Команда Выжившие

      Происходящее казалось чертовски плохим сном.       Все начиналось как среднестатистическое задание. 12 — любимое число Полины. И, казалось, все должно быть хорошо, но с самого начала все пошло коту под хвост.       Во-первых, это задание им досталось от команды Отокара Адамика, что уже попахивало дерьмово. Джебхуза и Джексон все еще не оправились от путешествия по лабиринту и встречи с огнедышащим драконом — порождением одной из Восточных мифологий, поэтому было решено отправить равную по силе, а главное не занятую на миссиях команду. Но первый тревожный звоночек прозвучал — задание им вручил не родной саркастичный наставник, а нелюдимый избранник Ареса. Более того, даже предварительного разбора полетов толком не было ни с Чарльзом, ни с Отокаром.       Во-вторых, еще на входе в лабиринт Фаюма Полина подвернула ногу. Возвращаться обратно и прерывать задание она категорически отказалась — Малый Совет в общем и Ида с Ингрид в частности ее попросту засмеяли бы. К тому же, она не считала, что незначительная травма сильно испортит им план. Притормозит, конечно, но вряд ли сорвет полностью. Возражать никто не спешил, потому было принято решение идти дальше.       В-третьих, и это, пожалуй, главный пункт — формулировка задания. Точнее, ее отсутствие. Джон саркастично описал все это дело одной емкой фразой: «Поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что». Им предстояло найти подземный храм Аида, построенный несколько тысячелетий назад на одном из многочисленных ответвлений Леты, а уж в этом храме надо было отыскать что-то, что принадлежало самому Владыке Подземного Царства. Отвратительнейшая перспектива. И то, что произошло после очередного перестроения лабиринта, когда земля начала расходиться у Выживших под ногами, не добавляла радости.       Они уже около трех часов шли по густо расписанным множеством разнообразных символов и часто пустых указаний коридорам лабиринта Фаюма, сделав лишь один короткий привал, во время которого Хью немного подлечил водой ногу избранницы Аполлона. Трюмпер хотела протестовать против этого, — все-таки она медик в этой команде! —, но не сказала ни слова: лечить себя ей всегда было труднее, так как она в таких ситуациях не могла полноценно контролировать энергию, которую вкладывала в свою силу, поэтому вполне могла, убрав растяжение, заодно и спалить себе ногу. Однако и полностью исправить положение Смиту не позволила — его способности еще пригодятся в пути, а тугая повязка на лодыжке позволит пройти столько, сколько нужно.       Карты на этот раз им выдать не могли. Рафаэль еще давно объяснил это тем, что все, что находится «по ту сторону» перемещается по лабиринту чаще, чем меняют положение Фаюмовы коридоры, поэтому продвигаться приходилось полагаясь только на свою интуицию. Уотсон поворчал в самом начале для приличия, дескать в Храм Аида следует отправлять избранников этого «чертяги тощего», потому что они на кровном уровне чувствую притяжение к безопасному месту, но нет! Отправили именно их — избранника Посейдона, который терпеть не мог сухие подземелья, избранницу Аполлона, теряющую силу без солнечного света, и избранника Гермеса, который просто с удовольствием перевесил бы это задание на какого-нибудь дурачка и остался бы в интернате.       Но никого же не волнуют индивидуальные особенности избранников, главное, чтобы команда была сильной и сплоченной. Тот факт, что именно индивидуальные особенности ослабляют команду, конечно, никого не волновал. Эту идею Джонатана Полина открыто поддержала, что она делает крайне редко. Хью же к данной теме отнесся со странным холодом, словно она медленно начинала ему действовать на нервы, что было в некотором роде опасно.       Малый совет, отправляя их на задание, был прав только в одном — они сплоченные. Могут ненавидеть друг друга, не разговаривать неделями, ругаться и драться, но, когда дело касается миссии, все это уходит на второй план. Просто становится менее значимым, уступая место профессионализму и рациональному желанию выжить. Слишком дорогой ценой им постоянно доставались их жизни, чтобы ставить их под удар еще и вечными спорами. Это придавало Трюмпер силы, если честно.       Поэтому, пока Полина, концентрируя силу на уменьшенной копии солнца в своей руке, пытается осветить им путь, Джонатан несет ее походный рюкзак, а Хью держит наизготовку меч, сплавленный из смеси олимпийского золота (из которого обычно изготавливают драхмы) и делосской стали. Обычно он предпочитал не использовать клинок и оставлял его в своей комнате, но в лабиринте Фаюма без него не обойтись. Смесь стали и золота была настолько чувствительной, что при малейшей опасности клинок начинал раскаляться, а эфес, оставаясь холодным, посылал легкую вибрацию по руке. Когда это произошло в первый раз, Смит от неожиданности отбросил меч и едва не распрощался с ним навсегда — тот завис на самом краю обрыва. Над ним потом еще долго издевались, так как многие, кто использовал такие мечи в интернате, не могли опознать вибрации в половине случаев. Хью же чувствовал ее всегда, а иногда, казалось, реагировал даже раньше нее, опуская глаза на меч лишь мгновения спустя, словно слышал чьи-то шаги. Сейчас, наверняка вновь уловив дрожь меча, избранник Посейдона сделал едва заметное движение рукой, призывая остановиться, после чего тут же последовало немое указание подготовиться к нападению, пускай в этом в лабиринте не было особой нужды — подобное очевидно. Трюмпер приглушила свечение, оставляя команду в полутьме, а Уотсон, скинув рюкзаки за ближайший валун, извлек меч из ножен и хлопнул по пластине, закрепленной на левой руке, активируя секретный механизм.       Всю левую руку от плеча до кончиков пальцев и часть груди тут же покрыла чешуйчатая броня, отлитая из дельфийского титана — прочного и одновременно «послушного» металла, который практически невозможно было пробить, только вот использовать его могли только избранники греков — для остальных он ядовит. За этот своеобразный щит весь Малый совет дразнил избранника Гермеса, называя его Зимним Солдатом. Джон на это только отмахивался, понимая, что, во-первых, прозвище могло быть гораздо хуже, и, во-вторых, что благодаря «железной руке» он все еще жив, так что жаловаться не приходилось.       – Я бы на твоем месте подготовился, — пробормотал Хью Аластар, подходя ближе к Трюмпер и прикрывая ее тыл.       – Я бы на твоем месте подготовился, — тихо передразнила его девушка, показывая язык. — Всегда готова, Капитан, не болтай лишний раз.       Она и в самом деле была готова. Плотные наручи, броня, наколенники — все это было стандартной экипировкой полубога. Но Смит говорил не об этом. Он прекрасно осознавал, что лук, — любимое оружие избранницы Аполлона, — здесь будет бесполезен, с кинжалами она тоже вряд ли управится, потому что они требуют ближнего боя и постоянных перемещений, и с травмированной ногой это будет сложно сделать, поэтому оставался один вариант. Полина отстегнула от пояса скрученный кольцами хлыст, мелкие чешуйки которого были покрыты Иллюзионным ядом — смертельным для монстров, безопасным для людей, — и с характерным щелчком привела его в рабочее состояние.       Очень вовремя.       Из-за поворота медленно вылезло чудовище, совмещающее черты крокодила, льва и гиппопотама — складки грубой грязно-серой кожи переходили в крупную чешую ближе к спине, брюху и конечностям, сальная грива свисала, подобно ивовым ветвям, была покрыта мокрой землей и чем-то, о чем Полина не хотела даже задумываться. На морду же твари, совмещающей все самые отвратительные черты ранее упомянутых животных, было противно смотреть.       – Египетская сила, — пробормотал Джон, отпрянув в сторону от появившейся твари.       – Точнее и не скажешь, — хмыкнул избранник Посейдона, смещая Полину за свою спину. — Приветствуйте Амта.       Амт — в народе «египетский пожиратель душ». На фресках и миниатюрах, сопровождавших выдержки из Египетской Книги Мертвых, у этого зверя вполне безобидный вид: туловище ньюфаундленда венчают маленькая головка и длинный нос не то лисы, не то колли. В реальности зрелище оказалось же исключительно отвратительным, как и многие прочие, что избранникам доводилось видеть.       – Зато мы можем быть уверены, что близки хоть к чему-то, что связано со смертью, — Трюмпер, саркастично усмехнувшись, подкинула миниатюрную копию солнца вверх и, дождавшись, пока она повиснет в воздухе, прибавила силы, освещая весь закуток.       Они оказались заперты между монстром и развилкой на три стороны, что было довольно дерьмово в их ситуации. Особенно учитывая то, что, вторя своему названию, эта помесь крокодила, гиппопотама и короля джунглей собиралась сожрать их души.       – Кто-нибудь знает, как победить эту тварь? — задала логичный вопрос девушка, медленно отступая к центру развилки.        — Уязвимое место крокодила — глаза. Ударим по ним? — предложил Уотсон, выставив армированную руку вперед и прикрываясь ею, словно щитом.       – Чем ты по ним ударишь? Мечом? Долго целиться, малый шанс попадания, только раззадорим эту хрень.       – И что ты предлагаешь, Хью Слоу? Яд на хлысте тоже не поможет — у гиппопотама слишком толстая кожа.       Стратег одаривает сокомандников строгим взглядом, видимо, осуждая за то, что даже не пытаются его слушать. С одной стороны, скорости ему действительно не хватало, а с другой — было за что стыдится и двум болтунам.       Между тем, чудовище начало двигаться и первой своей целью выбрало избранника Гермеса. Из разинутой крокодильей пасти вдруг раздался львиный рык и парень, споткнувшись от неожиданности, упал на каменный пол. Тут бы и сожрать его, да друзья у него слишком хорошие.       – Черта с два! — рявкнула Полина на монстра и резко дернула хлыстом, направляя всю силу удара на свисающие прямо над его головой сталактиты.       Отвлечь, конечно, отвлекло, но существенного вреда упавшие «сосульки» ему не принесли, только лишь внимание с Джонатана он перевел на избранницу Аполлона.       – Полина, твою мать, Трюмпер, я не знаю, хвалить мне тебя или нет, потому что это было и безрассудно, и гениально одновременно, — скороговоркой произнес Уотсон, вскакивая на ноги и оказываясь за спиной Амта.       – А теперь нам надо придумать, как оказаться рядом с гермесовским придурком, — на выдохе говорит Смит, эфесом меча ударяя по крокодильей морде, оказавшейся в непосредственной близости от него.       – Зачем? — перемежая колющие и режущие удары, интересуется Джон. Проблема была в том, что греческая сталь не причиняла никакого вреда порождению египетской мифологии.       – Потому что пожиратель душ, пришедшей с того прохода, как бы намекает, что там находится что-то связанное со смертью, тупица, — отвечает избранница Аполлона вместо стратега и, по очередному немому указанию Хью, сформировав второй световой шар, швыряет его прямо в глаза монстра. — Бежим!       От рева боли и обиды, кажется, затряслись стены. Чудовище, бросившись в сторону обидчицы, врезалось в стену, едва не придавив собой Полину. Благо, что почти упавшую Трюмпер подхватил на руки Уотсон, и Хью, схвативший рюкзаки команды, бросился вслед за ними по проходу, из которого приполз Амт.       Налево, направо, прямо, снова налево и так до бесконечности. Джонатан предпочел довериться своим ногам и врожденной интуиции, что досталась ему в наследство от своего покровителя — бога путешественников и воров. Куда-нибудь они, в конце концов, прибегут, это точно. Только вот долго забег продолжаться не мог. Во-первых, Трюмпер весила хоть и немного, но все-таки весила. Во-вторых, три рюкзака на плечах Смита романтичности забегу тоже не добавляли. Ну и в третьих, погони слышно не было.       – Привал, — объявил капитан команды, первым сбрасывая свою ношу с уставших плеч. Мышцы неприятно тянуло, и Хью был уверен, что завтра с трудом разомнет спину. Вместе с тем, длительный забег с грузом на спине мог закончиться чревато для того, что осталось от его ноги. Решение Смита явно разделял и избранник Гермеса, который, не скрывая эмоций, выражал свое мнение в непечатных фразах.       – … и запихну им эти отчеты прямо в божественные задницы! — закончил речь Джонатан, напоследок хорошенько наподдав рюкзаку.       – Отличная идея, — раздраженно бросил Хью, вытаскивая из-за пояса флягу и тут же опустошая ее в несколько больших глотков, — для того, кто хочет закончить в тартарских темницах.       – Пусть сначала поймают, — уже менее уверено ответил ему парень, после чего нагнулся, чтобы поправить ранее отброшенный рюкзак.       Смит, на лице которого стоял столь несвойственный для него посейдоновский гнев, тяжело сел на землю, закатывая джинсы на правой ноге чуть выше колена. Полине всегда было тяжело смотреть на его протез, да что уж там, она едва могла слушать о том, как избранники Гефеста и Афины обсуждают его с Хью, восхищаясь уникальной работой его автора — коллаборатора Выживших из Виверет, СиДжея. Слишком много тяжелых воспоминаний. Потому Полина предпочитает размять слегка затекшие ноги, чем любоваться на то, как их лидер проверяет, не сместилась ли замена его когда-то здоровой ноги во время бега. Джон тем временем зябко поводит плечами:       – Холодно тут.       – Значит близко к цели. Ну или к кладбищу, — осклабился избранник Посейдона.       – Вы даже не представляете, насколько мы близко! — внезапно восторженно отозвалась Трюмпер, рассматривая одну из надписей на стене, что горела для «греков» очень тусклым зеленым светом. — Буквы «альфа» и «йота» вам о чем-нибудь говорят, джентльмены?       – Первые две буквы имени Аида! — едва ли не синхронно воскликнули парни, переглянувшись.       Усталость стремительно была забыта, как и желание использовать отчеты не по прямому их назначению. От легкого прикосновения немки к буквам в стене образовался пространственный разрыв, словно сквозь толщу воды открывающий вид на стоящий в нескольких милях по магматической земле от них громоздкий храм.       Без лишних слов подхватив вещи, команда «Выжившие» шагнула в проход, который закрылся за их спинами. Полине жутко хотелось прокомментировать систему безопасности подземного бога, но она прикусила язык — слишком уставшими выглядели парни, да и мрачная обстановка не располагала к шуткам, потому немка быстро меняет ход мыслей. Оказалось, что лучше не стало. Она уже давно знала, что, чем дольше избранники находились в Лабиринте, тем больше сил он из них вытягивал, подпитываясь их энергией. А это место… оно словно поглощало их, вытягивало душу. Хотелось лечь и заснуть на месте, но Хью упорно шел вперед, и они шли за ним. Всего-то несколько миль по каменистой местности.       – Одну секунду, — тихо проговорил избранник Посейдона, опуская рюкзак у подножия храма и забвенно поднимая глаза на архитектурное сооружение. Кажется, лишь в такие короткие моменты во время заданий Полина вспоминала об искренней любви Смита к религии, особенно своей, которая держалась, несмотря на всех богов и существ, которых они успели повидать. — Нам надо найти что-то связанное с Аидом…       – Может ты не заметил, но тут, мать твою, все связано с Аидом, — неожиданно резко оборвал его Уотсон, широким жестом указав и на храм, и на окружающую среду, которая не изобиловала чем-либо живым. Сплошные камни, да река.       – А ты ори еще громче, может и сам скелетон подтянется, — хмыкнула Трюмпер, после чего перевела карие глаза на рюкзак лидера команды, который не спешили поднимать. Для планов явно не было места, так что подобный жест мог означать только одно. — Мы что, разделяемся?       – Мне дорога внутрь закрыта, — пожал плечами Смит, — так что я посмотрю у реки. Но, скорее всего, искать надо в храме.       – Тогда мы с Джонни пойдем внутрь.       – Если я вернусь один, значит я убил Поли за Джонни, — фыркнул Джонатан и, снова активировав пластину на руке, первым пошел внутрь. Немка лишь пожала плечами, показала язык капитану команды и пошла следом за другом.       Массивная каменная дверь открылась далеко не с первого раза, разорвав окружающую тишину пронзительным скрипом и скрежетом. Темнота, словно нехотя, рассеивалась от миниатюрного солнца в руках девушки, когда они вошли внутрь. Вопреки всем законам, массивная дверь за их спинами захлопнулась почти бесшумно, и немку передернуло от мысленного сравнения с крышкой гроба. Но ни она, ни избранник Гермеса не издали ни звука, лишь переглянулись и пошли дальше.       Как снаружи, так и изнутри, храм представлял собой прекрасное пособие по готической архитектуре. Только вот если обычно при взгляде на готический собор кажется, что он будто парит над землей, то этот, наоборот, словно был прибит к ней своей тяжестью. Это явление было трудно объяснить, но все начало вставать на свои места, когда избранники, по ходу движения по храму, начали замечать, что колонны и шпили, помимо каменных кружев, украшали черепа и кости. Джона не покидала мысль, что когда-то эти кости были обтянуты плотью и кожей и чувствовали себя вполне живыми. Своды словно растворялись в темноте, из-за чего храм казался бесконечным. Мрачные витражи, казалось, не пропускали лучей света внутрь, позволяя лишь придавать стеклу очертания. В спертом душном воздухе висела пыль и, похоже, витала сама смерть.       Здесь не было никаких памятников или скульптур, которыми в обилии украшали свои храмы другие боги. Зато было предостаточно картин и гобеленов, иллюстрирующих страшный суд и сцены насилия над душами и их обладателями. Все было бы не так страшно, если бы картины были статичны, но все изображенное на них двигалось и словно происходило в реальном времени. Проходя мимо полотна, отображающего инквизицию, Полине показалось, что она слышит треск поленьев и крик рыжей девушки, которую посчитали ведьмой и решили сжечь. По мере того, как глаза привыкали к темноте, начало открываться, что часть колонн вместо плюща обвивали мученики, которые стонали и молили о помощи, протягивая к молодым избранникам свои руки и прожигая их взглядами сквозь густую тьму. Из теней раздавались какие-то шорохи и стоны, отчего холодело не только тело, но и душа.       Под ногами, вместо ожидаемого шороха шагов, раздавалось хлюпанье, и, приглядевшись, Трюмпер поняла, что идут они не по воде, а по тягучей и липкой крови, которая выступала из-под плит при каждом их шаге. Это и только это, — как потом уверяла себя девушка, — заставило ее схватить Джонатана за руку и прижаться к нему.       Но они четко шли к намеченной цели — трону, что возвышался на месте ожидаемого алтаря. По очертаниям было видно, что на нем что-то находится, но, сколько бы ни старались избранники, рассмотреть им не удавалось — тьма, словно играясь с ними, намеренно сгущалась вокруг этого места. Они оба пропустили тот момент, когда из-за трона на них выскочил огромный трехголовый пес. Одним движением он снес их на пол и тут же прижал лапами, не давая ни малейшего шанса вырваться, отчего приходилось лишь ждать, пока одежда пропитается кровью, а ребра треснут под весом чудовища. Из всех трех пастей раздавалось утробное рычание, и капали слюни, что также было не очень приятно, но, в сравнении с остальным, все же уходило на второй план.       – Кто посмел нарушить мой покой? — шепот, больше напоминающий сходящую лавину, шум которой постоянно нарастает, разорвал тишину.       – Матерь божья, я чуть в гроб не легла! — прошептала Полина, пытаясь сдвинуть с груди тяжелую лапу.       – Твое время еще не пришло, избранница Аполлона — Полина Ханнелор Трюмпер, — немка поморщилась, услышав свое второе имя, и отбросила тщетные попытки сбросить с себя псину. — Как и твое, избранник Гермеса — Джонатан Каспар Уотсон, — несмотря на свою мощь и остроту, шепот казался утомленным, словно все формальности в речи его кто-то вынуждал соблюдать.       – Приветствуем тебя, Аид, повелитель смерти, — почтительно проговорил рядом с Полиной Джон, пытаясь чуть склонить голову в знак уважения. — Не по своей воле потревожили мы твой покой, но не было у нас иного выбора…       – Меньше слов, мальчик, что вам нужно?       Тьма вокруг трона рассеялась, являя сидящего мужчину. Полина и Джон видели Аида всего несколько раз, но он постоянно поражал их. Это был худой, словно практически не ест, и высокий мужчина. Острые скулы и тонкие губы, которые он постоянно поджимает, выражая тем самым свое неудовольствие, не добавляли мягкости его образу. Короткие черные волосы и постоянная «недельная» щетина, тем не менее, веяли чем-то более человеческим. Он вовсе не так бледен, как многие предполагают, напротив, имеет приятный чуть смугловатый цвет кожи. Его глаза черны, как и его подземное царство. По крайней мере, так часто шутит Чарльз. И на самом деле, в глазах Аида тысячи оттенков темного, блеск драгоценных камней и отблески зеленого пламени, которым освещается его дворец. Хью однажды сказал, что они у Аида добрые, даже сочувствующие и «гостеприимные». Но Трюмпер никогда не горела желанием проверить теорию Смита, особенно после того, как когда-то обсуждала этого мрачного бога с Ингрид — избранницей Аида, и была поражена тем фактом, что девушка боится смотреть на него. Просто однажды, заглянув в его глаза, она увидела саму Смерть.       Свистнув псу и дождавшись, пока избранники встанут, бог повторил вопрос.       – Большой совет отправил нас за тем, что принадлежит вам, Повелитель…       – Ложь, — шипящий шепот пробирал до самых костей, пробираясь под кожу.       – Но… — избранница Аполлона открыла было рот, чтобы исправить ситуацию, однако была прервана самим Аидом.       – Третий. Он ведь капитан, да? С вами был третий, где он? Я чувствую его запах на вас, этот отвратительный запах тухлой рыбы. Избранник Посейдона, — Аид встал с трона, возвышаясь над подростками во весь свой не малый рост.       – Хью? — Уотсон и Трюмпер переглянулись, между собой. — Хью Аластар Смит около Леты, Повелитель.       Казалось, что Бог достиг выхода из храма за три больших шага, и лишь моргнув, Полина поняла, что помещение гораздо меньше, чем ей казалось изначально. И не были никаких мучеников на колоннах, как не было и черепов, и крови, вытекающей из-под плит — ее одежда была абсолютно сухой. Факелы, горящие зеленым огнем, ровным светом освещали плиточные полы и черные мраморные колонны, украшенные драгоценными камнями и плодами гранатов. Картины, таящие в себе ужас, сменились на фрески с изображениями полей Асфоделей и Элизиума. Не было ни стонов, ни криков, ни шепотов — не были ничего, сплошная тишина, разрываемая тихим треском факелов.       – Это все было в нашей голове, — прошептал Джонатан и мягко потянул ее за собой, выводя из первого ступора. — Ничего из этого не было реальным. Мы в безопасности. Пойдем, Аид уже вышел.       – Но… Задание? — немка позволила другу вести ее к выходу, однако не прекращала оглядываться, понимая, что только что подверглась первоклассной психологической атаке.       – Нас обманули. Пойдем, давай послушаем, о чем они будут говорить, — пожал плечами парень, первым выходя за двери.       Разговор происходил у подножия ступеней. Можно было подумать, что Хью и вовсе не отходил к реке, и, скорее всего, так и было. Аид возвышался над избранником Посейдона, который сам по себе не отличался особым ростом, даже напротив, но, тем не менее, не казался уязвленным или приниженным даже в нынешнем положении. Он говорил с богом, словно был равным ему, спокойно объясняя суть задания. Внутри Полины и Джона постепенно разгоралось желание убить капитана команды.       – Зевс и Посейдон выразили свое беспокойство касательно Вашего длительного отсутствия. Поэтому нас и отправили к Вам. Заседание олимпийцев вот-вот начнется, и наличие Большой тройки в полном составе является обязательным условием его проведения.       – И внутрь ты не зашел из-за запаха? Я все равно почувствовал его на твоих друзьях.       – А не почувствовали бы вовсе — могли бы в дурном расположении духа и натворить дел, — избранник Посейдона чуть наклонил вбок голову, словно ему было неловко признавать, что использовал свое положение «редкого вида».       – Почему просто не отправить Гермеса? – Аид, кажется, с трудом подавил в себе желание закатить глаза. — Устроили театральное представление с избранниками. Через сколько начнется собрание?       Смит пождал губы, как обычно делал, когда кто-то лгал или говорил что-то, с чем юноша не согласен, но при том воздерживался от комментариев. Взглянув на часы, которые ему выдал Рафаэль перед началом задания, шотландец отвечает на вопрос:       – Пятнадцать минут, Повелитель.       – Хоспитиум?       – Верно.       – Можешь считать, что за Посейдоном держится долг для своих избранников, Хью Аластар Смит, потому что эта миссия была абсолютно бессмысленной.       Аиду было достаточно лишь хлопнуть, чтобы команда «Выжившие» обнаружили себя в холле Западного интерната в том же самом положении и с рюкзаками. Естественно, что Уотсон и Трюмпер оказались лежащими друг на друге на полу, так как ступенек храма под ними больше не было. Бога мертвых рядом не оказалось уже через секунду, и Смит не сомневался, что его всепоглощающая аура темноты сейчас действует на нервы всем богам.       Это было почти прекрасно.       – Беги, Хью Слоу, потому что моя месть будет сладка и страшна! — прошипела немка, выдергивая ногу из-под развалившегося Джона, который вставать явно не торопился. – Ты, долбанный морской конек, знал все с самого начала!       – И почему я не удивлен? — пофигистично пробормотал избранник Гермеса, переворачиваясь на живот и с такой позиции наблюдая, как Полина привела хлыст в боеготовность и встала напротив Смита. Он чувствовал себя измотанным как морально, так и физически. – Ах, да, потому что подобная хрень происходит каждый долбанный раз.       Уотсон подавляет в себе порыв удариться головой о неприлично блестящий плиточный пол, когда кончик хлыста с громким звоном приземляется в непосредственной близости от капитана команды, — который просто стоял, словно пережидая что-то, — и отлетает обратно к избраннице Аполлона. Наверно, именно поэтому он пропускает тот момент, когда руку девушки, занесенную для следующего удара, перехватывает их наставник. Он действует без напускной мягкости, вырывая оружие и отбрасывая его в сторону. Фицрольд проявляет жестокость редко, по отношению к Полине — еще реже, но сейчас он заламывает ей руку, не позволяя вырваться из своей стальной хватки. А немка кричит. Ругается на адской смеси греческого, английского и немецкого, однако глаза у нее сухие — никакого намека на слезы. Чарльз и не ожидал, но сейчас, чувствуя, как трясет его подопечную, он совершенно бы не удивился этому.       – Ты не представляешь, через что мы прошли! Мы шли за чем-то, что принадлежит Аиду, но не за Аидом! Ты бросил нас, словно пушечное мясо! А если бы он убил нас? Потому что, клянусь тебе, его псина была близка к этому!       – Аид слишком умен, чтобы убивать избранников других Богов, — закатил глаза Фицрольд.       – Да никто бы не заметил даже! — вступил в разборки Джонатан, поднимаясь с пола и тихо хмыкая: — Полина права: мы всего лишь пушечное мясо. Он бы свалил на Амта, и дело бы закрыли. На нас всем плевать, — с расстановкой произнес парень и, развернувшись на пятках, отправился в сторону кампуса Гермеса. Душ и спать — на большее его сил не хватит.       – Я следовал плану, все было продумано, ничего бы не произошло, — медленно проговорил Хью, прямо смотря на избранницу Аполлона.       – Лучше бы ты следовал своим мозгам и чувствам, Хью Слоу, — выплюнула немка и, извернувшись, вырвалась из захвата наставника. – Но, думаю, такой ориентировки у тебя в задании не было. Займись отчетом, у тебя это лучше получится.       Лишь когда ярко-рыжая голова девушки скрылась за поворотом, Смит со вздохом повернулся к Фицрольду.       – Задание выполнено?       – Более чем. Можешь отдыхать, — сухо ответил Чарльз, все еще глядя вслед ушедшим. — Мы переборщили, кажется, да?       – Немного. Думаю, нам стоит опасаться изощренной мести от Полины и ее удивительной сплоченности с Джоном, — избранник Посейдона повел плечами, словно предвкушая приближающиеся события. — Но все наладится. Мы ведь команда.       – Или у нас будут внеочередные похороны и два уголовника. Это уж как пойдет…       – К тому же, надеюсь, это будет хорошим уроком для них, чтобы в следующий раз слушали меня, вместо того, чтобы говорить самолично. Задавали бы вопросы — получили бы ответы, — Смит жмурится от головной боли, но по молчанию со стороны Чарльза понимает, что тот кивнул в ответ.       – Хью, занеси мой хлыст в комнату, пожалуйста! — крик Трюмпер, кажется, слышал весь интернат. — И я все еще на тебя обижена, так что добавь несколько бонусов!       – Нет, ты был прав, нас ждет изощренный пиздец, — исправился избранник Афины, поднимая руки, словно сдаваясь. — Да прибудут с нами Боги, господи.       Хью Смит лишь криво усмехнулся себе под нос, скручивая хлыст.