фемСемён

Сон проходил спокойно. Семёна была совершенно вымотана, а её ночные исследования лишь закрепили усталость. Ей даже ничего не снилось. Возможно, какие-то образы и посещали её мозг, но это была какая-то каша, бред уставшей девочки. Семёна встала с кровати. Всё тело ныло и болело, а часы показывали ровно семь утра. Ольга Дмитриевна ещё спала, плотно укутавшись в одеяло. Конечно, не самое разумное решение, учитываю летнюю жару, но раз руководство так спит, значит, нужно. Семёна тяжело поднялась с кровати и подошла к зеркалу. В нём отражалась всё та же пионерка с растрёпанными волосами. Одежда нашлась на стуле: красная футболка и шорты. Семёна оделась и подумала: «Нужно причесаться». Она присела на корточки и, заглянув в тумбочку, нашла расчёску. Семёна подошла к зеркалу и попыталась привести волосы в порядок. Получалось это, мягко говоря, не очень: непослушные растрёпанные волосы всё никак не хотели превращаться в каре. Сзади послышался скрип кровати и несколько лёгких шажков. Ольга Дмитриевна. Она улыбнулась и одной рукой погладила девочку по голове, а другую положила на плечо и тихо сказала: «Помочь?». Семёна молча кивнула. Вожатая взяла расчёску из рук пионерки и принялась осторожно расчёсывать её волосы. Заботливые руки вожатой поглаживали волосы девочки так, будто в какой-то мере Ольге нравилось каждый раз расчёсывать пионерку. Пряди волос становились более прямыми и с каждой секундой всё больше и больше походили на каре. Спустя несколько минут вожатая закончила причёсывать Семёну и улыбнувшись погладила её по голове, а потом как ни в чём не бывало легла на постель. Семёна нервно осмотрела вожатую и, убедившись, что она снова заснула, аккуратно пробралась к своей кровати. Там она собрала всё необходимое для умывания и чистки зубов и захватила с собой телефон, потом оделась и вышла из домика. Следующим этапом были гигиенические процедуры. Семёна, уже зная маршрут, шла по тропинке, слегка шоркая кедами, потирала сонные глаза и зевала. Этим утром она чувствовала себя расслабленно и легко, а когда дошла до умывальников, то свойственный ей страх вовсе улетучился, и она, не думая ни о чём, чистила зубы и напевала какую-то мелодию. Вода показалась ей не такой холодной, как вчера. Приятная прохлада придавала бодрость и помогла быстрее вернуться к реальности, а зубной порошок не сильно отличался от пасты. Сзади послышались шаги. Семёна перестала петь и повернулась посмотреть. Это была какая-то девочка со странным цветом волос – голубым. Она загадочно улыбнулась и протянула Семёне бумажку -- небрежно оторванный кусок тетради в клеточку. -Ты же новенькая? Ещё имя такое странное... Семёна! Да, да? -Да, это я, -- сказала Семёна с полным ртом зубного порошка. -Ха-ха! -- засмеялась пионерка. -- Так вот! Тут какой-то странный мальчик тебе передал записку! Не бойся -- я не открывала! -- Она сделала радостное лицо и, выдержав паузу, продолжила: – Влюбился, наверное! Семёна подавилась порошком и, выплюнув всё содержимое, начала откашливаться, а голубоволосая пионерка, оставив ей записку, хохоча убежала. Сердце стало биться быстрее. Семёна судорожно раскрыла записку и прочитала: "Жду. Сегодня. Ночь. У ворот. Нельзя ждать". По спине прошлись мурашки, и девочка, быстро собрав свои вещи, поспешила назад в домик. Ольга Дмитриевна уже проснулась и стояла у зеркала, расчёсывая волосы. -Доброе утро, Семёна, -- улыбаясь, сказала вожатая. -- Хорошо спалось? -Д-да, хорошо спала. -- Семёна немного растерялась и покраснела. -- Даже не снилось ничего. -Это тоже хорошо. -- Вожатая украдкой посмотрела на неё. Семёна подошла к своей кровати и переоделась в пионерскую форму. Она уже хотела выйти из домика, как вдруг голос вожатой остановил её: -А где галстук? Опять забыла завязать? Давай я. – Ольга Дмитриевна уже было потянулась за галстуком, но Семёна её остановила. -Да я сама, ничего страшного... когда на завтрак пойду. -Нет уж, давай сейчас! До завтрака у нас ещё линейка, не забывай! – настояла Ольга. Она подошла и стала завязывать галстук девочке. -А что сегодня на линейке этой будет? -- с наигранным безразличием сказала Семёна, вдыхая приятный аромат волос вожатой и глупо улыбаясь. -Я расскажу о плане на день. -И каков план? -Об этом я расскажу на линейке, -- хитро улыбаясь, ответила Ольга. -Ольга Дмитриевна, знаете, у меня что-то живот разболелся. Мне бы... ну, понимаете... – Девочка покраснела. -- Думаю, ничего страшного, если я разок пропущу, а то будет неприятно, когда я прямо там... Может, расскажите сейчас? – У Семёны был настолько жалобный голос, что вожатая смягчилась. -Ну хорошо. Сегодня у нас уборка территории, сортировка книг в библиотеке и ещё кое-что, а вечером -- танцы. И чтобы ты сегодня поучаствовала в общественной жизни лагеря! – сказала вожатая и, немного прервавшись, добавила: -- Насчёт танцев не переживай -- найдём тебе платье, у меня как раз есть одно для тебя. Семёна вздрогнула и покраснела. -Да, да, спасибо, а сейчас мне бы... -Иди, иди. Семёна вышла из домика. «Куда бы теперь? -- подумала Семёна, пытаясь составить все обходные маршруты, чтобы не пересекаться с руководством и другими ребятами, которые явно будут заняты уборкой. -- Точно! Рита!» Пионерка быстро направилась по указанному Ритой адресу. Подойдя к нужному домику, Семёна осмотрела его: на металлической табличке указана цифра – «31»; тихая музыка доносилась из помещения. Семёна набралась смелости и постучала в дверь домика. Ничего. Ей никто не ответил, а музыка продолжала играть в домике. Она присела на ступеньки и принялась ждать, однако надолго её не хватило. Пинок в дверь и снова никакого ответа. Семёна не выдержала и распахнула дверцу домика. -Сколько можно?! - постепенно убавляя тон, начала Семёна. Назвать беспорядком то, что происходило в домике Риты, было бы приуменьшением. Скорее, это был бардак. Казалось, что это не домик девочки-пионерки, а какой-то бандитский уголок: в нос ударил резкий запах сигаретного дыма и спиртного; на кровати, вперемешку с простынёй и кедами, приемник «Грюндиг» играл свою ненавязчивую и до боли знакомую мелодию; повсюду валялись бутылки из-под всего, что только возможно: «Кока-кола», «Колокольчик», «Столичная»; недопитая рюмка и открытая банка с огурцами стояли на столе; на стене висел вымпел с гордой надписью: "Победителю в Социалистическом соревновании"; по комнатке была раскидана одежда: юбки, брюки, кофты, лифчики, девчачий трусики и даже дефицитные джинсы неряшливо, на одной штанине свисали с кровати; ковёр был прожжен в нескольких местах, а обои начали понемногу отпадать; шкаф был открыт и в нём виднелись мольберт, гитара без струн и большая куча скоросшивателей, из которых вываливались исписанные листы бумаги; сама Рита лежала на столе и мирно спала, довольно улыбаясь, а слюна стекала по её щеке; вокруг неё был рой исписанной бумаги. Вот она -- доля писателя. Семёна подошла к шкафу и достала одну из папок. Там был заголовок: "Евгения Рутнитская: приключения в лагере", а в нижнем правом углу большими буквами красовалась подпись автора: «Риточка» -- написано было кривым и некультурным подчерком. Полистав немного её роман, Семёна с непонятными чувствами положила его обратно. Затем она подошла к Рите и стала хлопать её по плечу приговаривая: "Рита… Рит, вставай! Что с тобой, Рита?" Сквозь сон Рита попыталась что-то ответить, но её разобрал бы, пожалуй, только сельский алкаш. Семёна решила её разбудить: под столом она заметила ведро, которое было набито пустыми бутылками из-под портвейна. У пионерки тут же созрел гениальный план, и она хитро улыбнулась. Высыпав содержимое ведра, Семёна побежала к умывальням и, набрав ледяной воды, потащила ведро назад к Рите. Однако быстро добежать не получилось – ведро оказалось слишком тяжёлым. Подойдя к домику Риты, Семёна зашла внутрь и немного разлила воды на пол. Затем, подойдя к своей подруге, она подняла над ней ведро и вылила ледяную воду прямо на голову. Но случилось незапланированное – ведро выскользнуло из рук и случайно нацепилось на голову вскочившей поэтессы. Рита стала бегать из угла в угол и кричать. В начале были маты разной толщины, но в конце появились жалобные поскуливания и призывы мамы. В итоге она ударилась головой об стену и упала. Семёна подошла к ней и сняла ведро. -Ты как? -- виновато спросила Семёна. -Тянская? -Д-да? – По телу прошла маленькая дрожь. -Это ты что ли на меня холодное ведро нацепила? -Не ведро, а воду и... -Ты чего это, убить меня хочешь?! -- Рита вскочила. -Нет. -Да! Я тут чуть не померла! -- С этими словами Рита прижала Семёну к стенке и ударила кулаком рядом с её головой. -Это ты бы тут без меня сдохла, алкоголичка! -Что?! А ты вообще чегой-то делаешь у меня в домике? Выметайся давай! Быстро! -С радостью! Это ведь тебе нужно, а не мне. -Ага, вали. -- Рита уже собиралась полностью вытолкнуть гостя из своего домика, как вдруг слова Семёны остановили её: -Только потом твоей натурщицей быть не умоляй! Рита остановилась, развернула Семёну и посмотрела ей прямо в глаза. -Так это я тебя вчера просила? -Таки да. -Я думала, что Женю уговорила... -- почёсывая голову, сказала Рита. – А, ну, ты… извини и спасибо, что разбудила! Сколько время-то? -Ещё рано, успеешь меня нарисовать. Пойдём лучше в столовую. Рита прошлась взглядом по грязному полу, подошла к шкафу, подняла небрежно лежащие часы Монтана и, потирая глаза, посмотрела на них: -М-да… Ещё только полвосьмого. Рано чего-то ты. -Как раз к завтраку. -Что ты с этим завтраком прямо? Садись! -- Рита подняла второй стул и подвинула его к столу. -- Как говориться, гостем будешь! Сейчас я тут покушать тебе соображу. Рита начала рыться в тумбочке, нагнувшись так, как вчера это делала Мику под роялем. «Они что, тут все такие?» -- подумала Семёна, смотря на неё. -Вот! Нашла! Гляди, что есть! -- Поэтесса с гордостью поставила на стол коробку шоколада "Красный Октябрь" и банки с консервированными ананасами и крабами. -Ну да... -Не стесняйся! Сейчас, сейчас! Прости, тут у меня не прибрано -- я ж думала, ты часов в двенадцать придёшь. Компот будешь? Подожди немного. Рита немного прибралась в домике и достала компот с печеньем. Беспорядок никуда не делся, но хотя бы теперь помещение перестало быть похожим на притон бандитов. Семёна ела и обсуждала детали работы вместе с Ритой. -Ну, ты главное расслабься. Тут ничего сложного нет. Формы у тебя хорошие, подходящие. -С-спасибо. - Семёна покраснела. -Ну чего ты тут краснеешь, я же тебе факт говорю. Так что, приступим? -Прямо сейчас? -Ну да. Ты поела, отдохнула, расслабилась. Всё, ты готова. Рита достала кисти, мольберт и краски, поправила кровать и надела свой любимый ободок. -Итак, Семёна, ложись на кровать. Семёна подошла к кровати. -Не, ну ты хоть разденься! -А двери? -Эх, ладно, сейчас закрою! Ключ дважды повернулся в замке, и Рита, посмотрев на Семёну, сказала: -Понеслась! Семёна сняла галстук, шорты и расстегнула рубашку. -Ну, ты это… ложись. Семёна легла на кровать. -Не, ну ты чего? Я же тебе не Русо-Пикассо. Ты вообще неправильно легла. Смотри как надо. -- Рита подошла к кровати. -- Так, вот тут ляг, как будто ты почти спишь. Да, вот так. А ещё схвати немного простынь. Теперь ноги сложи немного. Молодец! И выгнись немного. Отлично! Превосходно! Не двигайся. Рита быстро отошла от кровати и поднесла мольберт ближе, начав работу. -Рита, а ты хорошо рисуешь? -Конечно! Так Семёна и лежала на кровати, а Рита всё трещала без умолку -- пересказывала свои произведения и обсуждала лагерную жизнь. Спустя полтора часа набросок был готов, и Рита утомлённо сказала: -Слушай, чтобы тебя не задерживать, давай я просто тебя сфотографирую? -З-зачем? -Ну как зачем? Я тут буду долго торчать, а тебе же тоже нужно что-то делать, так? -Так. -Ну, я за фотиком, а ты никуда не уходи! Я быстро! Оказалось, что у Риты был Поляроид -- редкий в то время фотоаппарат, -- и не успела Семёна удивиться принесённой вещи, как Рита без всяких церемоний приказала ей принять позу для снимка. Фотографии получились во всевозможных ракурсах и позах Семёны. -Отлично! Слушай, я тут подумала, может мне стать профессиональным фотографом? -- задумчиво произносила Рита, просматривая готовые фотографии и показывая некоторые из них Семёне. -Ну, я не знаю. Вроде неплохо вышло -- горизонт на месте, всё в порядке; цвета тоже. -Вот и отличненько. Ты свободна. Семёна пристально посмотрела на неё. -Чего? Фотографии отдам, как только закончу, не переживай, – попробовала отмазаться Рита, но Семёна продолжала смотреть на неё, как Ленин в своё время смотрел на капиталистов. -Когда ты меня отведёшь в гараж, который обещала показать? -Какой-такой гараж? -Который возле клубов! -- Семёна подошла ближе к Рите и, грозно смотря, схватила её за галстук. -А-а-а, точно, точно. Ну, ты это… сама разбирайся, вот ключи от него. -А как же... -Времени нет -- талантливый человек всегда занят! -Ясно, понятно, – вздохнув, ответила пионерка. Семёна вышла из домика Риты и направилась к клубам. Они были не далеко, а дорога довольно пустая, так что добраться до гаража не составило труда; но зайти ей так и не удалось -- словно из ниоткуда появилась Мику. -Ой, Сима, а я тебя везде ищу, а ты вот где! Как хорошо, что я тебя нашла! Я думала спишь. Даже к тебе в домик заходила, а ты вот где гуляешь. Пойдём быстрее! -Куда? – осторожно спросила Семёна. -Как куда? В клуб конечно! Я даже для тебя гитару раздобыла -- будем играть. Я буду тебя учить сначала -- ты ведь не умеешь играть на гитаре! Ой, а у меня и самоучителя нет. Что же делать, что делать? -Мику, ты… -- Семёна хотела что-то сказать пионерке, но далёкий голос вожатой прервал все мысли. – Пойдём, быстро! – произнесла она уже шёпотом и схватила Мику за руку. Путь лежал к Музыкальным кружкам. Вбежав туда, словно ветер, Семёна отпустила Мику, а сама принялась восстанавливать дыхание. -Быстрая ты, – приметила Мику, тоже переводя дыхание. В Комнате стало тихо, и Семёна, немного пошатываясь, села на соседний стул. -Может, чаю? Я вот зелёный люблю. А ты любишь чай, Сима? -А что, есть? -Конечно есть! – ожила Мику. – Какой хочешь есть -- и зелёный, и майский, и чёрный с бергамотом! Могу с лимоном сделать! И молоко есть! Ты льёшь чай в молоко или молоко в чай? Вот я думаю, что лучше лить молоко в чай. Так интереснее -- можно наблюдать за тем, как чай белеет. Это так здорово! Я такой себе сейчас сделаю! Правда, пить не буду -- у меня аллергия на молоко, но очень весело за ней наблюдать! За лактозой… то есть, за молоком! -Мику… -- прошептала Семёна. -А тебе какой чай сделать? С лимоном? Ой, я тоже его люблю! Чай такой вкусный становится, а потом можно и скушать кусочек лимона! Хочу такой чай! А ты любишь такой чай? Я вот очень! -Мику, успокойся, давай уже чай с лимоном наконец! – ответила Семёна, чуть не ударив кулаком по роялю. -Да, да! Сейчас, подожди! Мику спешно стала рыться в шкафчике, попутно бормоча и разговаривая с собой. -Сим, – чуть обиженно сказала Мику, – лимоны закончились. Может тебе лучше… -Хорошо! Давай просто чёрный чай, – успела ответить Семёна. Мику вернулась к приготовлению чая, и через несколько хлопотных минут перед Семёной стояла горячая кружка. -Вот! Этот чай был собран… -Да, спасибо, – перебила Семёна и принялась было за распитие чая, как вдруг Мику вскочила со стула. -Нужно же что-то к чаю! А я и забыла! Сейчас, сейчас, Сим, прости! – С этими словами Мику куда-то выбежала из кружка и помчалась по дорожке, забавно клацая туфлями. Семёна осталась наблюдать за быстро исчезающей среди кустов фигурой. Вскоре Мику примчалась обратно с таким маленьким тортом, который скорее напоминал большое пирожное. Торт был шоколадный, с несколькими сочными клубничками наверху. По дороге он немного растаял и теперь напоминал что-то среднее между пудингом и желе. -Вот! Семёна уставилась на торт и, слегка ткнув в него пальцем, попробовала шоколадную массу. -Вкусный. Но какой-то бесформенный. Мику лишь улыбнулась и присела рядом. -Извини, я хотела, чтобы у тебя остались хоть какие-то впечатления от нашего первого раза. Семёна подавилась. -Что?! Какой ещё первый раз?! -Ну как же? У нас с тобой первое занятие сегодня! Буду учить тебя музыке! -Понятно. Они сидели в домике некоторое время. Семёна слушала болтовню Мику и тихо пила чай с тортом. -Так что, хочешь играть на гитаре или на ударниках? Может, на флейте? – говорила Мику. -Ну, гитара, как по мне, лучше, – отхлёбывая ещё один глоток чая, сказала Семёна. -Я знала, что ты будешь на гитаре играть! Я тебя научу! Ты будешь радоваться, ты будешь смеяться, я тебя буду учить играть на гитаре! Ведь когда твоё обучение будет закончено, ты станешь самым лучшим гитаристом! -Да, хорошо, – ответила Семёна, ставя допитый чай на рояль. -Хорошо! Вот держи! – Мику тут же достала акустическую гитару и дала её Семёне. – Большой палец под гриф! Вот так. Здесь немного поверни пальцы. Вот так, да! -- Мику всё показывала расположение пальцев, тараторя при этом с бешеной скоростью. -Отлично! Теперь играй. -Как я играть-то буду? Я же не умею! – возразила Семёна. -Ой, точно, прости, прости! Мику начала ставить пальцы Семёны на нужные струны и показывать расположение аккордов. Семёне нравился процесс обучения: не настолько ей хотелось играть, как она хотела продолжать вдыхать аромат волос Мику и чувствовать её нежные пальцы на своей руке. -Вот смотри, тут у тебя “Аm”, “Em”, “C”, “G”, “F”. Попробуй что-нибудь сыграть! Семёна нерешительно стала играть каждый аккорд по нескольку раз; и повторяла их с каждым разом всё увереннее и увереннее. Иногда в обратном порядке и разным тактом. Вдруг ей вспомнилась знакомая мелодия. Она увлеклась и стала петь: «М-м-м, восьмиклассница-а-а, м-м-м...» Довольная Семёна выдохнула и улыбнулась. Мику стояла и удивлённо хлопала глазами. -Очень хорошо! Это что-то из современных шлягеров? -Д-да, что-то из этого, – ответила покрасневшая Семёна. -Вот видишь, уже что-то получается! – Мику довольно улыбнулась. – Сейчас ещё аккордов тебе покажу! Мику поставила рядом стул, присела и направила пальцы Семёны в нужном порядке. Её бархатистые руки направляли на нужные струны ручки ученицы. Семёна заворожено слушала голос Мику, и сердце билось быстрее обычного. Косички певицы иногда задевали Семёну, но это не было постыло, наоборот, ей нравилось ощущать на себе изредка щекочущие волосы Мику. От этого на лице Семёны расплылась довольная улыбка; она не могла понять сколько времени прошло. Может быть, полчаса, а может, вечность. Семёна даже не запоминала аккорды и разъяснения -- она просто наслаждалась Мику. -Вот это примерные основы! Ты спрашивай, если что-то не понятно, я на всё отвечу! -А? – сказала она, глупо улыбаясь. -Теперь понятно как играть и как пальцы ставить, какие есть аккорды? Семёна, всё также безрассудно улыбаясь, кивнула. -Тогда пошли в столовую покушаем. Сегодня там дают макароны и кисель! Или гречку и кисель. А, нет! Дают пюре и кисель… или нет… -- Мику задумалась на секунду. – Что-то с киселём! -Хорошо. Семёна, всё так же улыбаясь, оставила гитару и пошла следом за Мику. Она и не заметила как оказалась у столовой. Тем временем там уже во всю шел процесс поглощения пищи. Голодные пионеры ели практически всё, кроме насекомых и плохо сваренных сосисок. Мику оказалась права -- в столовой действительно давали кисель. Мест, как обычно, не было. В этот раз все стулья были заняты, хотя до этого все помещались. Семёна пошла за порцией киселя, так как есть она особо не хотела. В очереди перед Семёной стояла уже знакомая ей пионерка – Ула. В этот раз без своего питомца. Девочка сразу же обернулась, когда Семёна подошла к ней поближе. -Привет, Семёна! – со своей обворожительно-милой улыбкой сказала Ула. -Да, привет. Почему мест нет? -Не знаю. Наверное, стулья пропали. Тут такое случается. Бывает, что даже пионеры пропадают. Холодок прошелся по спине Семёны. -Как это пропадают? -Ну, вечером был пионер, а утром нет. Или вот у нас была своя машина лагерная и пропала, словно её и не было. Все о ней забыли, а мне так нравилась эта машина. -И что за машина? -Большой автобус с удобными сиденьями. Такой куда хочешь отвезёт! Семёна напряглась и внимательно посмотрела на Улу. -Но этого почему-то никто не замечает, а мне не верят. -- Продолжала Ула. Семёна взяла два стакана киселя, тарелку, нож и вилку для Улы и сказала: -Слушай, Уленька, а давай покушаем на улице, а? Там хороший свежий воздух. Всё равно стульев нет. -Давай! – ответила Ула улыбаясь. – Я как раз знаю хорошее место! Девочки вышли из столовой. Шагали они по всё тем же аллеям и вот вышли к небольшому пляжу, на который, казалось, никто не ходил. -Вот моё любимое место! -Красиво здесь. -Ага. Ула села на небольшой пенёк, и Семёна дала ей тарелку да гранённый стакан киселя. -Так, значит, тут кто-то пропал? – Семёна присела рядом на траву и, отпив немного киселя, осторожно спросила так, словно и знать ей не особо хотелось. -Да, но в это никто не верит. Вот в прошлый раз здесь был мальчик. Очень стеснительный, но он всегда приходил на помощь, даже если этого не хотел. Всегда был очень грустный, думал о чём-то постоянно и ещё, как и ты, жил с вожатой. Вы даже чем-то похожи. Семёна нервно улыбнулась и выпила ещё киселя. Ула продолжала: -Я пыталась узнать куда он делся, но никто его не помнил. Хотя они с Алисой даже на гитаре играли. А она со мной не говорила и даже не смотрела в мою сторону, когда я её спрашивала про мальчика. Она его забыла или специально о нём не говорит. -И когда это было? -Не помню. На прошлой неделе, наверное, или ещё когда-то, я уже забыла. Ула покрутила в руках стакан. Разговор омрачило молчание, и только ветер с птицами изредка нарушали тишину. Затем Ула добавила: -В этот раз лагерь затянулся надолго. Мама сказала, что я здесь на две недели, а мне кажется, что уже месяц прошел. Мама всё не приезжает меня забрать. Я часто хожу на остановку, жду мамин автобус 410, а его всё нет и нет. Сима, а неделя — это сколько? Семёна смотрела куда-то вдаль и даже не слышала вопроса девочки. -Сима? -А, да? -Что с тобой? -Я? Ничего, всё хорошо. А когда пропал этот мальчик? -Не знаю, но когда он пропал, ты появилась на следующий день. Ты тоже хорошая. Ой, Сима, смотри, смотри -- сова! Над ними на соседнем дереве действительно сидела сова и наблюдала за девочками, сверкая большими глазами. Со стороны послышались чьи-то шаги -- Славя. Она подошла к Семёне, которая всё ещё смотрела на сову. -Кушаешь? -Да, выбрались поесть. В столовой мест не было, вот мы и решили… - Кто мы-то? – перебила пионерку Славя. -Ну, я и… Семёна оглянулась. Улы уже не было, а на пеньке осталась лишь тарелка с едой и нетронутый стакан с киселём. Славя поправила волосы и пристально посмотрела на Семёну. -Девочка тут только что была. Её Улой звать, – пояснила Семёна. -Ула? Она у нас в лагере отдыхает? -Да, конечно. -Никогда не слышала о ней. Может, она в другом отряде? Семёна нервно бросила взгляд на пенёк, встала с земли, и в этот же момент сова, хлопнув крыльями, скрылась где-то в деревьях. Семёна нервно засмеялась. -Ты кушать не будешь? – спросила её Славя. -Нет, я не голодная. -Тогда нужно отнести тарелку и стаканы назад. Давай сюда, отнесу. -Спасибо, -- сказала Семёна и отдала посуду Славе. -Не за что. Иди ищи свою подругу. – Славя улыбнулась на прощанье и ушла. Семёна была напряжена, как и в первый день, а пропавшая Ула не делала её жизнь проще. Она решила наконец пойти в тот самый гараж, чтобы убедиться, что он не представляет из себя угрозы или же не даёт ответов. Она шла, сторонясь групп пионеров, которые носились туда-сюда, подметая и приводя в порядок лагерь. По её маршруту были всё те же домики, лавочки и фонари. Они не исчезли, а, разве что, стали более красивыми от свежей краски. И вот маршрут из точки «А» был окончен, и Семёна достигла точки «Б» – гараж. Это был довольно обычный гараж -- немного ржавчины, пыльные стёкла и всякий мусор на крыше. Семёна осторожно подошла к двери, вытащила ключ из кармана и направила его к замку, с опаской прикрыв глаза, -- вдруг Рита подшутила над ней? Но нет, её опасения не подтвердились -- ключ зашел как нужно. Двойной поворот, и дверь со скрипом отворилась. В нос ударил стойкий запах бензина, масла, солярки и других непременных атрибутов гаража, но с этим можно было смириться. Частички пыли так и витали в воздухе, поблёскивая на лучах пробивавшегося солнца. По меркам Союза гараж имел хорошее оснащение -- были и диваны, и книжные полки, и даже телефон. Семёна заметила это средство связи, подошла и, подняв трубку, услышала гудки! Значит, не только в администрации есть связь. Затем она заметила его, виновника всего происходящего -- автобус с номером 410. Он выглядел молодо и свежо, словно только что сошел с конвейера. Детали блестели, не было ни грязи, ни ржавчины. Семёна обошла его со всех сторон и даже заглянула на крышу. Там было много каких-то датчиков и приборов; множество проводов спускались в салон. Войдя в автобус, Семёна заметила, что повсюду были какие-то провода и недоделанные механизмы, а неподалёку от водительского сиденья находилась какая-то коробка со знаком радиационной опасности. Внезапно со стороны двери послышались голоса: -Профессор, но как мы это сделаем, если мощности хватит только на одну целую двадцать одну сотую гигаватт? -Для этого ты и несёшь эту коробку, мой друг... Сердце Семёны бешено забилось. Казалось, что оно скоро выпрыгнет. -Стёпа, ты опять дверь не закрыл? -Нет, профессор, я закрывал! Честно! -Странно. Опять Рита? -Возможно. В голове Семёны творилось непонятно что, и она не смогла придумать ничего лучше, чем залезть под машину, но тихо ей это сделать не удалось, и её услышали. -Что это? -Я тоже слышал. -Рита, это ты? Послышалось шарканье ног неподалёку, и вдруг кто-то схватил Семёну за ногу. -Стоять!.. Ага! Попался криминальный элемент! Семёна завизжала и стала брыкаться и просить пощады, закрывая лицо руками. Когда она открыла глаза, то увидела двух человек, один из которых, схватив за рубашку, держал её на весу, как куклу. Первый был стариком, волосы которого были настолько седые, что казалось на них выпал снег. Он был одет в красный полукомбинезон, сверху которого накинут серый от пыли лабораторный халат с множеством пятен от мазуты или чего похуже. Второй же был молодым, на вид не больше девятнадцати лет, с тёмно-русыми волосами, и одетым в похожую форму, только значок не пионерский, а ВЛКСМ. Ещё он обладал довольно грозным видом, который не внушал доверия. -Профессор, смотрите, девочка лежит! - прокомментировал анонимный комсомолец. -Вижу, не слепой, - ответил дед. -И что делать-то будем? Она же всё видела, кажется. -Хм... Семёна не выдержала и сказала: -Это вы этот автобус сделали? -Не сделали, а модифицировали, -- ответил старик. -Улучшили, проще говоря, -- добавил комсомолец и помог пионерке встать. – А ты вообще какого… -Вы что здесь делаете, девушка? – перебил его первый. -Я? Да... -Лучше не врите, а скажите всё прямо и честно, -- нахмурился старик. -- Кто вы и зачем сюда проникли? -Да нечего её спрашивать -- шпионка она американская! – объявил второй и тут же ударил Семёну по голове. Она упала и успела разобрать последние слова перед тем как потерять сознание: -Стёпа! Ты опять всё испортил, всё испортил... *** Семёна очнулась уже привязанной к стулу и попыталась что-нибудь сказать или хотя бы пошевелиться, но единственное, что выходило, так это непонятное мычание. -Оу, юа вейк ап, американ спай? – сказал комсомолец, держа в руках монтировку. Семёна что-то жалобно промычала, а из глаз потекли слёзы. -Довёл девочку, ну и зачем ты с ней так? Теперь наши отношения окончательно испорчены. Вытащи кляп у неё из рта. Комсомолец вздохнул и послушно вытащил кляп. -Вы, вы, вообще, что делаете?! Я же тут... – начала Семёна и снова бросилась в слёзы. -Тихо ты, а то опять ударю и кляп по самые гланды затолкаю! Будешь мне тут реветь, шпион! -Д-да не какой я не шпион! – сквозь слёзы сказала Семёна. -Да врёт она всё! Сейчас как дам, чтобы неповадно врать было! -Стёпа, успокойся. Прошу простить моего ассистента -- он слегка напрягся. Итак, назовитесь. -- Стал говорить седой старик, крутя перед лицом пионерки её телефоном. -Отдайте! -Сначала скажите, что это. -Судя по всему, для связи, профессор. Тут даже динамик есть, – вмешался в разговор комсомолец. -Крайне наблюдательно. -Лучше это вы мне скажите, что это за место, и что вы со мной сделали! – занервничала Семёна. -Как что? К стулу привязали! – посмеиваясь ответил комсомолец. -Я не об этом, -- сказала девочка, шмыгая носом. -- Я попала сюда из-за этого автобуса. -Что значит... -Молчи, Стёпа, – прервал профессор молодого парня. -- Продолжайте. -Вообще, я из 2010 года... Профессор и комсомолец переглянулись. -И как вы здесь оказались, гражданка? -Я села, вернее тогда сел, на этот автобус... -Я ничего не понимаю. -Да помолчишь ты, Стёпа?! -Да, да. -Села на этот автобус, а проснулась совершенно в другом автобусе, в Икарусе. И этот лагерь! Всё пропало, и всё тут! И вы... -- Семёна опять заплакала. -Успокойся, сейчас Степан принесёт тебе чая, ты сядешь на мягкий диван и всё расскажешь, -- стал успокаивать Семёну профессор, отвязывая её от стула. -С-спасибо, а то руки затекли уже. -Вы уж извините, что так произошло. Я -- профессор Совин, а это, -- старик указал на коммуниста, -- мой ассистент, Стёпа Шатайко. Стёпа просто кивнул головой и ушёл куда-то. Вернулся он с конфетами разного сорта и печеньем "Юбилейное". Профессор сел на стул рядом и попросил Семёну рассказать, что с ней случилось. Он выслушал историю пионерки про то, как изменилось тело, и как она сюда попала. Про свой телефон она тоже всё рассказала, и даже про то, как её вожатая хотела заставить пойти сегодня на общественные работы. -Да уж, неприятная история приключилась с тобой. Но есть и тут положительные моменты. Твоё присутствие здесь означает, что мой эксперимент удался и система работает. Так же подтверждается моя теория о влиянии времени на пространство. Тебе крупно повезло, что время сделало из тебя девушку, ведь могло быть всё намного хуже. -Да! И ты довольно милая! -- прокомментировал Стёпа. -Не думаю, что такого рода комплименты уместны, Стёпа. Так вот. -- Профессор подошел к доске и стал чертить на ней схему, попутно разъясняя её. -- Время влияет на пространство гораздо сильнее, чем учёные думали раньше! Время существует во всех измерениях, причём одно на все, и от этого происходят искажения. Для исследования этого феномена и был построен этот лагерь. То есть, этот лагерь -- площадка для эксперимента. Здесь временные изменения очень сильны, но и их недостаточно. Для этого я построил под лагерем специальную машину, которая должна задерживать этот разрыв. Во время каждого скачка временной молнии эта машина задерживает её и даёт мне время на то, чтобы произвести ряд исследований. Это очень и очень опасно! Но в свою очередь, я позаботился и об этом! Вокруг лагеря на несколько тысяч километров развёрнута сфера полярного времени, которая, в случае катастрофы, не позволит времени действовать на остальной мир. -Я плохо понимаю. Почему я тогда изменилась? -Попытаюсь объяснить тебе. Это трудно понять. Даже взрослые двадцатипятилетние люди зачастую не понимают всей природы времени. Моя теория цикличной реальности гласит, что чем больше ты взаимодействуешь со временем, тем больше создаётся дополнительных подвселенных, но каждая подвселенная -- это расход энергии времени, и чтобы расходовать как можно меньше энергии, время расщепляет пространство. В этом случае пространство -- это ты. Время расщепило тебя, сделав девочкой подходящего возраста. Как раз для пионерии. То есть вместо того, чтобы создавать всё новые и новые вселенные, время расщепляет пространство, чтобы уместить как можно больше действий материи в одной вселенной. Это значит, что с каждым циклом время будет расщеплять тебя на всё новые и новые личности. В этот раз ты -- девочка; второй цикл -- ты маленькая девочка; третий цикл -- ты уже взрослая дама. И так далее. И все вы будете в одном цикле. Цикл -- это ещё не новая подвселенная, это только начальный этап. Так что пока тебя не раздробит так, что ты будешь выполнять все действия в одной вселенной, ты будешь дальше дробиться, но это всё в теории. -Спасибо, я не поняла. -Смотри, есть три пути: ты идёшь направо, в другой реальности ты идёшь налево, а в третей ты идёшь прямо. Каждая новая реальность -- это затраты, и для этого время делает три копии тебя, чтобы ты одновременно шла по трём путям в одной вселенной. -Но тогда насколько меня расщепили сейчас? -Кажется, только на одну часть или же пока вообще не расщепили. -А автобус зачем? -О, этот автобус -- моя гордость. С помощью него можно связываться с внешним миром и покидать сферу в любое время и в любое пространство, а автоматические системы позволяют управлять им даже ребёнку. -А как же дети, которые здесь? -В конце смены выключу сферу. Они уезжают и эксперимент окончен, все счастливы! -Этого не будет... -Почему же? Расчёты верны, ошибок быть не может! -Как я вернусь назад? Профессор задумался и присел на стул. -А вот это уже немного непонятно и запутанно. Тебе же как-то нужно вернуться... -Зачем, профессор? Пусть остаётся. Документы мы ей сделаем. Будет жить в стране Советов! Равенство и братство, не то, что в этом их загнивающем будущем. Да и с семьей проблем не будет -- такая-то красавица! От подобных слов Семёну в дрожь бросило, и она покраснела. -Ты, ты, это серьёзно сейчас, придурок?! -Ну же, не горячитесь, молодые люди. Не волнуйтесь, Семёна, отдохните пока в лагере, а мы что-нибудь придумаем. И ещё одно -- ничего странного не происходило? -Как вам сказать... - ответила Семёна, смотря на профессора странным взглядом. -Кроме вашего внезапного перемещения во времени, разумеется. -Погодите-ка, мне пришла записка. От кого -- не знаю. -- Семёна достала записку и показала профессору. – И ещё девочка… -- прошептала Семёна. -Простите? -Нет, нет, ничего. -Странная записка, но проверить нужно, – сказал профессор, осматривая листок. -Да что тут странного, профессор? В неё втюрился кто-нибудь, наверное. Записка -- дело обычное, -- вторгся в разговор Стёпа. -Нет, нет, нужно всё проверить. Сегодня вечером пойдёшь с ней. И проследи, чтобы всё прошло гладко. -Ладно, профессор, как скажите. Тогда я пойду. -- Семёна встала с дивана. -Да, да. На улице вечерело. Пионерка вышла из гаража и направилась в свой домик. Она прошла мимо площади, где уже скапливались пионеры в ожидании дискотеки. Зайдя в домик, Семёна увидела Ольгу Дмитриевну, которая была одета в платье. -Где ты целый день пропадала? -Ну, я это... участвовала в общественной жизни лагеря. -Молодец! А теперь можно и на танцы сходить; они как раз скоро начнутся. Тебя кто-нибудь уже пригласил? -Н-нет. Да и зачем?.. -Как это зачем? Нужно! -Да и я особо не хочу. -Да не переживай, я тебе даже платье принесла! -Ч-что? -Тебе подойдёт. Как оденешься -- приходи. На кровати лежало платье сиреневого цвета с узорами, расходящимися по всему контуру. Немного покрутив его в руках, Семёна всё же решила надеть. Стянув с себя пионерскую форму, она нерешительно и неуклюже стала одевать платье. Сзади послышался скрип двери. На пороге стояла Ольга. -Как тебе хорошо в нём! Отлично выглядишь! Вот я тебе принесла обувь. Не на каблуке, конечно, но и не в кедах же идти! -- Ольга Дмитриевна поставила на пол открытые туфли. -- Ну всё, пойдём. Платье ощущалось ещё хуже, чем юбка. Когда ветер гулял в нём, то оно придавало ощущение опасности; оно практически ничего не весело, и иногда Семёне казалось, что на ней вовсе ничего нет. Вожатая шла с ней и подсказывала, как нужно ходить в платье. Они шли по той же дорожке, что и обычно, но сегодня Семёна чувствовала себя уязвимой и беззащитной. Возможно, от наряда, а возможно, и оттого, что время могло расщепить её. И вот, наконец, площадь. Она не сильно преобразилась -- добавились старенькие колонки и прочее сельское оборудование для проигрывания музыкальных дорожек, но казалось, что весь лагерь собрался плясать сегодня. Внезапно Семёну схватил кто-то за руку. Это был комсомолец Стёпа. -Семёна! Пришла наконец? -- наигранно сказала Степан. -Ты! -Ой, Ольга Дмитриевна, здрастетя, а мы тут с Семёной танцевать договорились. Вы же не против, если я её у вас заберу? Под партийную расписку, разумеется! -Конечно же нет, веселитесь, -- улыбнулась вожатая и пошла куда-то в толпу наводить порядки. Стёпа отвёл Семёну от площадки и остановился у клубов. -Ты вообще не соображаешь, что ли? – спросил он. -В смысле? -Как это в смысле? Ты тут в прошлом оказалась, тебе непонятные записки приходят от не пойми кого, а ты по дискачам шатаешься, да ещё и в таком платье! Тебе идёт, кстати. Семёна скрестила руки на груди. -Хочу казаться нормальной, мне ведь ещё тут четыре дня жить. Нельзя же к себе внимание привлекать. -Ну ты даёшь, гостья из будущего хренова. Ладно, пошли посмотрим кто там тебе записки пишет. Они продолжили свой путь, но перед самым выходом из лагеря Стёпа шепотом сказал: -Итак, план довольно прост. Ты идёшь прямо, а я смотрю за тобой отсюда. Если что случится -- я выбегу и... ну, дальше видно будет, поняла? -Д-да. А точно ты придёшь? -Конечно, мне же не нужно, чтобы профессор опять на меня орал. -Ладно, тогда я пошла. Семёна осторожно открыла ворота, прислушиваясь к каждому шороху, скрипу деревьев и другим ночным шумам природы. Она вышла из ворот, направилась прямо и в какой-то момент остановилась и стала оглядываться назад -- никого. Вдруг со стороны тёмного леса кто-то очень знакомым голосом сказал: -Успешное прибытие. Получена моя информация. Затрачено времени: шестнадцать целых четыре десятых часа. -Ты кто? – испуганно крикнула Семёна. Из ворот лагеря выбежал комсомолец и крикнул: -А ну, веки-кеки! Ты кто такой? Но этот некто лишь вышел на свет и молчал. На вид это был парень семнадцати лет, в грязном пальто, зимних сапогах, свитере и до боли знакомым лицом. Семёна удивлённо уставилась на этого таинственного незнакомца. -К-кажется, я его знаю -- очень знакомое лицо. -Да? И кто же это? Семёну сковал страх, и она не могла пошевелиться, а Степан просто стоял и удивлённо смотрел на происходящее. Парень в пальто, ничего не говоря, подошел к Семёне и, вытащив что-то из кармана, показал ей. Это был мобильный телефон, такой же, как и у Семёны, а в другой руке он держал записку: "Пионерский Лагерь "Совёнок". Семёна Итянская. Показать Телефон. Найти. 410." -Погодите-ка, да это же... я, -- испуганным голосом сказала Семёна. -Эм… В каком смысле ты? -Наверное, сработало то самое расщепление. Ты мой двойник, да? -- спросила Семёна дрожащим голосом. -Нет ты, -- невозмутимо ответил он. -Это всё очень хорошо, но что мне с вами делать не очень понятно, так что давайте мы все дружно пройдём к профессору. Он уж там рассудит кто чей двойник. Как по мне, вы двое и так два сапога пара, так что всё вперёд. Они молча направились в гараж к профессору. Первым туда влетел Стёпа и стал кричать: -Профессор! Профессор, тут такое! Ваша теория полностью подтверждена! У нас Семёны! Целых два! Один лучше другого! Девушка и парень! -Что? Кто? О чём ты? Следом за ним вошли и двойники. -Так, так, очень интересно. Всё же эксперимент приобрёл неожиданный виток. Семёна и Семён в один голос сказали: «Это – моя копия». Пожалуй, единственным отличием было то, что Семёна сказала это с большей эмоциональностью, чем её двойник. -Все в порядке! Как я и говорил до этого. Пожалуй, только твой друг не слышал. -Я всё слышал, -- заявил Семён. -Очень странно, вас здесь не было. Если только одно но. -- С этими словами он усадил копий на диван. -- Так, сейчас мы проведём исследования и всё выясним, что и как. Профессор обставил парочку различными приборами, даже на лоб он прицепил какой-то датчик. Затем взял анализ крови и волосы с головы. Потом были различные тесты на внимательность, сообразительность и логику. Все это научное буйство продолжалось довольно долго, даже на улице стихла музыка, которая играла на площади. Просмотрев какие-то бумаги и показания приборов, Совин сказал: -Как я и предполагал: вы -- это расщеплённые личности оригинала. То есть вы оба копии с различными умственными показателями. Семёна, тебе досталась больше эмоциональная часть. А вот твоему, эм, "брату" досталась логика. Единственное, что вас объединяет, -- это память, но она, судя по всему, передаётся только тогда, когда вы находитесь вместе. Чем ближе, тем больше памяти передаётся другой копии. И действительно, они были словно брат и сестра – очень похожие черты лица, походка, цвет волос и глаз. Близнецы. Только вот брат был, пожалуй, повыше, да и отец у них был один -- тот самый парень, что когда-то сел на маршрут четыреста десять. -Всё как я и предполагал, -- совершенно безэмоционально ответил Семён. -Что ты предполагал, идиот?! Объявился через три дня! записки мне тут присылаешь, пока я... я тут! -- слёзы выступили на глазах Семёны. -Я очнулся довольно далеко от данного места. Прошлось затратить некоторое время, чтобы найти его. -И что теперь делать?! -Так, так, успокойтесь, я уверен, что у данной проблемы найдётся решение, -- вмешался в разговор профессор. -- Сейчас главное отдохнуть и набраться сил, а потом уже со свежей головой думать. -Профессор, но что делать с этим Семёном -- он же в лагере не состоит. От него проблемы будут, -- подметил Стёпа. -Не будет проблем. Я его лично определю, и всё будет в порядке. Вставайте, пионеры. Семёна, кто у тебя там вожатая, говоришь? -Ольга Дмитриевна, -- ответили хором брат и сестра. -Так, отлично. Только вы на людях хором постарайтесь не отвечать, а то всех распугаете. Идёмте. Они вышли из гаража профессора и направились к домику Ольги Дмитриевны. Зайдя в домик, профессор разбудил вожатую: -Ольга, вставайте. Срочный разговор. -Что? Кто там? Семёна, ты что ли? -Нет, Ольга, это Совин. -Что? Ой, здравствуйте, товарищ Совин, а то я тут спала, не заметила вас. -Ничего, сам понимаю -- ночью люди спят. Тут такое дело: к моей... новой ассистентке приехал брат. Ну так вот, его нужно определить в лагерь, выдать форму и койко-место. -Конечно, конечно! Всё сделаю! -Вот и отлично. Семёна, завтра ко мне со своим братом заглянешь, -- с этими словами профессор вышел из домика. Ольга окинула взглядом нового пионера. -Да, действительно, вы очень похожи! Куда бы вас определить?.. Так, ты ложись сюда. – Вожатая повела Семёна к кровати, где до этого спала Семёна. -Эй, это же моя кровать! -Ну не стану же я его с другой девочкой селить. Сама-то подумай, Сима. Семёна покраснела. -Так, а ты, Сима. – Ольга перевела взгляд на девочку. – Будешь спать в другом домике, пойдём! Вожатая накинула одежду, а Семёна забрала свои небольшие пожитки. Они вышли из домика. На улице уже была ночь. -Будешь жить с Улой. Ты её не бойся -- она немного странная, но добрая. -Да, я уже и сама знаю. -Тем более! Уже её знаешь, даже привыкать не придётся. Через несколько минут они стояли у домика. Войдя в внутрь, они увидели Улу, которая лежала на кровати и мирно спала. -Ложись на соседнюю кровать, отдыхай. Устала с Стёпой танцевать, наверное? – сказала шепотом вожатая. -Не… - Семёна попыталась что-то сказать. -Завтра с братом повидаешься, ничего. А теперь спи. Вожатая так же тихо вышла из домика. Семёна же обессилено упала на кровать и, положив голову на подушку, лежала и думала о чём-то. Соседняя кровать скрипнула. Семёна повернула голову и заметила Улу. Она стояла и смотрела в окно. -Семёна, хорошо, что тебя тут поселили! Мы будем вместе жить теперь! -Ты почему не спишь? -Я хотела. – Ула что-то стала доставать из-под кровати. – Но больше хотелось рисовать. То, что она достала, было небольшим квадратным куском бумаги для рисования. -Ты рисуешь? – спросила её Семёна. -Да, я люблю рисовать. Мама говорит, что у меня очень хорошо получается рисовать. – Девочка отставила свой холст. – Тебе, наверное, скучно? Я плохая соседка… -Нет, нет, что ты. Всё хорошо. -Хочешь пойдём искупаемся в озере? -У меня как бы купальника нет. Ула улыбнулась, достала два больших полотенца из шкафа, подошла к Семёне и взяла её за руку. -Ничего, пойдём, пока никто не видел. -Не видел чего? Они выбежали из домика, помчались по лагерю и вскоре стояли около пристани. По озеру шла лунная дорога, а деревья мелодично шуршали ветвями. Ула стала раздеваться. Она стояла полностью обнаженная, а Семёна понемногу краснела. -Ты чего, купаться не будешь? – спросила Ула. – Раздевайся! Ула плюхнулась в воду и стала пытаться ходить по лунной дороге, но у неё это не выходило -- дорожка всё падала куда-то в воду. Однако это не мешало ей радоваться. Она смеялась и, подходя ближе к берегу, брызгалась водой в Семёну. -Ты идёшь? Семёна, наблюдая за весельем Улы, решила тоже попробовать. Она стянула с себя платье, сняла бельё, аккуратно положив всё на землю, и вошла в воду, которая была очень тёплой для ночного времени. Назвать это купанием было сложно: они обливали друг друга водой и тихо посмеивались. Какая-то внутренняя радость наполняла Семёну, и на время она забыла свои проблемы и просто веселилась: ныряла в воду и щекотала Улу за ножки, а та всё пыталась поймать эту рыбку. Вдоволь наигравшись, девочки вышли на берег и стали вытираться. -Ты хорошо плаваешь, -- подметила Ула. -Спасибо. -Весело было? -Очень, – ответила Семёна. -Я хорошая соседка, – улыбнулась Ула. -Конечно. – Семёна обняла мокрую Улу, и от чего-то у неё снова потеплело внизу живота. Она тут же отстранилась от девочки и покраснела. -Что с тобой? -Нет, ничего, просто замёрзла. Пойдём в домик? -Пойдём, -- ответила Семёна. В домике девочки пожелали друг дружке ночи и легли спать: -Спокойной ночи, Ула, – прошептала Семёна. -Добрых снов, – ответила та. Семёна не могла уснуть: в голову стали лезть мысли о сегодняшнем дне. Семён, Ула, Мику, Рита… Учёный, который каким-то фантастическим образом создал дыру во времени. Единственное, что не давало ей покоя, было понимание того, что она не та, кем себя считала, и что того человека, который три дня назад сел на автобус четыреста десять, возможно, уже нет и никогда не будет, а возможно, и не было. Зато сегодня был самый лучший день за всю её жизнь в восемьдесят пятом году, так как вся картина стала ясна, но это нисколько не облегчало: что делать и как отсюда выбраться по-прежнему было хорошей загадкой. И даже если Семёна с братом вернутся в своё время, то где гарантии, что они станут прежним? Насколько бы безумно это не звучало, но так оно и было. Ведь раньше они были едины, а теперь время разделило их и будет разделять дальше, если с этим что-нибудь не сделать. Думая обо всём этом, Семёна закрыла глаза и заснула.