Никогда

Было солнечное сентябрьское воскресенье. Мы сидели на берегу озера. Два лучших друга с Равенкло. Нас не размазали по стенке за выбор факультетов, как мы ожидали в поезде. Мне никогда в жизни не было так спокойно и уютно. И я решила рассказать ему про заветное желание, которому все же было суждено сбыться. - Знаешь, Скорп, я хочу рассказать один секрет… у меня никогда не было друзей. И… и я каждый день просыпалась и засыпала с одной и той же мыслью. Я очень хотела с кем-нибудь подружится. Я взглянула в его большие серо-голубые глаза и удивилась. Его взгляд выражал такую радость, такое счастье… Он протянул мне руку. Молча, без всяких слов. Наши пальцы переплелись. - Знаешь, Роза, я мечтал о друге всю жизнь. Я всегда был единственным ребенком в семье, меня знакомили с детьми папиных коллег, даже пытались найти мне невесту, но так мне и не посчастливилось найти друга. Спасибо тебе. - За что? - Ты стала моим другом. - А ты стал моим. - Роза, а давай будем друзьями всегда. И никогда-никогда не предадим друг друга? - Никогда, Скорпиус, никогда не предадим. *** Мы следовали нашему обещанию семь лет. Вместе сидели в большом зале, вместе ходили в библиотеку, выбрали одинаковые предметы, вместе стали охотниками сборной Равенкло… Мы были неразлучны. Я не знаю, как мы пришли к той ссоре. Все было хорошо. Мы зашли в библиотеку, взять книг на вечер, потом сели в гостиной… А потом он начал говорить про моего брата. Про то, что он не такой уж и хороший человек, про то, что он издевается над другими… Я накричала на него, а Скорпиус молча смотрел на меня, ничего даже не возразил. Я ушла к себе в комнату и проплакала всю ночь. Мой первый друг исчез из-за ссоры. Но я не желала признавать его правоту. Как он мог говорить про моего брата что-либо? Последующие два дня были самыми тяжелыми за все время обучения. Мы сидели за разными партами, кушали не вместе, порознь делали уроки. Именно тогда я поняла, что без Скорпиуса я не представляю свою жизнь. Он стал частью меня. Самым близким и драгоценным человеком, а я… я даже не выслушала его. Может быть, я неправильно поняла его слова? Но у меня не было смелости подойти к нему. Я ловила на себе его взгляды, видела, как он раскрывал рот, пытаясь мне что-то сказать, а потом закрывал и уходил, так и не сказав ни слова. Последним уроком в тот четверг было зельеварение. Два часа в подземельях. Я села к Милли, девочке из моей комнаты. Но профессор Слизнорот попросил меня пересесть обратно. - Сегодня, мисс Уизли, мы будем варить амортенцию. Поэтому, я прошу вас сесть с мистером Малфоем, поскольку только он равен вам по силам в зельеварении, иначе оценка будет нечестна, как по отношению к Вам, так и к Вашей подруге. Иногда плохо быть одной из двух самых сильных учеников школы. Не было привычных смешков и перешептываний между мной и Скорпиусом. Без этого было ужасно пусто. Мы молча резали ингредиенты, молча мешали зелье… Я не выдержала первой. - Что тебе сделал мой брат? - Ты действительно хочешь знать? - Да. Я… Я думаю, что ты бы не стал просто так это говорить. Прости, – слова тяжело срывались с губ, разрушая эту стену молчания, которую я сама и выстроила. – Я… Я даже не выслушала тебя. - Роза, посмотри на меня. Я подняла глаза. Он был близко. Слишком близко. И я увидела то, что он и хотел мне показать. Синяк на скуле. Уже заживающий, но… - Это сделал Хьюго? Он кивнул. Я не узнавала своего голоса. Чужой, холодный. Этот голос принадлежал не мне. - Это уже не в первый раз. Такое уже случалось. - Почему… Почему ты не рассказал… Мне или учителям? - Кому бы поверили, сыну Героев или сыну пожирателя смерти? Скорпиус что-то положил в зелье. Я резко втянула воздух носом и слова слетели с губ, не дойдя до мозга. - Старой книгой пахнет. - Новым пергаментом. Почему мы шепчем? Почему глаза Скорпиуса так расширены, и зрачок занял почти всю светлую радужку? Почему он так далеко от меня? - Корица… - Анис… Я еще раз втянула воздух, и поняла, что краснею. Пахло одеколоном Скорпа. Но пахло не от него, а… от амортенции. Он замолчал, завороженно смотря на перламутровую поверхность зелья. Я видела, что его щеки покрываются лихорадочным румянцем. *** Все опять было по-старому. Мы вместе сидели за завтраком, вместе делали домашнее задание. Я разговаривала с Хьюго, но он так и не признался, из-за чего побил Скорпиуса. Все было по-прежнему. Мы сидели у пруда, на том самом месте, где на первом курсе мы дали друг-другу обещание о дружбе, мы вдвоем упражнялись в заклинаниях в выручай-комнате. Все было, так как раньше. Почти. Каждый раз, оказываясь с ним рядом, я чувствовала запах его одеколона. И вспоминала, чем пахла для меня амортенция. Каждое его прикосновение обжигало кожу, но вместе с тем, хотелось, что бы он прикасался ко мне чаще. Теперь мне стали сниться сны. Сны, где мой друг шепчет мне слова любви и целует. Целует так, как ни в одном из всех тех романов, что я прочитала, ни один юноша не целовал девушку. Теперь, когда он целовал меня в щечку на ночь, как у нас повелось со второго курса, когда из-за экзаменов я не могла уснуть, теперь эти невинные, почти детские поцелуи пробивали меня до мурашек. Каждое утро я давала себе обещание, что я не подойду к нему перед сном в уголок в гостиной, что не подставлю свою щеку для очередного поцелуя. Но я ждала вечера. Я каждый день подходила к нему, забывая про свое немое обещание. Я никогда не чувствовала ничего подобного, но не хотела, что бы это прекращалось. Все книжные симптомы налицо. Я влюбилась.