бьюсеку прямо в глаза, чертовски сильно смущая его этим. — Я серьёзно, — отрезал тот, протягивая лежащему стакан мутной воды, вероятно, из-за брошенной туда таблетки аспирина. — Помнишь, что случилось? — Только то, как получил по ебалу, — он вновь слегка усмехнулся, залпом выпивая предложенный напиток. — Бледный ты какой-то, Мэтти, случилось чего? — Не вынуждай меня бить тебя ещё раз. — Ты чё… ты… ты испугался за меня, что ли? — Ёбу дал? Конечно я, блять, испугался. Ты позвонил мне в третьем часу ночи, попросил забрать хуй проссышь откуда, а потом резко сбросил. Что, по-твоему, я должен был… Оборвали его быстрым и страстным поцелуем, на который он, вполне себе очевидно, не отвечал, лишь крепче смыкал губы и таращил глаза на закрытые веки Сина. Не выдержав, он оттолкнул того в грудь, отчего мужчина болезненно зашипел и нахмурился. — Мэтт… — Блять, нет, — ударник истерично замотал головой, проводя руками по растрепавшимся волосам. — Это неправильно, понимаешь? Это… я… я вызову тебе такси. Внутри у Чарли всё разбивалось, осколками попадая в лёгкие, отчего становилось всё труднее и труднее дышать, словно воздух из помещения резко начал пропадать. Когда Мэтт умотал куда-то в другую комнату, откуда уже доносился его голос, диктующий оператору два адреса — откуда и куда, обладатель банданы медленно поднялся с дивана, нелепо провёл ладонью по затылку и, бросив в никуда равнодушное «подожду снаружи», вышел на улицу, где сразу же медленно осел на ступеньку. По другую сторону, Мэтт, обречённо прижимающий к себе телефон, скатился по двери и поджал колени. В голове что-то гулко барабанило, и только через несколько минут парень трактовал это как знак. Знак того, что сейчас, именно в этот момент, ему необходимо выпить. И не став ждать, он встал, прошёл на кухню, достал из холодильника полупустую бутылку Джека и, решительно выдохнув, сделал пару глотков прямо из горла, краем уха уловив шум стирающихся шин. Через тридцать минут дом Сент-Клера становится абсолютно пустым.

***

И проходит час, когда обессиленный, уставший, с разбитой мордой и сердцем, Джордан, только-только сумевший задремать, медленно плёлся к двери, открыв которую был на самом деле удивлён, потому что на пороге стоял не кто иной, как Мэтт собственной персоной. В одной лишь майке, в едва ли зашнурованных кроссовках, весь дрожащий, будто только что пробежал кросс под дождём. Он не ждал, не готовил никаких речей, он просто бросился на хозяина дома, припечатывая того к ближайшей стене и прижимаясь к нему всем телом, на что в ответ слышал недовольно шипение — знатно ему всё же надавали. Однако когда Мэтт слишком увлёкся, и не заметил, как чуть прокусил Сину губу, тот даже не поморщился. Почувствовав сильную пульсацию внизу, Джордан решил взять инициативу в свои руки, захватывая Бьюсека за лямки майки и толкая его на диван. От него пахло какой-то сладостью с примесью спирта, что одновременно манило и затуманивало разум. От желания этого подтянутого татуированного тела хотелось кричать, громко и надрывисто, однако Син ограничивался лишь укусами в шею. Стащив с ударника штаны с бельём, он накрыл его губы своими и, когда коснулся напрягшегося его члена, услышал приглушённый, наполненный удовольствием стон. Парень извивался и отрывисто дышал, когда Чарли, шепнув «расслабься», стал осторожно входить в него, не желая сделать больно, позволяя партнёру привыкнуть. Он двигался плавно и набирал темп совсем небыстро, буквально чувствовал как тело под ним будто обливается кипящей лавой, а обладатель, тихонько постанывая, сжимал под собой какой-то старый плед. После минут семи или около того, они, под громкие крики ударника, кончили почти одновременно. Их тела судорожно дёргались, неспособные вытерпеть такого напряжения — приятного напряжения, стоит отметить. Они ещё долго лежали, прижатые друг к другу, пытавшиеся восстановить дыхание, а после, примерно через минут десять, задремали. Мэтт уснул первым, а Чарли, поудобнее уложив его на диване, накрыл его одеялом и пристроился рядом, под конец обнимая и целуя его плечо. Такое горячее. И, очевидно, безумно любимое. Как и всё тело в целом.