The mystery of the darkness.

      - Вы решили отказаться от своей идеи, отец? – недоуменно спросил Франциск. Юноша пребывал в растерянности, узнав о решении короля. Ещё три дня назад судьба королевы Франции не предвещала ничего, кроме удара, способного не только лишить её власти, но и оборвать жизнь. И вот теперь, когда ситуация ещё сильнее накалилась, Его Величество Король сообщил своему сыну о том, что Екатерина не только не лишится жизни, но и останется в роли супруги правителя Франции.       - Да. Но не думай, что мой поступок – исключительно благородный шаг. Нет. Мы заключили сделку… - голос короля звучал уверенно и твердо.       Восседая на троне, мужчина самодовольно ухмылялся. Всем своим видом он давал понять, что чрезвычайно доволен происходящим. Правда, Франциску было не ясно, что послужило тому причиной. О какой сделке шла речь? Чего следует ожидать?       - О чем Вы говорите? – вновь задал вопрос дофин.       - Я пытаюсь сказать о том, сынок, что завтра состоится свадьба между тобой и Марией! – радостно возвестил король. В его глазах играли азарт и жажда власти. – Сегодня пришла чудесная весть: королева Англии отошла в мир иной. Это значит, что теперь Мария – наш главный козырь на пути к власти над Англией!       - Не может быть… - прошептал юноша. Радость, неверие и растерянность одновременно обуяли Франциска.       - Может, Франциск, может! – воскликнул Генрих. – А что касается Екатерины, то… Она не помешает заключению брака, можешь не беспокоиться по этому поводу.       - Так вот в чем дело… Но как же её поступки? Всё то, что она натворила, останется безнаказанным? Где гарантии того, что мы не получим очередной удар в спину? – голос дофина дрожал. В нем боролись ненависть и любовь одновременно. Франциск любил мать, но не до сих пор не мог смириться с той стороной её натуры, которая безжалостно вершила чужие судьбы, ломала и обрывала их.       - Что бы ни было, она твоя мать, Франциск, - неожиданно мягко промолвил король, вставая с трона и направляясь к сыну. – Я знаю, что многое из того, что она делала, кажется непростительным, но ведь и мы не ангелы. А ещё я знаю, что она очень любит тебя.       - Так же, как и Вас? – с ухмылкой спросил Франциск, и пристально взглянул в глаза отца. Генриху вдруг показалось, что его сын знает больше, чем нужно. Знает то, чего не должен знать никто. По крайней мере, пока. Время еще не пришло.       - Что за тон?! Знай своё место, щенок! – прошипел Генрих, оскалившись и приблизившись к сыну.       - Простите, Ваше Величество. Вы, верно, не так меня поняли… - пролепетал дофин, ощущая нервную дрожь в коленях.Порыв смелости мгновенно улетучился. Даже повзрослев, юноша всё ещё побаивался своего отца. Перемены настроения и импульсивность короля всегда вызывали у Франциска тревогу.       - Пусть будет так. А перед матерью надо бы извиниться, - изрек Генрих, взяв себя в руки, и, не оборачиваясь, покинул зал.       Франциск остался стоять в одиночестве, обдумывая только что произошедший разговор…

***

      Аромат лаванды окутал покои Её Величества. За окном стояла непроглядная тьма. Королева сидела напротив любимого зеркала в кованой раме, и доставала шпильки из лоснящихся волос, собранных в сложную прическу. Кружево платья облегало плечи, а вырез одеяния демонстрировал ложбинку груди.       - Спасибо, что не омрачили свадьбу нашего сына очередным фееричным представлением, Ваше Величество! – с иронией сказал Генрих, приблизившись сзади и опуская руки на плечи супруги.       - После всех угроз в мой адрес, я побоялась что-либо предпринимать… - притворно улыбнулась Екатерина, наблюдая за мужем в отражении. – А если серьезно, то ты очарователен, Генрих!       Звонкий смех обоих наполнил комнату той душевной атмосферой, которой им не хватало.       - Я рад, что мне удалось уговорить тебя смириться с кандидатурой Марии… - прошептал король и прижался горячими губами к нежной щеке королевы. – К тому же, мы стали на шаг ближе к тому могуществу, о котором мечтаем…       - Я знаю, Генрих, знаю… - произнесла Екатерина, поглаживая руки супруга. – Но я согласилась не только из-за твоих доводов. Видения Нострадамуса изменились. Теперь он предвещает нашим детям долгую и счастливую жизнь. Я могу быть спокойна за жизнь Франциска, несмотря на то, что мы так и не говорили с тех пор… Главное, что у меня есть возможность наблюдать за его жизнью, за его счастьем…       - Постойте, Ваше Величество. «Видения»? Неужели Вы вновь посмели ослушаться меня и поверили в россказни этого шарлатана? – наигранно сказал король, опуская руки на талию королевы. – Теперь я просто вынужден Вас наказать…       С этими словами он отодвинул стул, на котором сидела Её Величество, подхватил жену на руки и понес на кровать, не забывая щекотать при этом королеву. Когда они рухнули на белоснежные простыни, звонкий смех Екатерины оборвался.       - Генрих, прекрати… - тяжело дыша, прошептала она.       Король навалился на супругу. Их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Каждый обдавал другого своим дыханием.       - Извини, но, когда ты рядом, я ничего не могу с собой поделать… Ты сводишь меня с ума, дорогая жена…- еле слышно сказал Генрих, и вторгся поцелуем в приоткрытые губы королевы.       Екатерина ответила на поцелуй и прогнула спину, прижимаясь к мужу и вызывая тем самым в Генрихе ещё большее желание. Только с ним она была такой. Только ему она могла открыться. Все вокруг считали Екатерину де Медичи холодной и неприступной, но никто не догадывался о том, какой страстной и, одновременно, нежной она может быть со своим мужем. Так было не всегда. Для подобного доверия ей понадобились годы. Годы, чтобы попытаться стереть из памяти жуткие воспоминания ночи во Флоренции.       Тем временем, Генрих прервал поцелуй и начал спускаться губами вниз по её шее. Он медленно, обстоятельно, не пропуская ни дюйма кожи, оставлял дорожку из обжигающих поцелуев. Генрих подобрался к вырезу платья и прихватил край зубами. Кружево треснуло. Екатерина ахнула от неожиданности, впившись ноготками в спину супруга. Король продолжал тянуть вырез вниз, пока обнаженная грудь не предстала его взору.       Предвкушая удовольствие, Генрих коснулся языком округлости груди, ощутив вкус ее кожи, смесь мяты и лаванды, как ему показалось. Этот вкус король впервые ощутил еще четверть века назад, но до сих пор он будоражил сознание Генриха. Король чувствовал, как дрожит его супруга в предвкушении. Дабы растянуть томление Екатерины, Генрих начал медленно спускаться губами вниз по её животу, опуская ткань, поглаживая при этом округлые бедра жены, скрытые платьем, руками.       Когда с губ Екатерины сорвался протяжный стон, Генрих не выдержал и, произнеся «Катрин…», воспользовался всплеском страсти, резко стянул мешавшее платье и развел бедра жены руками. Екатерина, до сих пор наслаждавшаяся моментом, не в силах больше ждать, решила проявить инициативу и потянулась к ремню его брюк. Пока женщина, глядя супругу в глаза, возилась с застежкой, Генрих скользил руками по ее ногам, периодически терзая внутреннюю сторону бедер. Её взгляд, затуманенный страстью и похотью, вызывал в нём ещё большее желание. Ему было приятно иметь такую власть над своей королевой, потому что во всём остальном ОНА имела власть над ним.       Когда с брюками было покончено, он наконец-то смог взять то, что принадлежало ему по праву. Смог насладиться ею сполна. Он вошел в нее грубо, но, не забывая ласкать тело королевы разгоряченными руками. Уверенными движениями он задал определенный ритм. Екатерина безропотно подчинилась Генриху, двигаясь ему в такт, с головой окунаясь в негу наслаждения…

***

      - Ммм… Будь проклят Мориц Саксонский со своим упрямством! – простонала Екатерина, еще не отдышавшись от только что испытанного удовольствия.       Король, лежавший рядом, натянул одеяло, оказавшееся в ногах, повыше, прикрывая обнаженные тела – своё и супруги.       Тяжело дыша, он произнес:       - Ты можешь хотя бы сейчас не думать об этом?       - Я не могу не думать об этом, Генрих! Когда этот курфюрст полностью окажется в нашей власти, когда я выведаю у него то, что нас интересует, мы заключим союз и завладеем Брюсселем… - в голосе Екатерины слышался азарт. Она повернулась на бок и одарила супруга лучезарной улыбкой.       - Нельзя не восхищаться твоим умом и коварством, дорогая… - сладко протянул Генрих, потянувшись к жене с поцелуем.       Разорвав поцелуй, он продолжил:       - А если он не согласится? Он же ненавидит меня. Да, он думает, что ты на его стороне, но всё же, в нем живет некое недоверие. Ведь так?       - Так. Сейчас важно обвести его вокруг пальца. Никто не должен знать про наши истинные отношения. Никто, даже наши дети. У Морица повсюду шпионы, они могут донести ему в любой момент. Тогда весь наш план рухнет! Но не волнуйся, я смогу довести дело до конца. Даже не смей сомневаться во мне… - прошептала королева, прижимаясь губами к раскрасневшейся щеке супруга.       Едва приметный звук заставил обоих взглянуть в сторону двери. На полу лежал конверт. Кто-то подбросил послание.       - Что это, Генрих? – взволнованно спросила Екатерина. – Стражи ведь не должно быть на месте? Тогда кто же...? А что, если кто-то всё слышал?       - Успокойся, Катрин, - произнеся это, Генрих, прикрываясь до сих пор не нужным покрывалом, встал с кровати и направился к двери.       - Здесь никого нет, - сказал Генрих, открыв дверь и оглянувшись. Затем он закрыл дверь и поднял послание. На лице Екатерины возник страх. Губы задрожали, веки дрогнули.       - Читай, ну читай же! – нервно воскликнула она. Король достал лист бумаги из конверта.       - «Всё тайное становится явным. Приготовьтесь к игре…» - еле слышно прочитал Генрих, осознавая, что теперь планы придется изменить. Он повернулся к жене. Ужас на её лице мгновенно сменился гневом и яростью.       - Какого черта?! Кто это, Генрих?! – взревела королева. Сев на кровати и, поправив оделяло, она впилась ногтями в мягкие перины, пытаясь совладать с обуявшей её злостью. - Мы должны узнать, кто это! Узнать, и уничтожить…