Ты мой наркотик

POV Андрей Сергеевич        — Ты точно уверена? — Настасья сдавленно простонала, отстраняя меня от себя.        — Ты специально? я же просила! — она схватила подушку и стукнула меня ей, натягивая на себя одеяло.        — Я просто хочу быть уверен, что ты готова, — я опустился на пятки.        — О Боже, прикройся! — и Скворцова расхохоталась, закрывая рукой глаза.        — Я тебя смущаю? — так и остался сидеть.       Она молчала, периодически поглядывая на меня сквозь пальцы, хихикая. Я взъерошил волосы, поднявшись с кровати, а затем отправился под холодный душ.        — Тебе помочь? — донеслось саркастично следом.        — Хочешь со мной под холодный душ?       Я видел, как она скрыла улыбку под одеялом.       Когда я вышел, девушка уже спала, а может быть просто притворялась. Она как всегда спала, обнимая руками край подушки, а одеяло зажав между ног. Белая кожа ярко выделялась на фоне темно-синих простыней, а темные волосы рассыпались у изголовья: Настасья любила убирать их наверх так, чтобы те не щекотали ее во сне.       Я лег позади нее, с противоположной стороны, совсем не там, где спал обычно. Мне просто хотелось обнять ее, прижать себе. Эта девушка раз за разом будоражила мое сознание, выбивала из колеи.       В ней было что-то такое, что было, совершенно определенно, присуще только ей. Совсем неуловимое. То, чего мне не хватало не то, чтобы с другими девушками. То, чего мне не хватало по жизни.       И я категорически не знал,что это.

***

      Я сидел за барной стойкой и наблюдал за ней. Сегодня Настасья получила права и мы все выбрались отметить. Девушки сообразили команду трезвенников, поддерживая Настю с Ксюшей.        — Хорошо сидим, — я повернулся к Жене и проследил за его затуманенным взглядом. Точнее, вернулся к танцующим девушкам. — Мне должно быть стыдно за то, что я сейчас себе представил в голове? — он сделал несколько глотков пива из бутылки, к слову, далеко не первой.        — Сейчас еще пена полетит, — а это уже Рома, — так что самое интересное еще впереди, — он вальяжно оперся на барную стойку, наблюдая как пена мокрыми хлопьями полетела с потолка.        — Это такая имитация чего?        — Кирилл, ты решил все испортить? — мы все дружненько повернулись к парню, готовые его стукнуть чем-нибудь.        — Нет, это слишком сексуально, — а он на нас не обращал внимания, — да чего вы на меня уставились? Самое интересное пропускаете.       И правда, в ход пошли слишком откровенные касания.        — Чьи руки на груди школьницы? — Остров склонил голову в бок.        — Угадай с одного раза, — отвечаю.        — Точно не твои? — смеется.       Залпом допиваю свой виски и поднимаюсь, направляясь к девушкам.        — О-о-о, — раздалось дружное за моей спиной, — первый пошел.        — И все-таки, Кир, — кто-то из парней тяжело вздохнул, — у твоей шикарная задница.       Не знаю почему, но меня это рассмешило. На мой дилетантский взгляд, фигуры у девчонок были вполне похожи. Только Разумовская была самая высокая из всей собравшейся девчачей компании.       Да кому я вру? У Настасьи фигура — практически идеальные песочные часы и грудь — грудь! — от которой глаз не оторвать, особенно с таким вырезом на топе.        — Андрей? — девушка удивленно смотрела на меня, а затем полетела в мои объятия, в которые ее «ненавязчиво» подтолкнула Алисия. Это что, мои бывшая и нынешняя девушки сговорились?       Композиция сменилась на медленную и я закружил свою школьницу в танце, замечая, как Баль показывает мне класс, плавно обнимая своего блондина.        — Забавно, — почти шепчет Скворцова, — Алисия выбрала себе в партнеры светловолосого парня, а ты предложил встречаться мне.       Я отстранился от девушки, не разжимая объятий, и удивленно воззрился на нее.        — Это что за ранжировка по цвету волос?        — Скорее не по цвету, а… — она замялась. — Да, и вправду глупо. Ты не мог бы так не делать?        — О чем ты? — девушка вздохнула и уперлась лбом мне в грудь, но затем вновь подняла голову и лукаво посмотрела на меня.        — Вот так, — и ее руки, прежде обнимавшие меня за шею, спустились по груди, торсу и зашли за спину, спустились к ягодицам и вернулись в изначальное положение. — Я уже не говорю про, кхм, твоего восставшего друга.        — Он — мне не друг, он — предатель, — я усмехнулся, так и не убрав руки с ее ягодиц, медленно продвигаясь с девушкой в темный угол танцпола. — Тем более, это не мы с парнями устроили разврат на танцполе.        — Прямо-таки разврат? — она прищурившись смотрела на меня.       Настасья, вскрикнула, когда я подхватил ее под бедра и прижал спиной к стене.        — Что ты делаешь? — шипит.        — Ничего, — и просто целую. Она упирается ладонью в мое плечо, пытаясь отстранить меня, но все равно целует в ответ. Как может, все еще неумело и меня это слишком заводит. — Я уже ни о чем думать не могу, — целую в шею, обвожу языком пульсирующую венку.        — Нас могут увидеть, — протягивает девушка и я уже не могу себя контролировать. — Куда? — я уже несу ее во тьму коридора, в надежде, что предыдущая облюбовавшая мужской туалет парочка, покинула его.        — Ты приносишь мне удачу, — улыбаюсь, усаживая девушку на столешницу, возле раковины.        — Так рад, что здесь никого? — и сама тянется к моим губам, коротко целует и отстраняется. — Только не здесь, хорошо?        — Конечно, — смотрю на ее алеющие щеки. — Я конечно пьян, но не настолько, чтобы рисковать тобой, — ее пухлые губы, подчеркнутые алой помадой так и манят.       И в голове такой дурманящий туман. Мои руки на ее шее, несколько пуговиц долой, только чтобы спустить топ с плеч. Ее руки исчезают с моей шеи, я все таки снимаю его через голову. Отстраняюсь и любуюсь бледной кожей контрастирующей с черным кружевом белья без лямок.        — Нет, — шепчет девушка, когда я пытаюсь расстегнуть за ее спиной белье. И я не понимаю почему, — кто-нибудь может зайти, — пытаюсь просто приспустить чашечку лифа, — Андрей!        — Я то там чего не видел? — отстраняется и хмуро смотрит на меня. — У тебя майки ночью задираются, — улыбаюсь уголком губ на то, как мило она краснеет, — хотя ласкать тебя сквозь них тоже неплохое удовольствие.        — Пошляк! — легко касаюсь ее губ и скольжу поцелуем вниз по шее, яремной ямке, к ложбинке между грудей. — Андрей!       Чувствую ее пальцы в своих волосах, ноготки проходятся по коже, посылая разряд по телу. В паху и без того уже болезненно ноет, а ее ерзанья только больше провоцируют, еще немного и я не смогу себя сдержать.        — Стой, — отстраняюсь от Настасьи и смотрю в ее глаза, подернутые пеленой, снимаю с себя кожанку и девушка все понимает без слов, спрыгивает со столешницы, обнимая меня за шею рукой. — Иди ко мне, — целую, резко поднимаю Скворцову в воздух и, небрежно бросив на столешницу куртку, усаживаю девушку обратно, отмечая высоко задравшуюся юбочку.       Скольжу ладонями по ее бедрам вниз, чтобы потом подняться наверх, еще сильнее задирая юбку. Стася все смелее отвечает на поцелуй, но я вновь отпускаю ее сладкие губы, спускаюсь короткими поцелуями по белоснежной коже, проникаю кончиками пальцев под бюстгальтер, дразню крепкую горошину соска. Второй рукой придерживаю девушку за талию, вынуждая ее опереться на локти.        Обвожу кончиком языка вокруг пупка, руки скользят вдоль ее тела. Девушка издает тихий, полный возбуждения, стон, такой робкий, такой скромный, и пальцы сами зацепляются за темную резинку ее трусиков.        — Андрей! — осуждающе, Настасья пытается меня оттолкнуть, но у нее не получается: я одним движением стягиваю с нее белье и целую. — Анд-д-рей! — голос девушки дрожит, ее руки вновь зарываются в моих волосах, судорожно сжимая.       Опускаюсь на корточки, чтобы было удобнее, не отрываясь от девушки, ласкаю ее губами. Закидываю ее ножку себе на плечо и уже спустя несколько мгновений чувствую, как каблучок упирается мне в лопатку, затем саднящей болью проскальзывает вниз, а тело девушки с протяжным стоном выгибается. Удерживаю ее на месте, прижимая руками бедра к столешнице.        — Андрей! — кричит, удивляя и себя, и меня. Бедра резко напрягаются и норовят сжаться, перекрыв доступ кислорода. Стася несколько раз вздрагивает и я чувствую, как ее рука сползает с моей шеи.        — Поздравляю, — отстраняюсь и поднявшись.        — С чем? С первым оргазмом? — смеется. — Спасибо, — и тянется за поцелуем. Целую, позволяя ей почувствовать ее собственный вкус на моих губах. — Теперь, кажется, надо решить твою проблему, — она кивает на мой, судя по ее реакции, внушительный стояк.        — С этим я как-нибудь сам справлюсь, — девушка выпрямляется и обнимает меня за шею.        — А если я хочу тебе помочь? — и сжимает мои бедра ногами, придвигаясь ближе. — Только я не могу так, как ты… — смущается.        — Если хочешь… — вздрагиваю, от прикосновения ее узкой ладошки к напряженному члену сквозь ткань джинс. Ее пальчики достаточно быстро справляются с пуговицей и молнией на штанах, тянут их вниз вместе с бельем, -…можешь руками, — едва соображаю.       Ее руки робко прошлись по члену снизу вверх, я не удержался, прикрыл глаза и прерывисто вздохнул.        — Скажи мне, что делать, — тихо попросила взволнованная девушка.        Я приоткрыл глаза и приподняв лицо девушки за подбородок, вынудил ее посмотреть мне в глаза.        — Ты когда-нибудь лепила из глины? — Настасья робко кивает. — Представь, что это глина и делай, что захочешь, — я успокаивающе погладил ее по спине, вовлекая в поцелуй, и почувствовал, как робкие пальчики скользят вверх-вниз, очерчивая выступающие вены.       Плавно к пальчикам подключились ладони, движения девушки становились чуть более уверенными. Не прекращая целовать Стасю, накрываю ее руку своей, чуть сжимая, поощряя к активным действиям. Но ее руки тут же замерли на основании…       Я уже хотел отстраниться и сказать, что все в порядке, ничего страшного и я могу справится сам, но ее следующие движения просто выбили воздух из моих легких. Девушка прошлась несколько раз вверх-вниз, покручивая ладони вокруг своей оси, затем продолжила одной, а второй, совсем осмелев, сжала яички.        — Стася, — сдавленно прохрипел я, напугав девушку, — не останавливайся.       Я скорее услышал, чем увидел улыбку девушки. Почувствовал, как она большим пальцем размазала смазку по головке, прошлась большим пальцем по всей длине, усилила давление, сомкнув указательный и большой пальцы в кольцо.       Почувствовав, что близок, вновь накрыл ее руку своей и вместе с ней, ускорив движения, финишировал, излившись девушке на бедро.        — Прости, — прошептал, уткнувшись ей в плечо.       В ушах шумело. Я не знаю, сколько мы простояли так, но когда я очнулся, девушка уже застегивала пуговицу на моих джинсах.        — Спасибо, — коротко целую ее в губы, отстраняясь. — Теперь давай приведем тебя в порядок, — помогаю ей подняться на ноги, — подожди, — прерываю ее попытки одернуть юбку, включив воду.        — Ты не сделаешь этого! — пищит и отступает, но отступать некуда.        — Буду и сделаю, — и делаю, наблюдая, как закатываются ее глаза.        — Черт!        — Есть такое, — абсолютно с ней согласен — это возбуждает.       Выключаю воду, возвращаю юбку на место и помогаю надеть блузку, застегивая пуговицы на спине.        — Ты не мог бы отдать мне мое белье? — на автомате запускаю руку в задний карман и нащупываю ее трусики, понимаю, что они совсем не высохли. Да и не как им было.        — Нет, — улыбаюсь.        — Андрей, — осуждающе, — ой! — увидев мокрое пятно на подкладке моей куртки, смутилась.       Рассмеялся и притянул девушку к себе в объятия.        — Ой, кажется здесь уже занято, — прохохотал какой-то мужик, распахнув дверь.        — Уже свободно, — и повел пунцовую Стаську на выход, обняв ту за талию.