Pregnant at sixteen.

Утром, Зейн проснулся, когда назойлевый лучик света настойчиво светил ему в глаз. Потянувшись и размяв свои кости, он встал с кровати. На нем была огромная футболка Лиама и она выглядела на нем как платье. Выйдя из комнаты, он почувствовал приятный аромат исходящий из кухни. Аккуратно спустившись по лестнице, он увидел Лиама, который сидел за столом. На столе стояли две кружки с чаем, оладьи с клубникой. — Лиам, чт…, — сказал он, подойдя к столу, но был заткнут поцелуем. — Доброго утра, как вы себя чувствуете? — Мы? — Ну, ты и… — А, ну, отлично. — Садись и ешь. — Да, конечно. *** Они ели и смеялись. Когда Зейн хотел вставать, то Лиам подхватил его на руки, а Зейн обвил его ногами. Руки Пейна находились на ягодицах Малика и сжимали их. — Хочу вылизать тебя, ты слишком сексуален в моей футболке, — шепнул он Малику. Они быстро оказались в комнате и он положил Малика на кровать. — Ты такой красивый… Прошептал Лиам и стянул с Зейна трусы. — Готов? — Да… Лиам провел языком по дырочке, на что услышал одобрительный стон. Он раздвинул ягодицы и проник языком поглубже. Он принялся трахать Малика языком. Зейн стонал и выгибался на встречу умелому языку. — Лиам, я… скоро… кончу…, — прошептал он, сжимая волосы Лиама на затылке. Зейн кончил, сжимая голову Лиама бедрами. Пейн лег рядом с Зейном, а тот обнял его. — Зачем? — Что? — Зачем этот завтрак? Зачем римминг? — Просто так. — Не поверю. — Почему я не могу это просто так сделать? — Потому что, Лиам. — Я проявляю заботу. — Хаха. — Зейн, я просто хочу заботится о тебе и ребенке, скоро будет уже месяц и останется восемь. — И у меня появится живот. — Почему ты так переживаешь? — Лиам, ты, блять, альфа, а я омега, которого ты оплодотворил. Мне шестнадцать и я беремен. Я даже не совершеннолетний. Ребенок, это плод любви. — Ну и? — Между нами ее нет. Только я люблю тебя. С восьмого класса. — Мне казалось, что наоборот. — Я подросток. Мы говорим, что ненавидим, нетерпим, хотя все наоборот. — Я буду любить тебя, нашего ребенка. Правда. — У меня никогда не будет любимого. Никто не полюбит меня, — Зейн смахнул слезы. — Я буду. Никто пальцем тебя не тронет. Я не позволю никому назвать тебя шлюхой, понимаешь? Никому. — Ты слышал все, что я говорил вчера. Вот причина. — Да, Зейн, и я не позволю тебе снова думать так, — он наклонился и поцеловал Зейна в губы. — Ты нравишься мне. Правда. Ты ужасно красивый, — он поцеловал подростка в скулу, — тебе идут очки, — он снова поцеловал его, — ты идеальный. Твоя рука идеально подходит к моей, — он переплел их пальцы, — мне нравятся ямочки в нижней части твоей спины, — он поцеловал его снова, — и я буду здесь всегда, для тебя, — прошептал Лиам Зейну.