The mystery of the darkness.

      - Вы – следующая! - слова короля ядовито пронзили пространство покоев Её Величества. Еще не оправившаяся от только что увиденного ужаса, королева пошатнулась от неожиданности, но сильная мужская рука крепко сжала её локоть. Нервно бросив взгляд на супруга, Екатерина поняла, что всё зашло слишком далеко. Тело стражника, оказавшееся в покоях королевы, являлось тому подтверждением.       Паника охватила Екатерину. Поддавшись так не вовремя возникшим эмоциям, женщина неосознанно подчинилась и разъяренному мужу, волочившему её за хрупкую руку в тронный зал. Оказавшись в зале, слабо освещенном светом свечей, королева ощутила боль в запястье. Когда король ослабил хватку и небрежно отпустил её, Екатерина принялась жадно хватать воздух губами, наконец осознавая происходящее. Мысли вихрем проносились в голове. Генрих пристально взглянул в карие глаза супруги. То, что он увидел, в очередной раз ранило его изнутри. «Нельзя. Нельзя сделать то, что хотелось бы. Нельзя раскрыть правду. Нельзя, нельзя…» - Нет, пожалуй, постойте… - король резко развернулся и направился к трону, избегая взора королевы. Екатерина, тяжело дыша, повернулась в сторону Баша и Марии, а затем произнесла вслед Генриху: - Вы убьете меня сами? – голос предательски дрожал. - Я прилагаю все силы, чтобы Вас не убить! – его слова были правдивы. Но не для всех. И он прекрасно понимал это. Оба понимали. - Вы следили за мной? – продолжала Екатерина. Она изредка поглядывала на юную шотландку и ненавистного бастарда. «Именно они виноваты в случившемся! Они, и только они!». Ненависть бурлила в крови Екатерины де Медичи. Ради Франциска, ради власти и ради Франции, эта женщина готова на всё. Корона не должна упасть с её головы, иначе всему тому, что она так долго создавала, придет конец. Екатерина понимала, что конец неизбежен, но время ещё не пришло. Она ещё отыграется… - Я знаю, как Вы себя ведете, если загнать Вас в угол… - выпалил Генрих. Он понимал, что творится в голове его жены, но не мог поступить иначе. - Я никогда не соглашусь на расторжение брака, на какие бы ухищрения Вы не пошли, чтобы получить Англию! – твердо воскликнула королева. Она нервно потирала искусно выполненное кольцо, украшавшее тонкий палец. Это кольцо подарил ей Генрих в начале их брака. Тогда они были молоды, искренни и наивны. Тогда, но не сейчас. Годы стерли всё это притворством и недоверием, ложью и фальшью. - Слушайте все! Вот моя воля: когда я умру, королем станет Баш! – звонкий голос Генриха эхом разлетелся по залу. – Если мои дети его переживут, престол вернется к ним. - Ну что же… Всё лучше, чем я думала… - поджала губы Екатерина. - Вы ведь уже придумываете, как избавиться от Баша? – вкрадчиво произнес король. – Сегодня же Вы подошлете убийцу в покои Марии, а после – направите его на Баша. Убрать Баша будет легко, пока у него нет наследника. Надо лишь усыпить мою бдительность. Трон снова перейдет к Франциску… - Вы читаете в моём сердце, как в своём собственном… - ухмыльнулась королева. - Перестаньте! Вы всё искажаете! – воскликнула Мария. Наблюдая эту сцену, она думала о том, почему эти люди, когда-то любившие друг друга, теперь испытывают сжигающую ненависть. Неужели такое возможно? Возможно. Людям, имеющим власть, хорошо это известно. - Мария права. Вы попытаетесь убить меня, чтобы убрать самое большое препятствие… Шальная стрела, несчастный случай на охоте… - слова уже обожгли слух Екатерины, когда Генрих понял, что совершил ошибку. - Я не посмею… - пытаясь скрыть эмоции за натяжной улыбкой, ответила королева. - Посмеете! – голос Франциска пронзил материнское сердце насквозь. Она ожидала от судьбы любого удара, но не представляла, что любимый сын, её долгожданный первенец, сможет причинить ей такую боль. - Вы готовы всех убить, чтобы усадить меня на трон… – продолжал Франциск. Обида на мать звучала в каждом слове, наполняя воздух горечью.       Присутствующие притихли. Подобное поведение было не свойственно Франциску. Никто не предполагал, что дофин способен так разговаривать с королевой. - … чтобы усадить меня на трон, веря, что, став королем, я смогу защитить Вас… - голос юноши становился всё пронзительнее. Франциск приблизился к матери. В его глазах пылали огонь и злоба, ранее неведомые Екатерине. – Только, став королем, я, первым делом, прикажу казнить Вас, если Вы хоть кого-нибудь здесь тронете! Пора это прекратить…       Произнеся эту речь, дофин отвернулся от матери. Это движение было таким значимым! Он не просто совершил физическое действие, он совершил нравственную ошибку, он … предал её. Сын, которому она пела колыбельные. Сын, который срывал для неё в саду самые ароматные и пышные розы. Сын, ради которого она была готова пожертвовать жизнью…       Екатерина почувствовала, как к глазам подступают жгучие слезы боли. Не в силах и дальше продолжать эту жестокую игру, она, почти бегом, покинула зал.

***

      Несясь по темному коридору, королева запуталась в подоле платья винного цвета, и рухнула на каменный пол. По белоснежным рукам прокатилась волна обжигающей боли. Нежная кожа ладоней покрылась небольшими кровавыми пятнами. Казалось бы, ничего серьезного, однако женщине этот удар показался невыносимым. Она ошибалась. Просто душевная боль нашла выход в физической…       Зажимая рот горящими ладонями, Её Величество влетела в свои покои, предварительно выкрикнув «Вон!» страже, стоящей перед входом. Оказавшись в своих покоях, королева издала звук, напоминающий рев дикого зверя. Её материнское сердце было безнадежно разбито. Присев на кровать, Екатерина обхватила голову руками. Гладкие тонкие волосы, словно миллионы мелких иголок, пронзали израненные ладони.       «Неужели это действительно происходит со мной? Неужели я, Екатерина де Медичи, ничего не могу сделать? Неужели мой сын предпочел мне эту дерзкую шотландку? Неужели мой муж способен на всё ради власти, даже на подобное?» - мысли королевы прервал скрип двери. Тихие шаги приближались к кровати. Присев рядом с супругой, король произнес: - Он еще слишком молод и импульсивен. Он не хотел. Он будет жалеть о своих словах, поверь мне… - Не смей оправдывать его! Не смей, слышишь?! Мы, мы и только мы виноваты в том, что всё так! – закричала Екатерина, поднимая голову и глядя на короля. – Как ты мог, Генрих? Как ты мог допустить это? Как ты мог поступить так со мной? - Катрин, послушай меня! – взревел Генрих, схватив королеву за плечи. Оба, тяжело дыша, испепеляли друг друга взглядом. Успокоившись, король тихим голосом продолжил: - Я знаю, что всё зашло слишком далеко. Знаю, что обещал не допустить подобного… Но я всё исправлю! Клянусь, исправлю! - Я так устала, Генрих! – всхлипнула Екатерина и прижалась к его груди. Он обнял её левой рукой, а правой начал ласково поглаживать её мягкие волосы. Вдохнув родной запах и ощутив тепло тела короля, Екатерина тихо продолжила: - Я так устала лгать, так устала ненавидеть… Устала прятать свои чувства… Мы заигрались, Генрих. Так сильно заигрались, что уже не различаем, где правда, а где – ложь… Весь этот фарс отравляет нашу жизнь! Мы сами погубили себя…       Горячий шепот королевы обдавал жаром тело короля. Слушая супругу, он понимал, что она права. Но назад дороги нет. Они должны довести начатое до конца. - Катрин, милая, ты же знаешь, что мы не можем прекратить всё сейчас! Отступать поздно! Тем более, что скоро мы добьемся своей цели. Ты ведь сама придумала этот гениальный план, а я лишь согласился воплотить его в жизнь, внеся небольшие коррективы… - сказав это, Генрих поцеловал супругу в макушку. - Ты хочешь сказать, что я сама сделала так, чтобы собственный сын считал меня чудовищем? Думаешь, я этого хотела? – прошипела Екатерина, отталкивая супруга и заглядывая в его глаза. - Как же ты любишь всё переворачивать! – яростно прокричал король. Подобная черта жены всегда выводила его из себя. Он не понимал, почему она даже наедине не всегда бывает с ним нежна и ласкова, спокойна и уравновешена, откровенна и искренна. – Франциск – еще глупый мальчишка. Он причинил тебе боль, но вскоре попытается всё исправить, я уверен! Почему нельзя просто посидеть в моих объятьях, ни о чем не думая?! Ведь мы так редко можем себе это позволить… - последнюю фразу Генрих произнес шепотом. Он взял руку королевы и потянул жену на себя, но женщина резко дернулась. Из её груди вырвалось нечто вроде шипения. Гримаса боли исказила лицо королевы. Король взглянул на руки супруги и взволнованно спросил: - Что случилось? - Не важно, Генрих. Ты прав. Важно то, что мы сейчас вместе. А по поводу Франциска… Я свыкнусь и разберусь с этим, но позже… - она устало улыбнулась.       Супруг улыбнулся ей в ответ и осторожно коснулся губами израненной ладони жены. - Скоро всё закончится, потерпи. Осталось немного. Когда всё это прекратится, мы перестанем скрываться, перестанем друг друга «ненавидеть»… - произнес король и притянул Екатерину к себе, вторгаясь в её губы поцелуем. Королева ответила на поцелуй и обвила шею Генриха руками, забывая про боль…

***

      Человек, наблюдавший эту сцену сквозь приоткрытую дверь, которую король не потрудился надежно закрыть, подумал о том, что ему несказанно повезло. То, что было представлено его взору, было как нельзя кстати. На людях Генрих и Екатерина лишь играют дьявольский спектакль, полный ненависти и жестокости. Однако за закрытыми дверьми всё иначе. Только вот зачем весь этот фарс? Зачем скрывать истинные чувства? У королевских супругов есть тайна. Тайна, которую, во что бы то ни стало, нужно раскрыть.