Ты мой наркотик

POV Настасья Скворцова        — Настасья, — Алисия схватила меня под руку, как только мы с Андреем вернулись на танцпол, — вы переспали? — и заговорщически мне подмигнула.        — Что? Баль! — я уверена, что мои щеки были и до того предательски красными, но теперь — стали цветом спелого томата. — Нет, мы не спали.        — И чем вы тогда занимались в туалете? — и двусмысленно задвигала бровями.        — Ничем, — куда краснеть еще сильнее?!        — Ну да, конечно, — и стоит улыбается.        — Алисия! — резко успокаиваюсь. — Мы не спали. Ни разу.        — Но ты периодически остаешься у него ночевать?        — Да! — резко ответила я, спеша к выходу из бара.       Теплый майский воздух мог бы приятно освежать, если бы не количество подвыпивших курящих людей возле здания. Я медленно шла к машине Андрея, когда ее владелец нагнал меня.        — Ты куда убежала? — он схватил меня за руку. — Что-то случилось?        — Нет, все нормально, — я оперлась о капот машины. — Просто устала. Может сбежим?        — Давай!

***

      Мои руки тряслись, когда я заплетала косы. Я обожглась, пока гладила платье. Нанесла макияж с четвертого раза.       И порвала чулки, одеваясь. Пришлось бежать к Алене. Мачеха, оглядев меня с ног до головы, тяжело вздохнула, протянув мне с лукавой улыбкой новую пару, и только, когда я распаковала их в своей комнате, поняла ее взгляд.       Это были очень красивые чулки, с широкой резинкой кружев, тонкие и безумно мягкие на ощупь. С такими нужно и белье красивое, тогда уж точно буду чувствовать себя максимально красивой.       Вроде и стереотип, но мне, правда кажется, что я красивее, когда на мне хорошее белье.       Права была Алисия, рада, что послушала ее. И вспомнив реакцию Андрея на свои фотографии в белье, не удержалась, сделала несколько фоток и отправила ему.       Ответа не последовало, что сильно подпортило мне настроение. Да он даже не прочитал.       Папа постучался в дверь и я, крикнув, что уже выхожу, быстро надела платье и накинула фартук, завязывая его на ходу.        — Как ты у меня выросла, — папа оглядел меня с ног до головы. — Как жаль, что я все пропустил…        — Ты всегда был рядом, — я обняла его. — Спасибо тебе.       Пусть это было не совсем правдой. После смерти мамы, отец много работал, практически не обращал на меня внимания. Поэтому, я была весьма удивлена, когда он через полтора года познакомил меня с Аленой.       И я правда рада за него.       Пока ехали до школы, проверила мессенджер, но Андрей так и не прочитал сообщение. Плюнула на все — удалила и у него и у себя. «Что ты там удаляешь?» — пришло практически сразу.       Недолго думая, снова отправляю фотографию. «Стася,» — через несколько минут.       И больше ничего.       Да и думать в принципе было уже некогда. Папа высадил меня у ворот, а сам отъехал на парковку. Возле школы я заметила Веру, она стояла в стороне ото всех.        — Вера, — я подошла к ней, — все в порядке?        — Да, — она судорожно стала стирать слезы с лица.        — Что-то я в этом сомневаюсь, — я нахмурилась, зачем-то оглядевшись. — Пойдем, приведем тебя в порядок.       Судя по лицу Климовой, сказать она хотела какую-то колкость, но передумала.        — Рассказывай, — буквально приказываю подруге, наблюдая, как та роется в своей сумке, извлекая на свет божий скудные косметические припасы.        — Что тебе от меня надо? — хмурится.        — Даже не знаю, — не удержалась: съязвила. — Мы вроде как дружим — сколько лет? — тринадцать?        — Если я скажу тебе, что мои разводятся, ты от меня отвяжешься? — она напряженно уставилась на меня, держа в руках кисточку от туши, я же спокойно жду продолжения. — Из-за меня.        — Не говори глупостей! — я забрала у нее из рук тушь. — Умывайся, — приказываю. — Давай-давай.        — Антон вчера случайно позвонил мне, когда трахал какую-то курицу, мы расстались, а потом мама заявила мне, что они с папой разводятся из-за моих эксцессов, — я распустила ее косу. — Все просто шикарно.        — Дура ты, Верка, — я на скорую руку собрала ее волосы в мальвинку, связав концы лентой, и развернула девушку к себе лицом. — Глаза закрой, — поправляю тени. — Антон — козел, тут не спорю, но твои родители, — беру из сумочки свою красную помаду и аккуратно наношу на губы подруги, — если они разводятся, то точно не из-за тебя, что бы они тебе не говорили. Открывай, — пара мазков тушью. — Все — красотка! — и разворачиваю ее лицом к зеркалу.        — Спасибо, — она разглядывает себя.        — У тебя теперь своя жизнь начинается, — убираю все в косметичку, — спрячем слезы от посторонних, помнишь? — я усмехнулась. — В разгаре маскарад. Так что пойдем делать вид, что мы так счастливы и так рады, что идем в «новую жизнь»        — Тебе легко говорить, — она нервно прыснула. — У тебя же все прекрасно! Все наладилось, из дерьма тебя вытащили, семья есть, друзей нагребла, парень просто считай с неба свалился…        — Так, стоп, — я глубоко вздохнула, — пока ты с горяча не наговорила мне гадостей, ты действительно считаешь, что у меня все прекрасно? Ты забыла, что моя мать умерла? И наверное не знаешь, почему наш физрук уволился? — и, не дожидаясь ее ответа, продолжила, — он пытался меня изнасиловать. Знаешь, что Андрей снимал меня с крыши, когда ты меня предала? Знаешь, какого мне встречаться с Алисией и изображать веселье? Или быть рядом с ним самим? Ты знаешь, что я чувствую? — и я все это говорила абсолютно спокойно. — Я не виню тебя или еще кого-то, — я неопределенно махнула рукой, — я стараюсь жить и тебе советую. Хотела бы сказать, что это легко, но… Сама знаешь, врать не люблю и не умею.        — Знаю, — устало вздохнула подруга, — ты куда сегодня, после…?        — Не знаю, — пожала плечами, — может погуляю, сделаю несколько снимков или сразу набросков на набережной. Ели планы не поменяются.        — Ты не против, если я составлю тебе компанию? — я удивленно посмотрела на нее. — Я не хочу возвращаться домой, но и не хочу быть одна.        — Конечно, — я и не заметила, как мы дошли до актового зала.        — Девочки, где вы ходите? Уже выход! — практически все уже прошли, держась за руки, а руководитель ругалась на нас. — Быстрее, — и мы, схватив друг-друга за руки, вбежали в зал.        Проходим змейкой между рядами, краем глаза замечаю Андрея и чувствую, как он незаметно касается моей руки, забирая из нее телефон.       Песни, танцы.       Трогательные стихи.        И школьный вальс.        Букеты…        Смотрю на прикрепленный к букету листок и чуть не падаю: «Андрей Сергеевич. Психолог».       Быстро меняюсь со своим одноклассником и не особо слушаю его протесты. И букет достается нашей классной руководительнице, что вела у нас в начальной школе.        Речь директора, поздравления от родителей и финальная песня, под которую плакали почти все девчонки и большая часть родителей.       Воздушные шары стремительно летели в небо.        И я заплакала…        — Поздравляю, дочка, — обнимаю папу.        — Хотела бы я, чтобы мама была сейчас здесь, — утирая слезы.        — Ты же знаешь — она всегда здесь, — он мягко улыбнулся, поглаживая меня по спине. Пусть, папа и не любил поднимать эту тему, но сегодня был удивительно терпелив. Мама всегда была его слабостью, а проявлять слабость он считал последним делом для мужчины. — Вы сейчас куда, гулять? — мы с Верой кивнули. — Пойдемте, подвезу.       И уже через полчаса мы были в самом центре нашего города, гуляя по залитой солнечным светом набережной, ели мороженное и делились наболевшим.       Правду говорят, что когда тебе больно, ты пытаешься сделать больнее другим. Не всегда, точнее, не все из нас. Но бывает, в этом нет ничего необычного. Бывает, правда. Просто каждый из нас справляется с этим по-разному. Кто-то черствеет, кто-то уходит жалеть себя, а кто-то скатывается в агрессию.       Да, это не оправдание, но это защитная реакция. И порой, ее очень сложно проконтролировать. Главное — вовремя остановиться, вовремя понять, что ты не прав, найти свой тригер.       Я не справлялась сама — мне помогал Андрей, помогала Алисия, помогли и ее друзья, помогла и я сама. Теперь, я послужила толчком для Веры, и надеюсь, она поймет, что должна делать.       В мире нам встречаются только те люди, которые должны нам встретиться, которые должны научить нас чему-то.       Роберт показал мне, что главное не бояться, а лучший друг Андрея — натолкнул на мысль о принятии себя. Именно благодаря ему, я посмотрела на Алисию другими глазами. Не на взбалмошную блондинку, а на девушку, не боящуюся отстаивать свое «я», пойти наперекор устоявшимся в семье традициям. Алисия показала мне, каково это, любить себя.       Все они помогли мне стать лучше, пусть чуточку, но измениться. Стать той, кто я есть, и не заставляли меня быть тем, кем мне удобно.       Я начала меняться, потому, что сама этого захотела. Потому, что меня ненавязчиво, а иногда и очень навязчиво, подтолкнули к этому. И не пинали за каждый мой косяк, не говорили, что черное, а что — белое.        Вера научила меня прощать. Научила осторожности.       Мир не делится на черное и белое. Он многогранен и в нем множество оттенков. Ничего не бывает хорошо и плохо.        Ошибки — это то, что делает нас людьми. Ошибки, которые мы стремимся анализировать и исправить.

***

      Линия за линией, пятно за пятном, и вот на листе новая зарисовка. Пара штрихов и закруглений — рядом набросок греющейся на солнце подруги.        — Вот вы где, — раздался над нашими головами голос Алисии, напугав меня до такой степени, что я аж подпрыгнула и начала икать. — Мы вас тут уже полчаса ищем.       Рядом с Алисией стоял, приобнимая девушку, ее молодой человек — Роман. Я почти расслабилась, но увидела идущего к нам Андрея, говорившего с кем-то по телефону.        — И как вы нашли нас? — поинтересовалась, хмуро глядя на них всех. На что мне молча недвусмысленно намекнули взглядом за спину. — Вера? — она загадочно улыбнулась, так и не открыв глаза. — Ну ты и.! — я слегка стукнула ее по коленке.       Островский с Лисей разлеглись чуть поодаль от Веры и стали тихо о чем-то болтать.        — Стась, — Вернер присел рядом со мной, — чего это ты убежала? Даже телефон не забрала, — он протянул мне апарат. И когда я, забрав его, отстранилась, он недоуменно продолжил, — ты чего?        И что я должна была на это ответить? Что я его не понимаю, после всего, что рассказала? Что я ожидала от него совсем другого? Что мне было, мягко говоря, неприятно?        — Мне, правда, понравились твои снимки, — тихо, чтобы слышала только я, произнес он. Я мысленно закатила глаза. — Настасья, я просто не мог тебе ответить.        — Действительно, тебе так сложно было написать несколько слов! — всплеснула я руками.        — Ты чего так вспылила? — он проворно схватил меня за руку и, одним легким плавным движением поднялся сам и поднял меня на ноги. — Пойдем пройдемся? В машине остался еще один плед.        В этот момент недалеко от нас раздался вопль. Возле Веры сидел незнакомый парень и что-то примирительно ей объяснял. И вроде как подруга успокоилась и начала с парнем диалог.        — Ну что, — Андрей обнял меня со спины, — идем за пледом? — и начал тихонько подталкивать меня в сторону парковки.        — Андрей Сергеевич, прекратите, — но вместо ответа, я лишь почувствовала его руку на своих ягодицах. — Андрей! — возмущенно шикаю.        — У тебя платье задралось, — как бы невзначай ответил он мне на ушко. — Мы скоро вернемся, — сказал он уже громче.       Алисия переглянулась с Верой и девушки засмеялись.        — Ну, эй! — возмутилась я, легонько пиная по ногам девушек.        — Андрей, — Роман кидает ему ключи от автомобиля. — Захватите на обратном пути корзину из багажника. — И тоже начинает тихо смеяться.        — Придурки, — тихо рыкнул Вернер, хватая меня за руку и утаскивая за собой. — Как-будто я собираюсь разложить тебя на заднем сидении авто, — сквозь зубы.        — Куда ты меня тащишь? — тихо интересуюсь.        — В смысле? — он даже замер от неожиданности.        — Ну, — я на секунду замялась, — ты же куда-то меня ведешь, разве нет?        — Вообще, я хотел побыть с тобой наедине, — я не выдержала и рассмеялась. — Что?        — Ничего, — меня резко потянули на себя, вынуждая остановиться.        — Эй! — меня буквально впечатали себе в грудь. — Что случилось? — и крепко обняли.        — Это ты мне скажи, — пробурчала я, поднимая на него взгляд, затем резко отстранилась и одним прыжком взобралась на ограждение.        — Куда! — крикнул молодой человек, крепко схватив за руку.        — Никуда, — отвечаю и вышагиваю по бортику.        — Слезай, — я хмыкнула и продолжила идти, слегка заваливаясь в сторону воды. — Настасья! — он обхватил меня за ноги и одним движением стянул меня с бортика. Я уперлась руками в его плечи, а Вернер все еще держал меня под коленями.        — Андрей, — шепнула я громко, — опусти меня.        — Не хочу, — хмыкает.        — Андрей, у меня платье задирается.        — Тебя это не беспокоило, когда ты ту вышагивала, — я улыбнулась. — Мир?        — Не-а, — я нахмурилась.        — Ты обижаешься на меня? — я скептично на него посмотрела. — За то, что я не ответил на твои сообщения? — обижено поджала губы. — Они мне понравились, правда. Просто… — он замялся, а затем опустил меня на землю. — Я начал анализировать ситуацию и…        — Вернер! — я прикрикнула на него, ударив по плечу ладошкой. — Не нужно анализировать каждый мой поступок. Ты больше не мой психолог, забыл?        — Не так то просто выкинуть из своей головы столько лет учебы, — усмехается.        — Андрей, — сказала я нараспев, — я не пытаюсь тебя удержать при помощи фотографий или что ты там еще себе подумал, не пытаюсь завлечь… Нет, конечно пытаюсь, — усмехаюсь, покачивая головой, — но не в этом смысле. Я… — я вздохнула и отвернулась от него, опираясь руками на бортик, — мне просто понравилось, как я выгляжу. И я захотела показать тебе, что почувствовала себя красивой.        — Ты красивая, — он обнял меня за плечи и уперся подбородком мне в макушку, — и мне очень понравились снимки, просто я не ожидал, после того, как ты мне рассказала…        — Андрей! — я развернулась в его руках и посмотрела ему в глаза. — Я помню твою реакцию на те самые снимки, конечно в них не было ничего особенного, — я улыбнулась, — а сейчас я могу.        — В как ом смысле?        -… делать, что хочу, — и, поднявшись на носочки, легко коснулась губами уголка его челюсти — куда дотянулась. — Пойдем, — я еще раз потянулась к нему, — а то они напридумывают себе невесть что и будут подстебывать весь оставшийся день, — на что он усмехнулся и, быстро коснувшись губами моих губ, потянул меня к недалеко стоящей машине.        — Возьми плед с заднего сидения, — улыбнулся он мне.       Этот день, который начался наперекосяк, налаживался. Мы общались нашей разрастающейся компанией, устроили пикник. Я делала наброски и зарисовки, отдала наброски ребятам.        — Эй! Что это там у тебя? — Вера выхватила у меня папку на которой я рисовала. — О, наш сексуальный психолог!        — Эй! — крикнули мы с Алисией хором и рассмеялись.        — В смысле?! — казалось, Вернер был шокирован.        — В смысле, в смысле? — рассмеялся Остров. — Как будто ты не в курсе?        — Что-о-о-о? — протянула Алисия, пихая парня локтем в бок.        — Объективно говоря, — он скорчил гримасу, поправляя волосы, — это так.        — Боже мой, мы его теряем! — пошутил Паша. — Он покидает нашу лигу!        — Еще чего, — насупилась Алисия.        — Слишком долго я пытался понять, что тогда произошло, слишком долго хотел ее вернуть, — он растрепал ее волосы.        — Серьезно? Я услышала, как девочки говорили о тебе, что тебя отшила девушка, — он нахмурился, — а потом ты — ты! — сказал, что это я за тобой бегала!        — С чего ты взяла? — все резко замолчали.        — Ты назвал меня недалекой блондинкой, — едва слышно прошептала Баль, а я поняла, что случилось. Это так жизненно!        — Лика, — спокойно ответил Рома, — не ты, а Лика, — он крепко обнял. — А отшила меня ты, — блондинка нахмурилась, поднимая голову и глядя прямо в глаза своему молодому человеку.        — Это так мило, — шепнула мне Вера. Я шикнула на нее и перевела взгляд на парочку.        — Лика даже в блондинку перекрасилась, чтобы на тебя походить, — блондин погладил возлюбленную по щеке. — И из-за этого мы потеряли столько лет?        — Иди в задницу, Остров! — Лися надула губы.

***

      Сегодня все ругались — это факт.       Я не хотела ждать до выпускного — это тоже факт.       А Андрей, как всегда, пекся о моем благополучии!        — Ты хоть раз можешь сделать то, чего сам хочешь? — воскликнула я, отбрасывая косу через плечо.        — Я делаю то, что хочу, — спокойно отвечает мне Вернер.       Мы уже битый час ругались в его квартире. Папа думает, что я у Веры, не смогла ему сказать, что останусь у парня. Он даже не в курсе о наличии оного у меня. А Вера, в свою очередь, пошла гулять с парнем, с которым сегодня познакомилась.        — Права была Алисия, ты понятия не имеешь, что сам хочешь, — усмехаюсь.        — Я хочу, чтобы ты… чтобы тебе было легко и комфортно, — я чуть не рассмеялась.        — Мне в любом случае не будет так, если мне не повезло с физиологией. Я тебе доверяю, а ты боишься, боишься сделать все так, как хочешь, — я засмеялась, — не так, как по-твоему, хочу я, а так, как это нужно тебе.       Я давно поняла, почему он боялся. Но мне нужно было, чтобы он понял сам. Я уже давно была не против, мне нужно было переступить через себя.        — Я не могу поступить с тобой так. Не после того, что ты пережила.        — Андрей! — я психанула и стукнула его по плечу. — Я хочу тебя и мне не важно как!        — Не важно? — он резко развернул меня к себе спиной и толкнул на кровать. — Не важно? — я тихо пискнула, когда он начал срывать мое платье, зацепляясь замком за волосы.        — Андрей! — пискнула громче, когда Вернер навалился на меня всем телом и буквально придавил к кровати.       А мне то что? Мне прекрасно! Я наконец-то добилась от него эмоционального взрыва.        — Андрей! — я разочаровано простонала, когда почувствовала грубую ткань джинс, так и оставшихся на нем, сквозь свое белье. — Ай! — белье больно врезалось в кожу, прежде чем я услышала треск ткани.        — Тихо! — меня резко подхватили за бедра и поставили на колени, я почувствовала, как вспыхнули щеки, но не успела возмутиться, как руки заломили за спину.       Толчок — и я вскрикиваю, ожидая боли, но в промежность лишь упирается стояк, сквозь грубую ткань джинс.       Долгая пауза, а затем еще и еще.        — Андрей!        — Тихо! — и все повторяется.       Я в который раз голая, а он одет и, кажется, сегодня тоже ничем мы не закончим.        — Андрей, я же просила…        — Тихо! — фразу о том, что я просила не тянуть, не дают закончить.       С одной стороны, я очень не хотела сбить его с нужного мне настроя, с другой — мне очень хотелось с ним говорить.       Тем временем Андрей продолжал дразнить меня. Движениями. Пальцами. Членом.       Членом.       Членом!       Я замерла и вся напряглась. Он попытался притянуть меня к себе, но я, наоборот, потянулась вперед от него.       — Стася! — рыкнул он, больно шлепнул он меня по ягодице и резко притянул к себе за бедра и руки.       Я испугано пискнула и заплакала. Не специально, просто от осознания, что у страха глаза велики. Я не чувствовала дикой боли, которой боялась, не чувствовала ничего, кроме легкого чувства дискомфортного жжения и распирания.       Мне не было больно.       — Не реви, — почти жестко, — не реви, — он еще раз дернул меня за бедра, подавая вместе со мной назад.       — Ой! — руки почувствовали свободу и я оперлась ими о кровать, но меня тут же потянули за волосы назад.       Первый плавный толчок вновь заставил напрячься, но, уже спустя несколько секунд, я расслабилась и вспомнила о необходимости дышать. Вернер постепенно наращивал темп, а я еле держалась, руки почти не касались простыни и собранные в косы волосы тянули — это удерживало на краю. Но несколько раз сброшенное почти до нуля возбуждение вернулось с новой силой.       Я чувствовала себя влюбленной дурочкой, что недолюбливала в школе. Но теперь так понимала их. Правда, мне не нужен был никто другой и, наверное, я не смогла бы быть как они. Я — это я. И чувствую себя так, потому что он рядом. Именно он.       Господи, какой сумбур!       Почему я такая глупая? И почему думаю обо всех этих вещах одновременно?       На секунду, всего на секунду, я представила, как выглядит сейчас его лицо: сосредоточенное, с плотно сжатыми губами, или наоборот, расслабленное, а его рот чуть приоткрыт. Какой же он сейчас? И именно эта мысль затопила меня волной нежности, смывая потоком все глупости и позволяя моему воображению дополнять физические ощущения.       Черт, ну почему, почему это так? Почему так не может быть всегда? Почему нас создали такими, словно мы не принадлежим себе, словно мы не целые? Почему мы должны искать к кому мы подойдем? И почему именно с ним мне так хорошо. Просто рядом — хорошо.       А вот так — прекрасно.       Вот так: вместе, в одной постели. Словно бы так было и будет всегда. Какая ванильная глупость, но такая согревающая душу.       Я даже не заметила, как голове стало спокойно, ушло натяжение. И опустив голову, взглянула на его руки по обеим сторонам от моих предплечий, завожу свои руки за его, переплетая их и сцепляя наши пальцы в два крепких замка. Я хочу почувствовать его на себе и тянусь вперед, заставляя Андрея лечь на меня сверху.       Вот так. Первый раз и без единого поцелуя. Утыкаюсь лбом в наши руки и вдыхаю запах его кожи, вперемешку с моим. Все внутри сжимается и вот-вот готово взорваться, но я всеми силами оттягиваю момент.       Не получается, жмурюсь, вспышки в глазах мелькают и мелькают, и чувство, такое… такое освобождающее, прекрасное… Такое тягучее, и вязкое, словно его можно коснуться.        — Стась, ты как, в порядке? — спустя какое-то время спросил Андрей, приподнимаясь с меня и вынуждая посмотреть на него. — Ты чего? — недоумевал молодой человек, услышав мой приглушенный смех. Ему пришлось встать и поднять меня с кровати следом за собой, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. — Ты сумасшедшая, ты знаешь это?        Это был риторический вопрос. Мне так хотелось сказать хоть что-то, но я не могла: Вернер заглушил мои попытки долгим нежным поцелуем. Правда я сама себя подвела: ноги отказались держать меня и я начала заваливаться на психолога.        — Иди сюда, — он подхватил меня под бедра, а я обвила его ногами вокруг торса, получив очередной короткий поцелуй. — Держись крепче, — это было сложно — очень хотелось спать.        — Андрей! — воскликнула я, когда он рывком подтянул свои джинсы, спущенные почти до колен, и сдернул с кровати простынь, при этом все еще держа меня на руках.        — Возьми и не смотри, — я вновь почувствовала его руки на ягодицах, когда он сунул комок белья между нами. И конечно же я посмотрела на простынь. — Ну я же просил…        Да, крови было достаточно. Но что в этом такого? Я чувствовала себя прекрасно, боли не было. Все просто было хорошо. Так в чем проблема?        — Пойдем примем душ, — прошептал молодой человек прямо мне в губы и снова поцеловал.        — Мне нравятся такие нежности, — сонно сказала я и улыбнулась. — Я ужасно устала, — протянула я, зевая.        — Тогда быстрый душ и спать.       Я рассмеялась.