Мелодия моего сердца

– Его зовут Эрен Йегер, семнадцать лет, попал в ДТП. Черепно-мозговая травма, закрытый перелом бедра и многочисленные ожоги. Потерял много крови. Состояние критическое, – объяснила кратко ситуацию медсестра доктору Леви Аккерману. – Через сколько его доставят к нам? – спросил тот. – Через десять минут. – Хорошо. Готовьте пятую операционную, – приказал Леви и отправился подготавливаться к предстоящей операции. Доктор Леви Аккерман славился своим бесстрастным подходом к работе. Он мало разговаривал, только по делу и только по необходимости. Его девиз «меньше слов, больше дела». На лице невозможно увидеть каких-либо эмоций. Вечно серьёзный и хладнокровный. Несмотря на свой молодой возраст, Леви знает своё дело, и что от него требуется в данной ситуации. Говорит чётко, быстро и понятно, так, чтобы не возникало вопросов. С пациентами ведёт себя сдержанно, но долго «возиться» с ними не может, потому что не очень любит незнакомых людей. Решил стать врачом, не потому что хочет помогать людям, а просто знает, что должен это делать и отлично с этим справляется. Войдя в просторную светлую комнату, Аккерман подошёл к операционному столу и посмотрел на пациента, которого предстояло оперировать. Это был стройный среднего роста парень с темно-каштановыми волосами. На нем почти не было живого места. Бледный, весь в синяках и ссадинах. Казалось, будто он был уже мёртв, но доказательством того, что в Эрене всё ещё теплится жизнь, служил кардиомонитор, который показывал состояние сердечного ритма. Операция, длившаяся не первый час, была сложной, но постепенно подходила к своему концу. Оставалось доделать несколько штрихов. Но не всё так просто, как могло показаться на первый взгляд. Парень потерял слишком много крови, да и полученные раны заставляли присутствующих врачей вздрагивать при каждом сбое сигнала, в ожидании худшего. Звук кардиомонитора стал неровным, то был сигнал, предупреждающий о неизбежной фибрилляции*. – Ввести пятьсот миллиграммов адреналина и подготовить дефибриллятор, — громко сказал Леви. Не успел он закончить фразу, как вместо короткого писка операционная разразилась пронзительным свистом. – У него фибрилляция, давайте триста миллиампер. – Леви схватил электроды за ручки и плотно приложил их к телу парня в области груди и скомандовал: – Разряд! Под действием электрошока тело Эрена встряхнуло на операционном столе. – Не действует, – произнёс один из ассистентов. – Ещё раз. Ток прошёл по телу мальчика, но кардиомонитор продолжал издавать противный писк. Пульса всё ещё нет. «Да как же так?» – пробежало в голове доктора. – Поднимаем до трехсот шестидесяти, – скомандовал Аккерман. – Разряд! И опять Эрена подбросило на столе. Тишина. Лишь противный писк тяжело раздавался в ушах Леви, и только одна мысль гремела в голове: «Почему? Почему его сердце не заводится?» Все с надеждой и страхом смотрели на кардиомонитор. – Пульс есть, – раздался рядом с Леви женский голос одной из ассистентки. Все вокруг, в том числе и Аккерман, выдохнули с облегчением. Они спасли ещё одну жизнь. Леви ещё никогда не был так рад за пациента, как сейчас. Уголки его губ, впервые за долгое время, чуть приподнялись в лёгкой улыбке. Но никто не видел этого из-за маски, скрывающей половину его лица.

*****

Это был очередной тёплый летний день, проведённый на природе в окружении семьи и друзей. Несколько раз в месяц три семьи – Йегер, Аккерман и Арлерт – собираются вместе и проводят весь день на берегу небольшого озера. Бесконечный шум, а также суета мегаполиса давит на них, и так хочется иногда выбраться из этой клетки в тихий спокойный уголок природы, где нет ни высоких зданий, ни шума машин, ни огромного скопления вечно торопящихся куда-то людей. Лишь тёплое яркое солнце, пение птиц, лёгкий ветерок, ворошивший зелёную листву, и свежий запах озера. Эрен, Армин и Микаса – три лучших друга ещё со времён начальной школы. Они очень быстро нашли друг к другу подход и всегда остаются вместе, уже на протяжении десяти лет. Со временем их родители начали тесно общаться и иногда приглашать друг друга в гости. Постепенно всё это переросло в крепкие дружеские отношения, и теперь невозможно представить эти три семьи друг без друга. Весь день они веселились, играли в игры, ловили рыбу, разговаривали и пели, строили планы на будущее. Никто не оставался в стороне или без дела. Даже Армин, который больше любил понаблюдать, в этот день не сидел на месте. Мистер Аккерман предложил завершить этот день в его доме, но сославшись на большое количество работы, которую необходимо выполнить к началу трудовой недели, родители Эрена вынуждены были отказаться от этого предложения. Позже Эрен не раз будет вспоминать этот момент и жалеть, что не смог уговорить маму и папу принять приглашение мистера Аккермана. Наконец, день подошёл к концу. Обед на траве был прекрасным, а прогулка по лесу – интересной. Все вещи были собраны и загружены в машину. Пока взрослые разговаривали о своем, Эрен вместе с друзьями сидели на большом валуне у озера и пускали по воде лягушек из камней. Несмотря на то, что день прошёл достаточно приятно все трое чувствовали на душе некую тревогу, предчувствие чего-то страшного, пугающего. Но никто из них не признавался в этом. Зря, ведь все трое потом будут чувствовать вину, ведь они могли бы хоть как-то предотвратить конечный исход этого дня. Вскоре все три семьи сели по своим машинам и направились по домам. Машина неслась по пустой трассе в пригородный коттеджный посёлок, где жила семья Йегер. Эрен сидел на заднем сидении и, облокотив голову на окно, смотрел на столь привычный ему путь. Мимо проносилась живая картина: кроваво-красный закат постепенно погружал мир в сон, тёмно-зелёные ели стремительно сменяли друг друга, смешиваясь в единую размытую полосу перед глазами. В машине было так тепло, что все мысли сливались в нечто непонятное, и сильно клонило в сон. Негромко работающее радио, из которого раздавались приятные звуки скрипки и пианино, только добавляло сонливости. Никто ничего не говорит, все немного устали после пикника. Деревья расступились, представляя вниманию широкую реку в окружении елового леса. Машина въехала на небольшой мост. Следующее, что помнил Эрен, это внезапный свет фар, приближающийся к ним на огромной скорости. Удар грузовика в пассажирскую часть. Почувствовалась тупая боль в голове сопровождаемая чудовищным шумом железных частей автомобиля, врезавшихся в перекладины моста. Вокруг всё поплыло и постепенно мир начал темнеть перед глазами. Эрен почувствовал, как его выбросило из машины и больно ударило об асфальт. Последнее, что он смог увидеть, перед тем как мир полностью погрузился во тьму, это взрыв и подкрадывающиеся к нему языки пламени.

*****

Аппарат искусственной вентиляции лёгких помогает дышать; задаёт успокаивающий мягкий ритм, похожий на метроном. Негромкое равномерное попискивание кардиомонитора, стоящего рядом с кроватью, словно оглушало Эрена в этой пустой, как ему казалось, палате. Он лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в эти звуки. Тело не переставало изнывать от боли, но он упорно продолжал игнорировать её. Судя по звукам, он лежит в больнице, но как долго он здесь находится? И где его родители, что случилось с ними? Эрен до последнего надеялся, что они тоже смогли выжить. Он не мог даже представить, что больше не увидит их. Не могло же получиться так, что только ему удалось спастись. Эрен слегка приоткрыл глаза и оглядел место, где находился. Это была небольшая комната, выкрашенная в приятный бежевый цвет. Напротив кровати стоял небольшой белый шкаф, рядом на полке стоял телевизор. Слева от кровати Эрена располагалось большое окно, которое сейчас было занавешено жалюзи с нежным кремовым цветом. Рядом с кроватью стоял стул, на котором мирно сидел человек в белом халате и держал в своей руке руку Эрена. Эрен опустил глаза на свое тело и невольно вздрогнул. К нему было подсоединено столько трубочек, подключенных к специальным приборам, что и сосчитать трудно: одна в носу, одна в вене, несколько в груди, ещё одна на пальце. Каждая выполняет определённую функцию, помогая поддерживать и следить за его жизнью. На ноге гипс, да и все руки были перемотаны бинтами. От невольно вздрогнувшей руки, человек, сидящий рядом с кроватью, зашевелился и, подняв голову, устремил немного сонный взгляд на Эрена. «Доктор Аккерман» – так гласила прикреплённая к нагрудному карману табличка, выглядел зверски уставшим. Тёмные круги под глазами, впалые щёки, на которых уже достаточно отчётливо выступила щетина, растрёпанные чёрные волосы. Всё говорило о том, что доктор работал не одну смену подряд и вряд ли вообще спал ближайшие пару дней. Однако, несмотря на свой вид, он быстро пришёл в себя и, встав с места, принялся осматривать Эрена. – Меня зовут Леви Аккерман, я твой лечащий врач, – охрипшим спросонья голосом представился тот и посветил маленьким фонариком сначала в один глаз Эрена, затем в другой. – Как ты себя чувствуешь? Услышав этот вопрос, Эрен от всего сердца хотел метнуть в доктора, раздражавший своим писком, кардиомонитор. Но сил хватило лишь на лёгкое прикосновение, даже не удар, о его бедро. Леви довольно хмыкнул и сделал пару записей в медкарте больного, которая лежала на одном из приборов. – Раз способен драться, значит всё нормально, – всё также спокойно говорил доктор. – Несмотря на многочисленные повреждения, твоё состояние удовлетворительное и заставит позавидовать многих больных. Ты помнишь, что произошло? Эрен слегка кивнул головой в знак согласия. Пересохшее горло не давало возможности и звука выдавить. Доктор Аккерман задал ещё пару интересующих его вопросов касающихся исключительно самочувствия своего пациента, а после удалился. На его место через некоторое время пришла медсестра с небольшим подносом, на котором находились прописанные для Эрена лекарства. Утро. Окно в палате Эрена располагалось в довольно удобном месте позволяя встречать рассвет и провожать закат. Вот и сейчас яркие солнечные лучи крались по белым простыням, освещая всю комнату своим светом. Эрен повернув голову наблюдал, как белые облака плыли по голубому небу. За дверью слышны голоса медсестёр, которые ходят из одной палаты в другую, приветствуя больных и спрашивая об их самочувствии. Постепенно к ним присоединяются врачи, делая необходимый утренний осмотр пациентов. Это всё, что мог слышать Эрен лёжа на кровати в окружении многочисленных трубочек. Даже закрытое окно не пропускало пение птиц. Как оказалось, Эрен находится в больнице уже два дня. Доктор Аккерман наведывался довольно часто к нему, наверное чаще, чем это было нужно. Он дежурил в палате Эрена сидя на стуле и держа в своей руке его руку, когда тот спал. В часы бодрствования Эрена, Леви покидал палату и занимался своими обычными делами. Чем было вызвано такое поведение вечно нелюдимого доктора, который терпеть не может нянчиться с пациентами, никто не знал. Списывали на то, что ему просто было жалко парня. Утренний обход не прошёл стороной и Эрена. Ручка осторожно щёлкнула и дверь поддалась вперёд впуская в палату терпкий запах лекарств, который уже успел надоесть. В образовавшейся щели показалась знакомая невысокая фигура лечащего врача. Он что-то сказал человеку, стоящему в коридоре, и вошёл в палату. Сегодня доктор Аккерман был мрачнее тучи. Его взгляд был холодным и безразличным, что Эрен, как ни старался, не смог увидеть ни капли эмоций. Этот взгляд заставил его вздрогнуть. Леви подошёл к Эрену и провёл осмотр, записав что-то в его медкарту. – К тебе посетитель, – спокойно начал Леви. – Он из полиции, пришёл поговорить об аварии. Эрен моментально напрягся, а звук кардиомонитора изменился, стал быстрее, но всего на несколько секунд. Парень быстро успокоился, стараясь не показывать свои истинные эмоции. Ведь ему необходимо узнать подробности аварии, а если он покажет своё волнение, то доктор Аккерман может отменить встречу, дабы Эрену не стало хуже. Леви внимательно посмотрел сначала на кардиомонитор, затем на парня, и встретив решительный взгляд направился к двери. – Ты уверен? – взявшись за дверную ручку и ещё раз посмотрев на Эрена, спросил Леви. Ответом ему было хриплое, но уверенное: – Да. Сделав глубокий вдох, Леви открыл дверь и впустил высокого стройного мужчину лет тридцати. На плечах накинут белый халат, в руке был чёрный дипломат. Увидев Эрена, он на мгновение замер, вид парня сильно шокировал его, и в голове промчалась мысль отложить разговор. Однако он всё же прошёл вдоль палаты и устроился на стуле возле кровати. Леви закрыл дверь и облокотился на стену, скрестив руки на груди, неотрывно следя за своим пациентом. – Меня зовут Найл Док, я веду расследование по аварии, в которой ты пострадал, – начал полицейский, доставая какие-то бумаги из своего дипломата. – Мне очень жаль Эрен, твои родители погибли на месте. Доктор Аккерман напрягся после этих слов, всерьёз переживая за состояние Эрена. Однако, кардиомонитор не показывал абсолютно никаких изменений и продолжал так же разносить по палате противный равномерный звук. Со стороны казалось, что парню всё равно. Эрен как лежал неподвижно, так и продолжал лежать, смотря на белый потолок палаты. То чего он так боялся, всё же произошло. Он остался один. У него больше нет семьи. – Это была не случайность, – продолжил полицейский, понизив голос, будто опасаясь, что за их разговором кто-то следит, помимо присутствующих. – Авария была спланирована. Твоя мама, Карла Йегер, обратилась к нам месяц назад, её беспокоили какие-то тайные встречи твоего отца. Она заметила, что за вашей семьей начали следить и изучать. Ты ничего об этом не знаешь? Эрен слышал, но уже не слушал, что полицейский говорил ему. А тот так вскоре и ушёл, не дождавшись ответа на свои вопросы или вообще хоть какой-нибудь реакции. Ночь. Все пациенты спят, каждый в своей палате. В коридорах лишь дежурные медсёстры. Вообще в больнице никогда не наступает ночь. Она работает всегда, оберегая жизнь людей, что находятся в её стенах. Эрен сжимал в руках простынь, кусал губы и старался свернуться в комок, но множество трубочек, что торчали из его тела, и раны, что причиняли невыносимую боль по всему телу, не давали это сделать. Он глотал горькие слёзы и задыхался, пытаясь подавить крики рвущиеся наружу. Никто за ним не придёт. Никогда. Родители умерли, и он их больше никогда не увидит. Кардиомонитор оглушающе кричал на всю палату, но никого не было рядом. Только боль, что сжигала изнутри. Сквозь помутнённое от горя сознание Эрен всё же запомнил, что родители погибли не просто так, а в результате продуманного плана. Помнил, что полиция обещала найти заказчика и исполнителя. Что будет присматривать за Эреном, ведь, скорее всего от него тоже захотят избавиться как от лишнего свидетеля. Но его не волновало то, что говорил полицейский. Он не хотел, чтобы они нашли убийц родителей. Он намеревался сам отомстить за них. Ему не нужна была помощь. Он достаточно силён и сам сможет справиться. Ведь только ему были известны все тайны собственной семьи. Только он знал, чем на самом деле занимались его родители.