фемСемён

Сон прошел неплохо. Не было ни страшных агентов КГБ, ни других интересных личностей, которые могли бы как-то навредить. Только одна вещь не давала назвать отдых полноценным – сон. Сон, словно пред глазами множество путей, бесконечных путей, по которым идут люди, разные люди. Разного пола и возраста, цвета кожи и разреза глаз: от маленькой девочки в розовом платьице до старика с тростью в руках; и все идут по дороге. А сама дорога одинаковая для всех и такая разная. Парадокс? Бред? Кошмар? И где-то там, далеко-далеко, светит огонёк; родной, тусклый, который словно звал на помощь, даже не звал -- плакал, просил, молил об избавлении от страданий. А вокруг только пустота и холод... Вдруг послышался голос, до боли знакомый голос... -Мама? Это ты? -- прошептал Семён. -- Мам, ты не представляешь -- одни кошмары мне снятся: сначала приснилось будто бы я... в прошлом, в лагере ... -Глупенькая, путешествия во времени не возможны. Это нашими учёными доказано! -- тут голос стал ещё более знакомым, пугающе знакомым... -Что?! -- негодуя вскрикнул Семён и свалился с кровати. -- Где я?! -Ну, ну, чего ты, Симушка, ты в родном 1985 году, никуда ты не путешествовала. -- Вожатая улыбнулась и помогла девочке встать. -Спасибо, -- последовал мямлящий ответ упавшей девочки. Казалось, в этой ситуации для Ольги не было ничего необычного, даже наоборот -- совершенно обычная советская девочка, совершенно обычно упавшая с кровати. Что тут такого? Но для самой девочки, а точнее, для Семёна, который будто бы управлял этим хрупки девичьим тельцем, как роботом и волей судьбы -- или жестокого тирана -- его заставили пилотировать её. -Какая же ты соня -- тебя даже сигнал на завтрак не разбудил! Ну ничего, вот возьми бутербродов поешь и иди умывайся, чисти зубы! – Вожатая положила на столик тарелку с бутербродами и какой-то пакет, - вот здесь всё есть – и щётка, и зубной порошок, и полотенце! В двенадцать линейка на площади, не опаздывай. И да, в шкафу лежит твоя новая форма. Не забудь одеть! -- сказала Ольга Дмитриевна и только собралась выйти из домика, как Семён бросил ей в след вопрос: -А где умываться-то? Вожатая остановилась в дверях и повернулась. -Идёшь строго налево, и там будет наша «помывочная», -- с этими словами она улыбнулась и окончательно скрылась за дверью домика. Семён встал с кровати, надел вчерашнюю одежду – шорты с красной футболкой, -- взял пакет и вышел. В этот раз футболка не щекотала грудь, отчего Семён немного удивился. Он направился «строго налево» -- как и сказала Ольга. Некоторое время шагая по уже пусть плохо, но более или менее знакомым аллеям лагеря, Семён вышел к местному Мойдодыру – умывальне. На отдельный душ, с до блеска отдраенными раковинами не приходилось рассчитывать. Умывальни представляли из себя несколько рядов крючкобразных кранов под уже начавшей ржаветь крышей; но для лагеря и это была роскошь. Семён подошел к одной из умывален, открыл воду. Вода оказалась просто ледяной. Если помыть руки не составило особого труда, то вот умыться или прополоскать рот уже большая проблема. Но когда дело дошло до чистки зубов, Семён оказался в ступоре. Путешествие во времени может показаться кому-то романтикой и приключением, но вот с гигиеной в прошлом были проблемы. Не было ни привычной горячей воды, ни зубной пасты; был её аналог – зубной порошок, но и он не давал должного комфорта. Умывание прошло довольно быстро, возможно, из-за ледяной воды, настолько ледяной, словно какая-то богиня льда сознательно охлаждала воду до состояния жидкого азота и где-то тихонько посмеивается. Но Семён, твёрдо решил покончить с этим и почистить зубы. Сзади послышались шаги. Они были не торопливые, и Семён не обратил на это внимания. Но шаги затихли прямо за спиной Семёна, и он почувствовал на себе чей-то взгляд, который пристально за ним наблюдал. Немного нервничая, Семён осторожно повернул голову и приготовился к худшему. За ним стояла Ула и глуповато улыбалась, держа в руках совёнка. -Привет, Семёна! Смотри, кто тут! – Девочка протянула сову Семёну. Птица, оказавшись у лица Семёна, начала размахивать крыльями и кричать. -Ч-что?! – Семён отскочил и сел на раковину с холодной водой. И тут же раздался девичий визг, который разнёсся по лагерю. Ула закрыла глаза совой и, говоря «прости, прости!», умчалась куда-то. Семён выбрался из ледяной воды. Все шорты и часть футболки промокли. Одежда так и налипала на тело, мешая двигаться. Семён собрал все принадлежности и стал возвращаться назад в домик. Дошел он довольно быстро, распахнул дверь домика и вбежал внутрь так, будто бы запрыгивал в последний вагон уходящего поезда. Посреди комнаты стояла Ольга Дмитриевна и переодевалась! Семён застыл как вкопанный, стараясь даже не дышать. Наконец вожатая заметила влетевшую в домик девочку. -О, Семёна, уже умылась, какая умница. Раз ты здесь, будь добра, помоги мне застегнуть лиф... бюстгальтер. -- Это была не та фраза, на которую рассчитывал Семён. Скорее, он предполагал, что бравая вожатая отругает или накажет за такое хамство, а возможно даже ударит по голове чем-то тяжелым. -Чего стоишь? Помоги же! -- поторопила Ольга. -Д-да, с-сейчас, - покрасневши от непонятных чувств, ответил Семён. Но разобраться с застёжкой не такая лёгкая задача -- все эти петельки и крючки... Но Семён всё-таки справился с пионерским поручением вожатой. -Спасибо, Сима, дальше я сама. А ты одевайся, и уже пора выходить, чтобы точно успеть на линейку и... ох, ты мокрая? Семён ещё больше покраснел. -Что случилось? -Да вот, облилась, когда умывалась, – ответил весь красный от стыда Семён. -Эх, Семёна, Семёна, – вздохнула Ольга. Она сняла с мокрой девочки промокшие вещи и выдала новый комплект белья, который был незамедлительно одет. -Ну вот, всё в порядке. – Вожатая окинула взглядом девочку и прибавила: -- Не замечала, что у тебя с причёской беда. Нужно исправлять -- нельзя с такой головой на линейку идти! Ольга усадила Семёну на стул, начала расчёсывать и укладывать волосы, стараясь сделать из них каре. Несколько минут материнских стараний и неразборчиво недовольного мычания, и результат был достигнут: вместо разобщённых, непослушных и бунтарских волос красовалось короткое каре, ровное и послушное, словно бойцы на плацу, готовые защищать родину. -Вот так намного лучше, -- сказала вожатая. -- Возьми зеркальце, посмотрись. Руки тряслись, глаза закрывались. Зеркало. Взгляд. -Э-это я? -- в отражение сама себе сказала пионерка. -Ты, ты, кто же ещё. Так хорошо, что сама себя не узнала, а? -- усмехнулась вожатая. -Д-да. -Теперь одевайся. Жду тебя на площади; не опаздывай. -- С этими словами вожатая вышла из домика. -Угу... -- проследовало в ответ. Теперь осталось самое трудное задание вожатой, с которым пришлось столкнуться за все два дня -- пионерская форма. Одежда была хоть и проста, но выглядела довольно официальной. Аккуратно выглаженная белая рубашка с золотого цвета пуговицами, нашивкой на правом рукаве, двумя нагрудными карманами -- что смотрелось не очень уместно на женской рубашке -- да значок "Всегда готов!". Синяя, словно воды Тихого океана, юбка и кожаный ремень с латунной пряжкой. Вот и вся нехитрая униформа советской пионерки. И если обычные девочки носили подобные вещи с самого детства, то наша Семёна была не совсем обычной. Если тело, возможно, и было готово носить все эти девичьи вещи, то душа была против. Но делать нечего -- другой одежды нет, а расхаживать в сапогах сулит лишь проблемами с вожатой и грибком стопы. Рубашка была одета после минуты внимательного осмотра на наличие смертельных свойств ткани. Взяв в руки юбку, скорчив недовольное лицо, закрыв глаза от страха или от пренебрежения, странная пионерка всё же одела её. Затянула ремень. И последний штрих, самый главный атрибут пионерии -- алый галстук, который, пожалуй, был одного цвета со знаменем Советов. Долго пытаясь затянуть узел, была найдена идеальная комбинация для завязывания сего аксессуара. Затем были одеты белые гольфы, и единственная обувь, которая была в домике, - кеды. "Выгляжу, наверное, как клоун, или ещё что похуже", - пронеслось в голове. И единственным решением, чтобы разрушить или подтвердить эту догадку, было посмотреться в зеркало. Пионерка аккуратно подошла к зеркалу... В нём отражалась всё та же миловидная девочка-шатенка, только на этот раз опрятная и чистая, но такая же странная и незнакомая. Не одна минута была проведена, стоя в разных позах и долго всматриваясь в отражение зеркала, но время поджимало. Нужно было идти. Семён за эти два дня в лагере видел немало пионерок в юбках. Одна из девочек даже залезала по дереву в юбке. Но вот Семён не умел носить их. И это было бы странно, если бы он умел. Грустная пионерка вышла из домика и побрела к площади. Но если пионерка была грустная, то вот сам Семён был ещё больше подавлен. Каждый шаг давался с трудом. В юбке чувствовалась какая-то незащищенность, открытость. Чувствовалась, что ниже пояса вообще ничего нет. Нижняя половина тела никак не могла привыкнуть к новым ощущениям. Ноги дрожали, когда прохладный воздух свободно циркулировал под юбкой, легонько щекоча ножки. Семён не мог расслабиться ни на секунду, потому что не чувствовал себя в безопасности; он постоянно оглядывался и держался за юбку. Любое неверное движение или небольшой наклон открывали неплохой обзор на ноги пионерки и её бельё. Было неловко, когда Семён присел на лавочку, чтобы перевести дыхание, и очень удивил пионерку, которая проходила мимо: Семён не побеспокоился насчёт своей позы, и всё бельё неопытной пионерки было как на ладони. Семён понял это в последний момент и с силой захлопнул ноги. Просидев несколько минут и немного отдохнув, Семён продолжил свой нелёгкий пусть к линейке. Очередной поворот. Семён обернулся, чтобы посмотреть, не следят ли за ним, и кого-то заметил. Засмотревшись назад, он случайно споткнулся и упал вперёд, затормозив руками. -Т-ты в порядке? – спросил пионер, которого ранее заметил Семён. Он нервно пытался оторвать взгляд от девочки. Это был блондин с голубыми глазами, под одним из которых была родинка. Взору незнакомого пионера открылось нижнее бельё девочки, которая неудачно упала. Пионерка покраснела и быстро поднялась, прикрывая одной рукой юбку. -Ты куда это смотришь?! – возмутился Семён. -Да я… - замешкался пионер. -Извращенец! Придурок! – выпалил Семён и, покраснев ещё больше, попытался уйти. -Постой, пожалуйста! Я же не специально… -- Блондин не отставал. -- Извини… -Отстань от меня! Ты зачем за мной идёшь вообще? -Ну… У нас же линейка на площади. Семён ничего не ответил, отвернулся и пошёл дальше. За ним последовал блондин. На площади уже стояла вожатая с пионерами, которые построились в линейку. Она рассказывала планы на день, активно жестикулируя. Семёна тихо подошла к строю пионеров. Никто не обратил на неё внимания: обычная девочка, которая не отличалась такими признаками, как необычные глаза или волосы цвета сирени. В общем, она была серой и обычной и в ней не было ничего подозрительного или загадочного. Пока Семёна рассматривала постамент Генде, словно чего-то не понимая -- какой-то детали или отсылки -- перед ней внезапно возникла вожатая: -Семёна, запомнила план на неделю? -Д-да, конечно, я план никогда не забуду! -- сказала Семёна и глупо улыбнулась. -Вот и отлично, тогда сегодня ты займёшься вот этим. – Вожатая достала какой-то листок из кармана и торжественно вручила его Семёне. -Что это? -Обходной лист, очевидно же! Тут четыре позиции. За сегодня тебе нужно везде отметиться. Во-первых, записаться в клуб -- у нас их два: один в здании кружков и отдельно - музыкальный; во-вторых, в медпункт зайти и пройти осмотр; ну и, в-третьих, -- в библиотеку. Понятненько? -Да. -Тогда давай, начинай прямо сейчас. -А как же обед? Я кушать хочу, -- с обиженным видом сказала пионерка. -Ничего страшного! Я тебе ещё бутербродов принесу. Обходной лист важнее! -Ладно. -Удачи тебе, -- сказала в след пионерке Славя. -Так, ну и что тут у нас, -- пробурчала себе под нос Семёна. -- Так, кружки, медпункт и библиотека. Вроде ничего сложного. Что же, раз первым отмечен кружок, значит, пройдусь по кружкам. С этими словами пионерка направилась к зданию кружков. По правде говоря, Семёна не горела особым желанием вступать в какой-либо кружок, как и в прошлой жизни, где не было ни одного субботника, на котором появлялась эта душа. Внутри никого не было. Сам клуб лёгкой кибернетической промышленности был в полном беспорядке: повсюду валялись провода, нехитрые платы, микросхемы, на столе стоял осциллограф. Тут из соседнего помещения послышались голоса, и через секунду в комнату вошли двое пионеров. Один был, можно сказать, знакомый – тот парень, с кем Семёна столкнулась, -- второй же был пионер в очках с очень знакомым лицом; возможно, он снимался в кино. Первый пионер заметил Семёну, немного покраснел, но затем выдавил из себя несколько слов: -О-о-о, Семёна! А мы тебя ждали, -- радостно сказал Электроник. -И-и чего вы меня ждали? И вообще, откуда вы знаете, как меня зовут? -Ну как же, на линейке же вместе были. Семёна отвернула голову и ничего не говорила, а пионер всё продолжал: -Ты явно умная, даже, я бы сказал, отличница! Такая явно будет записываться в клуб кибернетиков, я ведь прав? -Да, да, нам как раз нужна модель для... ну... для опытного образца новой... модели... скелет там... строение тела... – сказал сначала радуясь, но затем почему-то чуть сбавив темп парень в очках. Электроник посмотрел на своего товарища с некоторым негодованием, натяжно улыбнулся и сказал: -А это Шурик, знакомься! Он тут главный строитель кибернетической жизни! А я его помощник -- Электроник! -Очень приятно, -- попыталась вежливо ответить Семёна. -Да, да, польщён не мало вашего. Вообще, если вступите в наш клуб... -Да вступай, Сим. Чего тебе, жалко, что ли? -Мы тебе помогать будем, если что! И от работы отмажем, вот только запишись! Двое пионеров стали окружать бедную девочку и задавливать её плюсами и новыми возможностями, если она вступит в их клуб. Но Семёна словно в шоке стояла, услышав вой голодных лисов. И тут её как молнией ударило: -Вы чего это? Подкатывать ко мне решили, извращенцы озабоченные?! Извращениями тут занимаетесь! модель им тут с телом нужна для опытных образцов! Извращенцы! Извращенцы! Подпишите мне лист! Быстро, а не то!.. А не то... Я расскажу Ольге Дмитриевне, как ты за мной подглядывал! -Ну, случайно же вышло, ты… -А ты пытался предложить неприличные вещи сделать! -Да мы это... -Ну чего ж... Если бы заурядные посетители анонимных имиджборд увидели эту покрасневшую от стыда, истерично размахивающую листочком девочку, то тут же записали бы её в богини и принялись бы фактически поклонятся ей, рисовать с её участием картины, писать про неё романы и повести. А её голос настолько сильно звучал, что проходившие мимо пионеры останавливались, с непониманием смотрели в окно дома клубов и обсуждали, что же за крики там. -А чё они там делают, а? -- спросил один из проходящих пионеров с сачком. -Не знаю, кричат про какие-то вращения, шуть его знает, -- ответил другой. -Ого. Крики продолжались около пяти минут. Собралось довольно большое количество зрителей или слушателей. Даже несколько согруппниц -- Славя, Алиса и Ульяна -- стояли и смотрели на это представление одного актёра. Затем, ударив дверь ногой, оттуда вышла Семёна с подписанным листом; бормоча что-то себе под нос, прошла мимо толпишки людей и пошла куда-то вдаль. -Она точно поехавшая, -- заключила Алиса. -Но зато смешная! - противопоставила ей Ульяна с ехидной улыбкой на лице. Семёна шагала по тропинке к музыкальному клубу, злая и потерянная. "Только второй день, как я -- девушка, а уже каждый норовит под юбку заглянуть, -- размышляла над прошедшим пионерка. -- Что же такое делается? Надеюсь, в музыкальном клубе мне просто подпишут бумагу." И вот пред ней предстало здание музыкального клуба. Оно представляло из себя небольшое одноэтажное здание с большим окном на правой стене, да располагалось поодаль от остальных построек лагеря. Постояв у двери, подумав о неизвестности и опасности, которая может быть за дверью, тихо и аккуратно Семёна повернула ручку двери и зашла внутрь. Внутри музыкального клуба было чисто и светло, а музыкальных инструментов было на целый оркестр: барабаны, гитары и даже рояль. Семёна некоторое время внимательно разглядывала инструменты то ли от удивления, то ли хотела понять из какого они примерно временного периода, но неожиданно под роялем послышалось копошение. Под роялем на четвереньках ползала девочка и что-то искала, но поза у неё была явно не совсем подходящая, скорее пикантная, даже уязвимая; а если бы не Семёна зашла и увидела её, а кто похуже? Ей даже в каком-то роде стало жаль её, ведь недавно и сама Семёна оказалась в подобной ситуации. Семёна собралась с духом и сказала: -Простите... -Кто здесь? -- только и успела вымолвить пионерка под роялем. Она попыталась вскочить, но днище, днище рояля стало для неё преградой непреодолимой. -- Ай! С трудом, но девочка всё же выползла из-под рояля. -Ты уж прости, не специально... -Да ничего! Вижу, у тебя обходной, новенькая, значит? -Да. -Меня Мику зовут. Нет, честное пионерское! Никто не верит, а меня правда так зовут. Просто у меня мама из Японии; папа с ней познакомился, когда строил там... ну, то есть, не строил... он у меня инженер. Короче, атомную станцию! Или плотину... мост... Ну, неважно! Она говорила со скоростью какой-то щебечущей пташки, а половину слов она просто проглатывала. -Я -- Семёна, -- немного смутившись, ответила пионерка. -Ой, какое необычное имя; такое же, как и моё! Мы так похожи, так похожи! Вступай к нам в клуб! Правда я тут пока одна, но с тобой нас будет двое! Мне как раз не помешает лишний бас! Ну, или лишний ударник! Или лишний солист! Мы создадим нашу группу и будем популярны! Очень-очень! Назовёмся, как-нибудь, ну скажем, "Девочки-яблочки"! Вот! Ещё нужно будет к нам какую-нибудь рыжую девочку позвать, чтобы группа смотрелась лаконично! Ты вообще играть на чём-нибудь умеешь? Ещё будучи в своём "старом" мире игра на музыкальных инструментах не была коньком нашей героини, а вся гитарная практика закончилась выучиванием нескольких аккордов, а затем была успешно заброшена. -Знаешь, я как-то не планировала особо... -Да ладно тебе; я научу! Хочешь на трубе, например? Или на скрипке? Я на всём умею, честное пионерское! А выступать сначала будем у нас в лагере или в райцентре! Предложение было довольно заманчивым: как сказали в клубе кибернетиков, Семён мог бы избавиться от работы и проводить всё время в клубе с Мику, а не с клубом очумелых ручек. Взвесив все за и против, Семёна ответила: -Ну хорошо, а что делать нужно? – сказала Семёна, стараясь сделать максимально безразличный вид. Мику прыгала от радости и визжала, как ребёнок, которому на новый год подарили какую-то модную игрушку. -Класс, класс! Ура! Семёна смотрела на активно радующуюся девочку и не понимала, что происходит. -Да мы! Мы же теперь группа! Будем выступать в лагере! В райцентре! В городах миллионниках! Даже в Ленинграде! Даже в Москве! – глаза Мику засияли от какого-то непонятного счастья, и она обняла Семёну, да так, что Семёне стало довольно трудно дышать. И грудью они тёрлись друг о друга, но если Мику этого не замечала в порыве счастья, то Семёна начинала немного нервничать. -М-мику… -- простонала Семёна. -Ой! прости, прости! Я так рада! Нет, я счастлива! Ты первая, кто вступила ко мне в кружок! Подожди, подожди, я сейчас! Мику кинулась рыться в столе. Буквально через минуту она вытащила печать своего кружка. -Давай обходной! – радостно крикнула пионерка. -Держи. Мику рьяно кинулась подписывать все нужные места на листочке и поставила громким звуком штамп. У Семёны что-то ёкнуло в сердце от этого звука. -Вот! теперь ты официально в кружке состоишь! Мы теперь банда! То есть ВИА! -И что теперь… Семёну перебил звук открывающейся двери. На пороге стояла Алиса, которая с каким-то будто звериным оскалом смотрела на Семёну. -А она что здесь делает? – грубо спросила Алиса. -Да, мне тут вот лист… -- промямлила Семёна. Но тут же её перебила Мику и начала щебетать: -Ой, Алиса, привет! Ты не представляешь! Семёна ко мне в кружок записалась! Теперь мы будем вместе музыку играть! Давай к нам! У нас так весело будет, очень весело! Алиса тяжело вздохнула и ответила: -Где моя гитара, Мику? -А! вот-вот! Всё готово! -Давай её сюда. Мику помчалась к музыкальным инструментам и, схватив «Урал», подошла к Алисе. -Вот! Всё как ты просила: струны новые, всё почистила, всё настроила! Теперь должно хорошо звучать. По крайней мере, на столько, на сколько позволяет гитара сама. Алиса, словно брезгуя, осмотрела гитару, прошлась по струнам и объявила вердикт: -Ладно, пойдёт. -- И хлопнув дверью, ушла восвояси. В этот же момент Мику повернулась к Семёне и продолжила: -На чём будешь играть? Я знаю! На гитаре! Нет, на бас-гитаре! Постой, постой, я знаю, ты будешь бить в барабаны! -Мику, мне бы обходной заполнить, меня вожатая ждёт. -Да, да, да. Конечно, иди, иди! Только сразу возвращайся сюда! Буду тебя ждать! Семёна вышла из кружка и облегчённо вздохнула. Следующим местом по списку -- медпункт. Он представлял из себя одноэтажное здание, облицованное прямыми брёвнами, а крыша была оббита железом - не на выставку в Париж, конечно, но всё же некий шарм присутствовал. Семёна зашла и увидела женщину средних лет за столом в докторском халате. Она пристально, оценивающе и даже с некой игривостью в глазах посмотрела на зашедшую пионерку и продолжила что-то писать. Последний взмах ручкой и медсестра повернулась к Семёне: -Ну, здравствуй... пионерочка ... -- произнесла она несколько томным странным голосом. -Добрый день, мне бы вот... -- ты присаживайся. Семёна присела на стул и огляделась. -На кушеточку сядь, моя милая. -- Снова этот нелепый голос. Пионерка послушно села. -А теперь раздевайся до пояса. -З-зачем? -Как это "зачем"? -- немного усмехнувшись, сказала медсестра, -- тебе ведь нужно заполнить обходной лист, так? Да, нужно, моей пионерке нужно. Так вот, чтобы заполнить его, нужно сначала оформить амбулаторную карту, а амбулаторную карту, получают только после обследования. Слушая всё это, Семёна только и делала, что махала положительно головой. -Вот умница; снимай рубашку. Пионерка сняла рубашку и слегка съёжилась. -Раздевайся полностью до пояса; как я буду слушать твоё сердцебиение? -- улыбаясь сказала медсестра. Семёна вновь послушно выполнила указание; теперь она сидела полуобнаженной на кушетке. -Отлично! – сказала медсестра, положив на правую грудь головку стетоскопа и начав водить им по соску. -- Просто превосходная... превосходное сердцебиение. -Д-доктор, но сердце... сердце на левой стороне, -- протянула Семёна. -Так я слушаю лёгкие... да. Теперь не дышите. Дышите. Не дышите. Дышите. Не дышите. Превосходно, просто замечательно, -- проговорила медсестра, ставя стетоскоп на разные места груди и водя им по соскам. -- А теперь посмотрим твой ротик. Открой рот шире и скажи "А". -А-а-а, -- последовало за просьбой медсестры. -Ещё шире; да, язычок высунь; ещё дальше высунь; моя молодец... -- с довольным видом сказала медсестра. Тут в дверь кто-то постучал. -Занято -- обслуживаю одного пациента; подождите. А теперь последнее -- ложись на спину, буду проверять твои косточки. -Так вы ещё и хирург? -Ну конечно, не зря же я училась в мед училище семь с лишним лет своей жизни; это не считая интернатуры, и, впрочем, не будем о времени. Семёна легла на живот. Медсестра стала массировать спину. Медленно, словно боясь пропустить какую-то деталь, наслаждаясь каждым мгновением, каждым сантиметром спины Семёны, её рука, словно случайно, скользнула под юбку. Медсестра, улыбаясь и не говоря ни слова, провела своими пальцами по белоснежным трусикам Семёны. Семёна лежала на кушетке в полном непонимании всего происходящего. Тут кто-то заглянул в окно, или же это была просто ветка. Затем, также внезапно, медсестра вытащила руки из юбки. -Ну что же, ровная отличная спинка, поздравляю. Ты совершенно здорова. -- С этими словами медсестра встала и стала что-то писать в обходном листе. -А амбулаторная карта? -О, да, совсем забыла. Имя, фамилия, отчество и дата рождения, -- словно какой-то военком спросила медсестра. -Эм... ну... Семёна Авраамовна Итянская, тысяча девятьсот... -- Семёна запнулась. -- Шестьдесят восьмого года рождения. -Очень хорошо, обследование закончено. Семёна оделась и вышла. Внизу живота было какое-то непонятное тепло; наверно, от голода. На крыльце стоял Электроник с фингалом под глазом. -О, Сим, привет; ты уж прости за... -Проехали. -Ладно, ладно, -- сказал грустным голосом Электроник и зашел в медпункт. Время близилось к часу дня; солнце если и не было в самом разгаре, то светило уже интенсивнее, чем утром, а Семёна так и не ела ничего кроме двух бутербродов. "Неплохо бы заглянуть в столовую и перекупить", -- подумала Семёна. Поднимаясь по крыльцу столовой, её обогнало двое каких-то пионеров и поздоровались с ней: -Привет, Семёна! -Здоров, Итянская. Семёна не знала, что и думать. Откуда они знали её -- и уж тем более имя -- ей не было ясно. Войдя в столовую, уже более чем половина прохожих здоровалась с ней. -Семёна, как ты? -Семёна... -Итянская... -Сим, здоров! В голове только и кружились голоса окружающих, которые только и повторяли "Семёна, Семёна, Семёна"... Неужели так и пройдёт остаток жизни? Как будто бы и не было никогда ни зимы, ни старой квартиры; есть только Семёна и лагерь. Неужели это так? На лице пионерки появилась слегка сумасшедшая улыбка, и она, нервно посмеиваясь, взяла два бутерброда и вышла из столовой. Семёна шла по направлению к библиотеке, уже хохоча, словно от шутки Петросяна, откусывая кусочки от бутерброда и с потерянно-безумным взглядом смотрела куда-то вдаль. И остановилась хохотать, лишь подойдя к библиотеке. С виду обычное сооружение -- ничем не выделяющаяся коробка бетона с окнами; но внутри библиотека была если не идеологическим сердцем всего лагеря, то уж точно центром советской культуры в данном районе. Идеология была везде, куда не посмотри: плакаты, флаги, вымпелы, бюст Ленина и многие другие атрибуты советской общественности. А книги были в основном с коммунизмом внутри: Маркс, Ленин и многие другие коммунистические герои. Любуясь всей этой коммунистической пропагандой, Семёна и не заметила двух девочек, которые было неподалёку: одна была брюнетка в очках, довольно милая; другая же -- русая, с ободком на голове. Они что-то обсуждали. Судя по всему, брюнетке не очень-то нравился рассказ. -Не, ну Жень, про тебя же написала! Вот и рисунок есть! Если поможешь -- книгу напишу! Ты чего прям это! -- прошептала пионерка с ободком на голове. -Что ты несёшь, Рита? -- с расстановкой сказала вторая. Рисунок пошлый! Не смей меня на таких рисовать! И писанина твоя – второсортный продукт! Мешаешь мне только, уйди с глаз моих; тут вот посетитель! -И уйду! А ты сиди тут, и будешь такая же толстая, как и твоя мамаша! -- пионерка показала язык и ушла, держа в руках какие-то листочки; кажется, её звали Рита. -Извини, подруга тут опять чушь всякую мелет. Я тут как библиотекарь. Нужно тебе что? Слушай, а не ты ли часом Семёна? -А почему ты спрашиваешь? – Семёна нервно улыбнулась. Библиотекарь посмотрела на неё с непониманием, словно какой-то солдат СС на честного иудея. -Ну да, да, это я, а почему ты спрашиваешь? Откуда все знают меня? Я тут только второй день! -- чуть не крича, ответила Семёна. -Тихо ты! В библиотеке шуметь нельзя! Да уж, многие знают -- такой-то скандал устроила в клубе кибернетики. Сама-то, когда выходила, не видела толпу зевак? -Т-толпу? -Да, толпу. Любишь ты к себе внимание привлекать, очень любишь. Итак, ты сюда пришла языком чесать или книгу брать? -Мне бы обходной. -- Семёна достала из кармана листочек и показала на него пальцем. -Давай. Библиотекарша быстро расписалась и отдала лист обратно. Вид у неё был такой, что продолжать разговор не было и желания. -Спасибо, -- сказала Семёна и вышла. На руках были все подписи, следовательно, их нужно было отдать Ольге Дмитриевне. И недолго думая, Семёна направилась к вожатой. Ольга сидела возле домика и читала книжку. Не очень-то ответственно для вожатой, если вспомнить, что она так тряслась за порядочность пионеров. Хотя именно это и являлось обязанностью вожатых -- произносить пламенные речи на линейках, отчитывать и идеологически воспитывать юных ленинцев. -Вот готово, Ольга Дмитриевна. -- Семёна подошла и отдала лист с подписями. Вожатая осмотрела листок. -Умница! Ну как, познакомилась с нашей медсестрой? От этого вопроса у Семёны пробежали мурашки по коже. -Д-да. -Даже в кружок к Маше записалась, какая умница! А на чём ты играешь? -Её же Мику зовут. -Она придуривается -- подросток ещё. Машей её зовут. Так на чём играешь? -Ну, пока что ни на чём; раньше на гитаре немного играла, да только позабыла всё. -Отлично, тогда приду послушать. – Вожатая улыбнулась и принялась дальше рассматривать обходной. -Понимаю, понимаю. Нужно что-то делать с Шуриком и Электроником, – строго, отрывая глаза от листа, сказала Ольга. – Они уже совсем из рук выбились. -И-и-и в-вы тоже знаете? -Да, знаю я всё -- рассказали. Устрою я им. И вот ещё что -- держи ключи от домика; ты же тут тоже живёшь, мало ли пригодятся. Не потеряй. -Спасибо, -- грустно ответила Семёна. -Иди, скоро ужин. Я тебя догоню. Семёна одиноко шла по дорожке в направлении к столовой, как вдруг её догнала та девочка из библиотеки -- не Женя, а её подруга. -Эй, слышь, это, Тянская! -- прокричала она, ровняясь с Семёной, -- тут, это, дело есть. Да стой ты! -Не Тянская, а Итянская, -- обиженно сказала Семёна. -Да, точняк. Ты, это, извиняй. Ну стой ты; вот давай на лавочку присядем, а то, мля, устала. -Ну давай. Девочки сели на лавочку. Образовалась небольшая тишина. Пионерка вдохнула побольше воздуха в грудь и сказала: -Короче, Итянская, я предлагаю тебе стать... героиней моей картины, а потом, может, и поэмы! -Поэмы, картины? -Ну да! Я ж поэтесса и художница! Меня, кстати, Рита зовут, Рита Совина. Слыхала о такой? -- поставив ногу на ногу, достав сигарету и закурив, объявила девочка. -Ты это чего? Ты куришь что ли? -Да, это так, – гордо улыбнувшись, ответила Рита. -- И не читай тут мне лекции по этому поводу, ты мне не мамка. -А если увидит кто? -Да мне как палочками по ударникам -- у меня батя тут главный. Он вообще все эти сараи построил за собственные деньги, благотворитель хренов. Так что я тут политическая элита, -- посмеиваясь ответила Рита. "Интересно, она вообще знала значение слов, о которых говорила?" -- подумала Семёна. -Главный, говоришь? -- После фразы Риты у Семёны назрел план. -- А что я его не видела? -Ну, так он у себя сидит всё время, в этом, как его, ну в... -- Поэтесса задумалась. -- Ну короче, как возле кружков есть другие кружки, домик такой со здоровой дверью для машины -- ну там сидит всё время, чёт делает. -А можешь показать, что там? -Э, зачем тебе старый сдался? -Д-да не нужен он мне; мне бы посмотреть, что внутри того гаража. -А, это можно. Только вот окажешь услугу одну, и я тебя провожу. -А что делать нужно? -Тебе -- ничего, просто лежать на кровати. -А это ещё зачем?! -- отпрыгнув от Риты, проорала Семёна. -Не, не, всё пучком, ты чего. Будешь моей натурщицей, всего-то. -Натурщицей?! -Ну да, а что такого-то? Лежи себе как на пляже и не двигайся, любой фаунист справится. Семёна долго думала и взвешивала все за и против. -Ты, это, быстрее думай, а то ты какая-то тормозная. -Хорошо. Только без... без обнажёнки! -Не, не, ну это цветное... то есть святое! Не буду же я тебя позорить, порнуху рисовать; это не по мне. -А лицо можешь изменить? Ч-чтобы меня никто не узнал. -Я -- нет, но вот моя знакомая, художница Олька, может. Так лицо изменит, что мама родная не узнает! На картине, разумеется! -Тогда я согласна, -- с некоторым стыдом ответила Семёна. -О, вот это правильный выбор! Молодца! одобряю! Завтра после завтрака приходи к тридцать первому домику! Буду ждать, -- сказала Рита и радостно побежала куда-то, напевая какую-то мелодию. Семёна встала и направилась к столовой. Подойдя она увидела, что возле крыльца стоят пионеры -- Электроник, Алиса, Славя и Ульяна-- и что-то обсуждают или даже, скорее, о чём-то дискутируют. -Не называл я тебя ДваЧе, тебе послышалось! -- сказал Электроник. -Называл, называл! я всё слышала! -- выкрикнула Ульяна. -Тебя там вообще не было! -Была! Я в кустах сидела! Всё, хватит! -- молвила Славя, -- прекратите! Подошла вожатая. -Что за шум, а драки нет? -Двачевская ударила Сыроежкина в глаз! -Никого я не била, -- обиженно фыркнула Алиса и зашла в столовую. За ней последовали все остальные. Инцидент, кажется, был исчерпан. Столовая, как обычно, была полна, и каждый второй проходящий здоровался с Семёной, а она только кивала и смущённо улыбалась. Мест не было, а то, которое было -- рядом с человеком-говоруном Мику. Впрочем, есть не за столом, а в каком-нибудь другом месте, не очень культурно. Семёна постаралась тихо сесть, чтобы Мику не заметила её, но как только она совершила посадку на стул, Мику разверзлась: -Ой, Семёна, привет, привет. Кушать пришла, да? Я вот тоже проголодалась; есть хочу, не могу. А сегодня гречу дают. Не люблю гречку. Вот бы дали мороженное, люблю мороженное, особенно эскимо на палочке! Ой, что это я всё о себе да о себе, а ты какое любишь? Прости, ты кушаешь. Кушай, кушай! Вот жалко -- уже скоро спать, а мы так и не играли! Ну, ничего! Завтра мы с тобой будем репетировать! -Что? – Семёна чуть не подавилась. -Ну как же! Будем пробовать играть, посмотрим на чём ты лучше всего играешь! Семёна ела под аккомпанемент болтовни Мику. Она рассказывала интересную историю -- о том, как ей в мороженом попался болт, гайка или что-то ещё, и как ей не хотели менять его. Затем Семёна встала, отнесла тарелку и вышла из столовой. Она присела на лавочку возле крыльца и стала смотреть, как на лагерь спускалась ночь. Ещё совсем чуть-чуть, и вечер примет объятья ночи, а вместо солнечных лучиков будут тени. В каждой из них можно узнать кого угодно -- привидение, лешего, просто дикое животное, -- но никак не пионера. Дневной лагерь был во власти школьников-пионеров, ночной же, скорее, каких-то высших сил, которые покровительствовали над лагерем. Кто-то легонько похлопал нашу пионерку по плечу. Она обернулась. Позади неё стояла вожатая: -Готова к заплыву? – Ольга улыбнулась. -К чему? -Как я говорила сегодня утром, у нас соревнования по плаванью. Хорошо плаваешь? -Не буду я плавать! – возмущённо сказала Семёна. -Не переживай -- выдадим тебе купальник. Сразу бы сказала, что у тебя нет его, а то стоишь здесь, себе цену набиваешь. -Какую цену? Какой купальник?! -Семёна. – Вожатая спустилась по ступенькам и присела рядом. – Все участвуют. Ты ведь не хочешь остальных подвести? -Нет. Семёне было всё равно на остальных, и почему вообще она не хотела подвести кучку незнакомых людей? К чему это всё? -Вот и славно. Тогда иди готовься. -Что? К чему? -Я положила на твою кровать купальник. Делать было нечего, и Семёна направилась к домику Ольги Дмитриевны. Пионерка открыла дверь своим ключом и зашла, но купальника на кровати не оказалось. -Может, в шкафу лежит? -- прокомментировала она. В шкафу в основном была одежда Ольги Дмитриевны, но её внимание привлёк маленький ящичек с замочной скважинкой. Семёна попыталась его открыть, но он не дался. Экий ларчик. Но Семёну переполняло любопытство. Взламывать его -- явно не лучшая идея, тем более, что у Семёны не было подобного навыка. Она стала рыться в ящике, но не найдя там ничего, устало села на кровать вожатой, взяла подушку и обиженно обняла её. Тут она заметила что-то чёрное на кровати, на том месте, где была подушка. Это был небольшой ключ, почерневший от времени, или же он просто был сделан из такого материала. Семёна взяла его и пошла к шкафу. Аккуратно достав шкатулку, она, затаив дыхание, вставила ключик. Замок щёлкнул, и крышка открылась. Но там не было ничего ценного, там были лишь небольшие чёрно-белые фотографии. На одной из них Семёна отчётливо узнала Ольгу, а рядом с ней была девочка-шатенка лет восьми, в платьице. Остальные фотографии представляли собой кучу разных снимков той девочки. Даже была фотография на Красной Площади. А на самом дне лежал уже немного пожелтевший кусочек бумаги. Семёна осторожно достала его и раскрыла. Это был детский рисунок с изображением человека. Семёна заметила небольшую подпись в нижнем правом углу: «Мама». Семёне стало неприятно от такой находки, и она быстро сложила всё назад. Некоторое время она стояла в раздумьях, но потом направилась в сторону двери. Тут дверь открылась двери и в домик заглянула Славя. -Что так долго? -Да, да, иду… -Вот твой купальник. -А… -Вожатая его сказала тебе отдать, – немного поправляя волосы, сказала Славя. -Хорошо, сейчас я его одену и приду. Славя вышла; дверь закрылась. Семёна вновь была одна в домике. Сейчас ей хотелось поскорее убраться отсюда и забыть об этой шкатулке. Но делать нечего, нужно одевать купальник. Семёна стала переодеваться. Вместо своих белых трусиков и бюстгальтера она надела красный, словно пионерский галстук, купальник. Он плотно облегал грудь Семёны; она поняла, что завязала его слишком туго, и, немного провозившись с ним, всё же ослабила натяжение. Семёна вышла из домика. Когда она вернулась к столовой, Ольга Дмитриевна с невозмутимым видом сказала: -Чего так долго? -Да я… -Любовалась? Я рада, что тебе понравилось, – сказала улыбаясь вожатая. – Ну что, пойдём на пляж? -Хорошо. Вожатая и Семёна шли по дорожке. Мимо них так и проносились группки пионеров, которые спешили к пляжу -- некоторые, чтобы поучаствовать в заплыве; некоторые, чтобы посмотреть на девочек в купальнике. -Всё просто, Сим, -- сказала вожатая. – Плывёшь к буйку, затем обратно. Кто первый, тот и победитель. -Ясно, – ответила Семёна. Вот они уже стояли на берегу, где толпились пионеры из разных отрядов, а вожатый недовольно считали своих подопечных и что-то отмечали в бумагах. Одна из вожатых встала по середине толпы и громко сказала: -Тихо! Пионеры притихли, но шепот всё же шел по рядам. -Сегодня проводится соревнование в заплыве до буйка. По всем правилам можно плыть как угодно, но нельзя мешать сопернику. -Да, – ответила группа пионеров хором. -Замечательно. Сзади послышался голос Слави: -Что, уже началось? – Она была одета в свой купальник, и Семёна засмотрелась на свою подругу. Славя заулыбалась и отвела взгляд. Вожатая вывела Семёну из раздумий. -Сима, смотри, как хорошо плывут! По воде рассекали какие-то мальчишки из другого отряда. Они шли нос в нос, но в самом конце один из них всё же вышел вперёд и стал победителем. -Молодец! – крикнула вожатая, хлопая в ладоши подобно другим людям, что стояли на пляже. -А теперь проводятся соревнования среди девушек! Всем желающим просьба подойти ко мне и отметиться. -Ну что, Семёна, готова? -Я?! -Конечно. Ты выиграешь, я уверена. Семёна махнула головой и пошла записываться. -Тихо, тихо, в очередь, все в очередь, – командовала вожатая, окружённая большим количеством желающих. Прошло немало времени, прежде чем пришла очередь Семёны. Наконец голос вожатой протараторил: -Имя, фамилия, отряд. -Эм, Семёна Итянская, я у Ольги Дмитриевны. -Понятно, вот твой номер. Семёна взяла бумажку; на ней красовался номер «410». Семёну бросило в дрожь. Между тем мимо неё пронеслась Ульяна и, расталкивая всех на пути, направилась сквозь очередь, чтобы записаться. Вскоре она вышла. Ей достался номер «411». Она подошла и спросила: -А какой у тебя номер? -Четыреста десять, – ответила Семёна. -Очень хорошо, – послышался сзади голос Двачевской. Семёна обернулась. -Ты тоже участвуешь? -Нет, я в этих дурацких соревнованиях не участвую. Я плаваю для себя, для души, – улыбнулась она. – А ты-то будешь? -Да. -Ну и дура. -Нет, ты! -У тебя купальник-то есть? -Есть. -И где? Дома? -На мне! – Семёна стала раздеваться, чем вызвала интерес у рядом стоящих. -Ого, патриотичненько. Красный цвет, м? – улыбнулась Двачевская. -Да, даже если и так, то тебе какое дело? -Какое? Да ты даже доплыть до буйка не сможешь, а уж тем более кого-то обогнать. Пришла сюда покрасоваться. -Доплыву! -Нет. – Алиса хитро улыбнулась. -Отвали. Шло время, пионерки уходили в заплыв одна за одной, и вот настал черёд Семёны. -Итянская! – строго проговорила вожатая. – Плывёт с... -- вожатая поправила очки и объявила: – С Ульяной! Семёна вышла на «старт»; Ульяна уже стояла там и улыбалась. -Ты не переживай -- меня обогнать ты не сможешь, ни в воде, ни в воздухе, ни на земле! -А я и не переживаю. Ульяна лишь улыбнулась. Девочки стали заходить в воду, и только тогда Семёна почувствовала холод, подводный и воздушный. Уже начало вечереть. Рядом стояла вожатая и, свистнув в свисток, дала старт. Девочки помчались вперёд. Ульяна опережала Семёну, быстро барахтаясь в воде и оставляя после себя море пузырьков и брызг. Семёна не сдавалась и двигалась совсем рядом. Вот они уже достигли буйка; Семёна оттолкнулась и собиралась плыть обратно, как вдруг что-то потянуло её на дно. В воде она заметила кого-то с рыжими волосами. В голове так и пронеслось: «Двачевская!» Но она и не собиралась долго держать Семёну; она ловко расстегнула купальник и, схватив Семёну за грудь, забрала его и удалилась куда-то. Семёна была не в состоянии продолжать гонку; она направилась в сторону другого берега. Осмотревшись и убедившись, что за ней никого нет, она вышла из воды. Сзади послышался смех Алисы. -Эй, Семёна! – прокричала Алиса, махая украденным купальником Семёны. - А мне твои сиськи-то понравились! – крикнула Двачевская, заливаясь смехом. Семёна прикрыла грудь руками и выбежала из воды. Выйдя на берег и быстро прорвавшись к деревьям, Семёна осмотрелась. Не было ни души. Семёна продолжила путь через деревья, кусты и прочую растительность, которая иногда неприятно щекотала её тело, и вскоре вышла к тропинке, к своему домику. Уже вдалеке виднелась сирень, и Семёна, обрадовавшись этому, побежала к убежищу, забыв про свой внешний вид. Вдруг из-за угла вышла Ула. На это не могла рассчитывать Семёна. Они столкнулись. Ула удивлённо смотрела на грудь Семёны. -Сима-а, всё хорошо? – спросила она, потирая голову. Семёна, вся красная, снова прикрыла грудь руками и, чуть не плача, побежала к домику. Войдя в него, она плотно закрыла дверь и села на кровать; стянула с себя мокрые трусики и одела сухое бельё, но бюстгальтер ей ни как не давался. Вдруг двери приоткрылись. -Кто это?! Я одеваюсь! – крикнула Семёна. -Это я, Ула. – Ула заглянула в домик. – Тебе помочь? -Да. Ула зашла в домик, аккуратно прикрыла двери и начала помогать Семёне. -А что случилось? -Алиса. Ула удивлённо посмотрела. -Меня подставила. Даже не знаю, что я ей сделала. За что она мне так мстит? -Может она просто хочет дружить с тобой? -Конечно, такие друзья только на могилу плюнут и на надгробье станцуют. -Вот, готово. -Спасибо, Ул. Семёна была снова одета. Она быстро одела пионерскую форму и думала выйти из домика, как в него влетела Ольга Дмитриевна. -Семёна! Вот ты где?! Почему сбежала с соревнований?! – сказала вожатая недовольно. -Это всё из-за Алисы. Она с меня купальник стянула, и мне пришлось уплывать, а потом и полуголой в домик бежать! – обиженно сказала Семёна и выбежала из домика, чуть не плача. Она пошла по тропинке; шла куда глаза глядят, просто не думая ни о чём или хотя бы стараясь. Семёна вышла на берег реки, на тот самый пляж, где совсем недавно проходили соревнования, но теперь он был пустынен. Тихая река мирно спала во тьме, а Луна своим серебристым светом заливала песок на пляже. Казалось, что весь пляж так и пылал белоснежным серебром; казалось, вся река замерла, и по лунным дорожкам можно ходить пешком. Шум деревьев, сверчков, сов и прочей лесной живности нисколько не пугал, а напротив, убаюкивал. Картина была довольно сюрреалистичной, но очень радовала глаз. Семёна подошла поближе к воде и присела на берегу, смотря куда-то вдаль. Из-за спины послышались уверенные шаги, словно марш. Семёна оглянулась. Это была Алиса. Вид у неё был не очень дружелюбным. Алиса подошла к Семёне, схватила её за галстук и силой подняла с песка. -Слушай сюда, дура, ты зачем всё рассказала вожатой? Жить надоело?! - с неким оскалом сказала Алиса. -Да я, я не... -Так любишь внимание? Очень его не хватало на севере или откуда ты там, вниманедура? С этого момента смотри под ноги внимательнее, красотуля, не ровен час, как под ногами появится подножка, и ты больно ударишься, так больно, что зубки вылетят. И никакая вожатая тебе не поможет и не пожалеет! Откуда-то послышался голос Ольги Дмитриевны: "Семёна, Семёна!" Алиса бросила её на песок так же грубо, как и подняла, и, что-то бормоча, ушла в темноту. Вожатая заметила Семёну, которая сидела на берегу, и подошла к ней. -Семёна, вот ты где. Давай вставай, уже поздно, пора спать ложится, а ты всё речку смотришь! Простудишься ещё! Пойдём, давай, давай, уже поздно! Они дошли до своего домика довольно быстро. Ольга по пути вновь читала лекции о безопасности, и что девочкам нельзя в одиночку ходить по темноте. Вот они уже стояли на пороге домика; вожатая провернула ключи в замке два раза и он с характерным щелчком открылся. Они вошли. -Ложись, отдыхай, ты сегодня устала. Такой напряженный день, но ничего -- наверстаешь завтра! -- говорила Вожатая и расстилала свою постель, готовясь ко сну. Семёна следовала её примеру, и вот, спустя две минуты, она лежала в своей кровати. Но если Ольга заснула легко, быстро и безмятежно, то Семёна не могла уснуть; она всё думала обо всём, что произошло сегодня, что было два дня назад. «А что, если я здесь навсегда, и больше никогда не увижу своего старого мира? Придётся привыкать», -- подумала Семёна. Все идеи в её голове были или бредовые, или не рациональные. Вскоре их место заняли более приземистые мысли – воспоминания о прошедшем дне: двое озабоченных школьников, болтушка Мику и её пикантная поза под роялем, медсестра с медосмотром да ещё и Рита -- художница-поэтесса. «Натурщица? Я? Что же делать придётся? Лежать полуобнаженной на кровати несколько часов перед... Ритой?.. -- подумала Семёна и прикусила губу. -- Похуже чем эти двое или медсестра... Мику... а ведь я никогда...» Опять Семёну посетило это чувство -- тепло ниже живота. Добавилось непонятное напряжение в груди. Семёна не удержалась и решила проверить. Её сердце стало биться сильнее, а кровь прилила к голове. Спуская руку к себе в трусики, Семёна задела какой-то бугорок и тут же по её телу словно прошел электрический заряд. Она даже пискнула от неожиданности. Затем стала прислушиваться -- не разбудила ли Ольгу Дмитриевну? Но вожатая мирно посапывала, развалившись на кровати. Семёна решила начать с чего-нибудь попроще и стала как можно нежнее водить пальчиками по соскам. Непроизвольный стон. Тело напряглось, и выступило немного пота. Она начала мять грудь интенсивнее и, чем больше она это делала, тем горячее становилось внизу. Семёна снова спустила руки себе в трусики. Они уже намокли, но теперь отступать было некуда. Она стала одной рукой массировать набухшую горошинку – клитор, а второй рукой ласкала грудь. Она прикусила одеяло, чтобы как можно меньше шуметь и не разбудить вожатую. Сердце билось как бешеное. Несколько страстных минут она трогала себя повсюду. В это время постель стала мокрой – Семёна сильно вспотела. Ею овладела животная страсть к самой себе. Она уже не контролировала себя, а полностью отдалась этой страсти. Кровать тихо поскрипывала, а девочка совершала движения рукой всё быстрее и быстрее. Наконец она застонала и провалилась в бездну чувств. Последнее, что она ощутила -- будто кто-то выключил её из розетки. Сильная усталость поспособствовала релаксации, и Семёна наконец-то уснула.