На самом дне океана

Матис сидел за барной стойкой в небольшом грязном баре с красноречивым названием “Дыра”. Это уже была шестая стопка виски, которую выпил омега, а бармен лишь с жалостью посматривал на парня, который тихо шмыгал носом и смотрел в стену пустым взглядом. После случившегося прошел уже не один час. Милан вернулся с ночевки и теперь спал в своей кровати, в которую его бережено уложил отец, стараясь скрыть за маской нежности свои слезы, которые все еще рвались наружу, хотя Матису казалось, что они закончились еще в лифте небоскрёба. Отрывки из прошлого бесновались в голове словно мухи, которые слетелись на кучу мусора. Темная улица, свет фонаря, крик, очень громкий крик. Все, эти картинки вертелись у омеги в голове и после каждой выпитой стопки становились все ярче. Матис прекрасно понимал, что это были воспоминания того вечера, из-за которого жизнь пошла под откос. До сегодняшнего дня он мало, что помнил. Врачи говорили, что это нормально, мозг сам вырезал травмирующие события из памяти, но шрамы на теле всегда напоминали о случившемся. Спустя почти шесть лет Матис думал, что он сможет жить нормально, сможет не думать о том дне до конца жизни. Сегодня жизнь доказала обратное, дав ему пощечину в тот момент, когда он совсем не ожидал подвоха. Матис всю жизнь винил себя в том, что случилось. Он считал, что сам спровоцировал ситуацию, в которой оказался. Какой адекватный омега будет ходить вечером в одиночку? Матис не пытался понять, почему он стал жертвой, он просто принял это, не делился своим горем с другими, со временем единственным его слушателем стала бутылка. Сначала это было вино, затем в кармане пальто появилась небольшая фляжка с более горячительным напитком, а потом все просто уткнулось в любой вид алкоголя. Обвинять жизнь было бессмысленно. Ты никогда не знаешь, что с тобой произойдет. Сегодня ты можешь купить дом, а завтра тебя собьет машина. Все это всего лишь стечение обстоятельств. В конце концов, день, который пустил жизнь Матиса под откос, подарил ему сына. Прекрасного малыша, альфу, которого Матис не выпускал из рук первые три дня после рождения до тех пор, пока доктора не вкололи ему снотворное, потому что юный отец был на пределе своих возможностей, но боялся отпустить ребенка. Хотя за месяц до рождения все не казалось таким радужным.

***

Матис проходил терапию и готовился к родам. Живот был настолько большим, что омега зачастую не видел своих ног. Малыш часто давал знать о своей готовности к появлению на свет, постоянные толчки приносили Матису боль и дискомфорт. В один из дней терапии резкая боль пронзила живот, и Матис чуть было не рухнул на пол, но доктор Линда успела подхватить его под руки. Оказалось, что ребенок реагирует на стресс, испытываемый отцом, своим собственным способом. Тело омеги восстанавливалось, и все показатели оставались стабильными, но доктора все равно боялись, что из-за родов еще неокрепшее сердце Матиса может отказать. Сам Матис по-прежнему не разговаривал, он не пытался, да и не хотел. Юноша все еще использовал доску и маркер для общения. Иногда доктора пытались спровоцировать его, пряча его доску или попросту ссылались на плохое зрение, говоря, что не могут разобрать написанного. Матису было все равно, он не пытался заговорить, ему не нужен был слушатель. Когда ты сидишь в тишине, в твоей голове бегает огромное количество мыслей. У Матиса в голове стоял лишь один вопрос. Как? Как его угораздило? Как ему теперь быть? Как воспитывать ребенка? Как жить после того, что случилось? В тот самый момент омеге в голову ударила другая мысль. Ребенок. У него будет ребенок. Что делать с этим? Матис не планировал детей по крайней мере ближайшие лет пять. Он хотел уехать в Италию и поступить в университет, стать кем-то значимым. А что сейчас? Лежит на больничной койке, без семьи и денег. Сколько больничных счетов ему придет после того, как он выйдет из этого здания? Омега долго думал, что ему делать. Жизнь сейчас казалась сущим адом. Он нажал на кнопку вызова медсестры. Джеки зашла в палату и, подойдя к кровати, спросила: "Ты что-то хотел, дорогой?". Матис взял маркер и доску, стал быстро нацарапывать слова, и когда закончил, повернул доску к Джеки. На белой доске было выведено: “Позовите главу педиатрии”. Джеки вышла из палаты, лишь кивнув. Через десять минут в палату Матиса вошла женщина. Ее походка, стать, лицо, движения - все говорило о том, что она —альфа. Красивое лицо с тонкой линией губ и большие глаза с уверенным взглядом. Ее каштановые волосы были затянуты в хвост, а больничный халат сверкал белизной. — Матис, верно? — женщина подошла и присела на угол кровати, а Матис лишь кивнул. — Да, мне говорили, что ты не любитель поболтать. Меня зовут доктор Аманда Бейкер, я — глава педиатрии, у нас не было возможности поговорить с тобой лично. Я осматривала тебя, когда ты находился в коме, но после Линда меня уверила, что несет полную ответственность за тебя. Я вижу, что у тебя хорошие показатели, и плод развивается без отклонений. Так о чем ты хотел со мной поговорить? — Матис написал на доске одно слово, и показал доктору Бейкер, на что та даже не дернулась. — Я думаю, что этот вариант мы можем рассмотреть. Ты хорошо подумал? — Матис кивнул. — Я поговорю с твоими врачами, у нас всегда были хорошие варианты. Я уверена, что тебе захочется пообщаться с кандидатами. Мы об этом еще поговорим, но сначала я хочу, чтобы ты поговорил с психологом и доктором Янг... Линдой. Усыновление — это крайне долгий процесс, особенно тогда, когда ты отдаешь ребенка, нужно проверить его на болезни. Нам нужны твои медицинские карты, чтобы вписать список болезней твоей семьи и родственников. Ты сам понимаешь, что у тебя не самая простая ситуация, но мы что-нибудь обязательно придумаем, — доктор Бейкер улыбнулась и положила руку на живот Матиса. — Он уже готов к тому, чтобы появиться на свет, — после своих слов она встала и вышла. Из прогулки по воспоминаниям Матиса омегу вырвала рука бармена, который показывал на часы, что показывали три часа ночи. Бар уже закрывался, и последние посетители покидали свои столики. Матис позвал бармена, заплетающимся языком попросил вызвать себе такси и дал адрес своего дома. Спустя пятнадцать минут Матис, прислонившись головой к холодному стеклу, ехал в такси и пытался не задремать. Водитель остановился у дома омеги, отдав таксисту двадцать долларов, Матис выбрался из машины и поплелся к себе домой. Проходя по этажам, омега опирался на стены, стараясь не упасть. Когда он дошел до своего этажа, это помогло ему не рухнуть с лестницы. Рядом с его дверью сидел Итан и явно спал. Его голова была наклонена вниз, а грудь тихо вздымалась. Впервые Матис видел Итана не в костюме и не в полотенце, а в нормальной одежде. На мужчине были надеты черные джинсы, серая футболка, коричневая кожаная куртка и темные ботинки. На заплетающихся ногах Матис пошел в сторону своей квартиры, стараясь двигаться как можно тише. Он вставил ключ в замок и начал медленно поворачивать его, но раздавшийся щелчок разрушил все планы Матиса остаться незамеченным. Итан встрепенулся и поднял глаза на омегу. Мужчина встал и неловко прислонился к стене. — Ты хотел оставить меня здесь на всю ночь? — Итан почесал затылок и усмехнулся себе под нос. — Не буду же я звать тебя домой, — Матис вытащил ключ из замка и положил в карман пальто. Он уже собирался зайти в квартиру, как почувствовал руку у себя на плече. — Ты пил? — тон альфы казался более, чем серьезным. Он развернул Матиса к себе, а тот даже не сопротивлялся. Омега понял, что его раскусили. — Матис? — Давно ты знаешь? — Достаточно давно, чтобы начать думать, что тебе пора перестать. — Все думают, что это так легко. — Я могу помочь. — Мне не нужна помощь, у меня хватает медицинских счетов, за которые нужно расплачиваться, — выплюнул Матис и сбросил со своего плеча руку. — Что происходит? Почему ты так себя ведешь? — Итан казался озадаченным. — Мне уже достаточно помогали в жизни, с меня хватит! Я как-то продержался на плаву пять лет, смогу прожить еще двадцать пять, а потом сдохну за каким-нибудь вшивым баром, — Матис чувствовал, как слезы подступают к глазам. — Что ты на меня так смотришь? Не ожидал? Думал, подцепил невинного секретаря? Он же тебе не откажет, у него же сын и дешевая квартира! Так вот, ты опоздал! Меня уже так подцепили, даже подарочек остался. Он сейчас спит в своей кровати, и утром мне нужно готовить ему завтрак. Осталось только узнать, кто папаша! — Матис выплевывал слова, и ему становилось легче после каждого предложения, но осознание того, что он говорит, еще не пришло к нему. — Только вот здесь есть одна загвоздка — я не знаю, сколько парней меня трахнуло в ту ночь! Черт, а я ведь даже не знаю их имен, не знаю, кто они, я ничего о них не знаю! — Матис смотрел прямо в глаза Итану, а тот лишь смотрел на Матиса и тяжело дышал. — Все, что я знаю, это то, что они бросили меня умирать на улице, а перед этим хорошенько повеселились. Им так это нравилось, что у меня до сих пор виднеются шрамы. Они поймали меня, надругались надо мной и оставили подыхать, а потом я прихожу в себя в больнице после долбанной комы и понимаю, что у меня будет ребенок от кого-то из них. Я справился с этим. Думаешь, мне нужна помощь? Я до сих пор жив, у меня все в порядке. Мне не нужна помощь. Не нужна... Матис упал на колени и понял, что плачет. Слезы все текли, а парень пытался вытереть их с лица, пока не оказался прижатым к теплой груди. — Матис... — Итан прижимал парня к себе и старался подавить ком в горле. Они сидели на полу коридора не подозревая, что кто-то подслушивал их и узнал то, что узнавать не следовало.