Dead end

Белый. Слишком много белого. Пахнет гнилью. Что-то капает. Или мне показалось? Нет, не капает, а тикает. Это часы на стене. Единственный предмет в этой комнате, не считая матраса. Они тут, чтобы добить. Закрываю уши. Свет включают на час, с перерывами на три часа. Яркий режущий свет. Мне холодно. Закрываю глаза. Одежду мне так и не отдали. Прикрыться, накрыться нечем. В животе урчит. Хочется сдохнуть. Открываю глаза. Нет. Я так просто не подохну. Я выйду отсюда. Я вообще не должен быть тут. Не должен. Я обязательно освобожусь от оков этого места.

* * *

(Флэшбек) Неблагополучная семья. Потом детдом. Детство, полное слез. Упреков и ремня. Привыкание. Человек ко всему привыкает. Приятели. Вроде друзья. Девушки. Пару парней для пьяного разнообразия. День. Просто течение времени. Какая никакая жизнь. Вполне нормальная, по меркам откуда я. Работа официантом. Тусовки со знакомыми. Новый день. Какие-то стремления. Мечты? Один случай. Просто неожиданный поворот. Тупик. — Эй, она с нами! Убери от нее руки и найди себе другую девчонку, — она была девушкой моего знакомого. Того тогда не было, а к ней начал приставать какой-то тип у клуба в котором мы отдыхали. — А мне эта нравится, — нагло бросил парень, продолжая зажимать немного пьяную, но сопротивляющуюся девушку к стене. — Отпусти ее по-хорошему! И иди отсюда, — я потушил сигарету и подошел к ним совсем близко. Оторвал парня от девчонки. Тот даже не был пьян. Запаха не было, да и его состояние. Он не качался, и речь была не заторможенной. Значит просто искал пьяную не соображающую девицу на ночь и наткнулся на нашу подругу, что вышла проветриться. Хорошо, что я тоже потом пошёл покурить, и она в более менее соображающем состоянии. — Совсем охуел?! — воскликнул парень и пошёл на меня с кулаками. Я уличный парень и уж драться-то умел. Девчонка, спотыкаясь, побежала за знакомыми в клуб. А я тем временем ударил парня в солнечное сплетение. Тот скривился от боли. Я было подумал, что на этом всё, и уже пошёл обратно в клуб. Но парень поднялся, подобрал какую-то бутылку и ударил ей меня. Хорошо, что я успел немного увернутся, а то он бы мне ей голову разбил. Удар пришелся по плечу. Причем такой нехилой силы, что что-то в предплечье хрустнуло, а бутылочка разлетелась, разбившись на несколько крупных осколков. Парень, кажется, был неадекватен или возможно курил чего. Себя он точно не контролировал. Я окончательно разозлился. Боль металась по корням вен и отдавалась по всей правой руке. Замыкая своё болевое кольцо у ключицы. Тем не менее я выпрямился. В крови играл адреналин. Я ринулся на парня и со всей силы вмазал ему по челюсти. Парень был моей комплекции, и силы у нас должны были быть равны. Но он явно что-то употреблял, а я был немного пьян. Он пошатнулся и завалился на спину, по итогу хорошенько приложившись об выступ в стене. Все резко умолкло. Мои глаза испуганно расширились, при виде крови, вытекающей из затылка бессознательного парня. Я сделал неуклюжий шаг к нему, пребывая в неком отрезвляющем шоке. Тут же подбежали знакомые. Началась какая-то паника. Суета. Послышались чьи-то крики. Замелькали телефоны. Я забыл про боль, просто застыл, не в силах отвезти глаз от небольшой лужи крови на асфальте. Потом была скорая. Полиция. Наручники. Расспросы. Парень выжил, но остался инвалидом. А я попал во временный изолятор. Потом был суд. Адвокат, которого наняли для меня товарищи. Подкупной адвокат с другой стороны, как потом это выяснилось. Этот человек тогда и убедил меня разыграть ненормального, чтобы меня отправили в психушку. Мол оттуда меня будет легче вызволить после обжалования приговора. Да и я сам тогда думал, что это лучшее из зол. И зря. Сыграл сумасшедшего я на славу, так как и так отличался вспыльчивым характером. А тут еще дали волю проявить безумие. Вкупе это дало соответствующие плоды. В дурку на три года. Я был пьян, а парень нет. Сказали, что проверили, ничего он не принимал. Все обернули так, словно это я на него набросился. Показания моей подруги в счет не взяли. Завалили ее вопросами, запутали и добавили, мол тоже была пьяна и просто выгораживает меня по дружбе. То куда я попал, оказалось пристанищем для скота и овощей, у которых мозг работает на процента три, не больше. Эти некогда люди теперь больше были похожи на оживших зомби, в которых ввели транквилизаторы. Они шатались по этому месту словно неуспокоенные души. Но придерживались заведенного режима. Ели. Пили. Все по времени. Таблетки по сигналу. Вот эти таблетки-то кстати и поддерживали их состояние пустых кукол. Более живых тут на всё население приходилось процента четыре, не больше, но и их старались сломать. Меня, конечно, ненавидели по-особенному. Особенно один из самых верных прихвостней главврача этого заведения — Идзу. Аой-сама, тот самый глава и голова этой дурки, тоже почему-то был настроен по отношению ко мне с особой ненавистью. Они были хитры. Не избивали до полусмерти, как это было бы в тюрьме. Не кололи уколами. Видимо, тут все-таки существовала какая никакая, но проверка. Или они просто играли? Неважно. Они травили по-своему. Тонко. Так, что и не придраться. Я слабину не давал. Жизнь меня многому научила, и это мне помогало. Тем более, был и тут свой плюс. Это Сата. Тоже один из санитаров, но в отличие от остальных, он относился ко мне как к человеку. Иногда даже сигаретами угощал. Я однажды спросил, с чего вдруг такое отношение, именно ко мне с его стороны. Он лукавить не стал. Сказал, на братца его покойного похож и характером и внешне. Далее я уточнять не стал. Такое отношение было очень ценно в подобном месте, и я им соответственно дорожил. И все бы ничего. Может, и получилось бы продержатся тут три года и даже не свихнутся. Я в это даже верил. Но … Я же в психушке. Я считаюсь психом. И здесь, в этом месте, главная задача - сломить тебя под систему. Сделать послушной немой марионеткой. Не получается? Ничего, они найдут способ. Нет, лучше. Они умоют руки и просто запрут тебя с тем, кто довершит все за них. А теперь вот давай. Держись. Попробуй не прогнуться. Не получается? Ну тогда, хотя бы постарайся не сойти с ума…

* * *

Не знаю, сколько времени прошло. Сколько дней. Мне надоело смотреть на часы в темноте. Резало глаза, когда я поднимал на них взгляд во время непродолжительного освещения. Свет снова включили. Зашли, кинули в меня мою «робу» и сказали, что я возвращаюсь. Обратно в свою палату. Нет. К нему. Я послушно оделся. Я не сломался, нет, но возвращаться обратно было даже страшнее, чем сидеть в этой комнате. Лучше бы я продолжал есть в темноте, то, чего даже не вижу, то, что мне просто подсовывали в маленькое окошко у двери. Лучше бы я продолжал слушать гребанное тиканье, чем возвращаться к этому зверю в ангельском обличии. Он был хуже всего, что мне пришлось поведать в своей жизни. Даже в детдоме я не встречал ничего подобного. А там было много жестокости. И да, пару раз меня чуть не изнасиловали, но знакомые ребята выручали, и мы держались особняком. А тут я был один, и мне не помогали никакие пережитые умения в схватке с ним. Он был больше, сильнее и ладно бы только это. Он был словно натаскан на то, чтобы ломать. Умело. Грубо. Достоверно. Так, как надо. Настоящий, полностью спятивший псих. Мы дошли до палаты, но я не хотел входить. Поэтому меня снова втолкнули туда, а дверь за мной хлопнула. Я поднял глаза на знакомую кровать. И снова та же картина. Сидит. Взгляд в окно. Словно ничего не случилось. Словно я сейчас не зашел. Ничего не замечает. Будто меня и не существует. Или не существует его? Путей отступления нет. Прохожу к кровати и забираюсь на нее. Мне хочется в душ. Но страх после пережитых там событий просто сотрясает меня. Почему я его боюсь? Он уже поимел меня дважды. Что он ещё… Нет, боюсь. Отрицай это, не отрицай. Я просто в ужасе от него. Я больше не хочу. Мне страшно снова становиться лишь куклой для утех в чужих руках. В его руках. Внимательно смотрю на него. Почему? Это ведь не тот… Взгляд другой. Глаза - в них нет того, что было у того зверя. Его лицо сейчас отдает отстранной легкостью. Некая нежность. Ангельская мягкость образа. Нет не намека на зверье. На одержимость или что-то подобное. Никак не могу понять. Как такое может быть? Как происходит это переключение. Или что это? Я должен узнать. Понять. Должен быть выход. Должен. Мне нужно поговорить с Сатой. Я уже давно его не видел. Хотя и не могу сказать точно сколько. Наверное, его ко мне попросту не пускали, понимая, что тот может как-то поддержать меня. А им это не на руку. Им нужна сломанная кукла. Еще раз оглядываю соседа и встаю, поворачиваясь к нему спиной и поправляя подушку, откидываю одеяло. Все думаю, как бы сходить в душ. Нужно притворился спящим и слушать, когда он тоже ляжет и заснет. Потом тихонько встать и как можно быстрее ополоснутся. Бегаю от парня. Немыслимо просто. Но опять же, у меня нет иного выхода. Да и этот просто смешной. Против него нужно какое-то оружие. И завтра я постараюсь что-нибудь добыть, как только откроют дверь. За размышлениями я не замечаю, не слышу движений позади. Зато ощущаю холодное дыхание, опалившее ухо. И руки, обнимающие со спины. Нет, только не это. Меня начинает сотрясать не контролируемая дрожь. Я должен попробовать вырваться, врезать. Я же умею драться! Но я просто застываю в его объятиях. Мое тело не слушается меня. — Я скучал, — тем временем шепчет парень с шипящими нотками в голосе. Убирает руки и толкает меня на кровать. Не позволяя обернуться или встать. Прижимает со спины и немного стягивает к себе, так, чтобы я на коленях оказался на полу, а лицом и половиной туловища был прижат к кровати. Тело наконец оживает. И я снова могу им управлять. Сопротивляюсь. Стараюсь встать. Пнуть. Хоть что-то сделать. Только как-то отбиться от него. Как-нибудь. Смешно. Хватит использовать меня как подстилку, блять! Кричат голоса в моей голове. Почему ничего не выходит? — Отстань от меня, гребанный псих! Я тебе не игрушка! Черт подери! Хватит! Отпусти меня! — выкрикнул я, продолжая вырываться в жалких попытках. Он же словно и не заметил моих криков. Не обращал никакого внимания на сопротивление. Сел на ноги, прижимаясь так, что я почувствовал его возбуждение со спины. Стянул к себе, сколько мог, простыню с моей кровати. И снова начал махинации с моими руками, которые он тоже скрутил за спиной. Я почувствовал, как жесткая ткань стянула запястья. Потом он отодвинулся, привстав. А я все пытался вытянуть ногу позади и пнуть его. Он умело пресекал все эти попытки. Как охотник с многолетним стажем. У которого были наметаны и глаза и чутье на добычу. Он был груб, и его не каплю не заботило, что он может что-то вывернуть или сломать. Он просто брал то, что хотел. На остальное было чихать. Не знаю, чем он прижал мои ноги. Он не давал обернутся. Ткань жестко стягивала руки, больно натирала запястья. Но лучше такая боль. Лучше такая, чем-то унижение, в котором он снова хочет меня утопить. Его холодные пальцы задирают футболку кверху. Я на секунду прикрываю глаза от бессилия. Я снова проиграл. Да нет. У меня и не было шансов выиграть. Он опускает мои штаны, стягивая их вместе с бельем. Проводит рукой по ягодицам, скользит вдоль бедра, дотрагивается до вялого члена. Небольшое мешканье за спиной, в котором он приспускает свои брюки и снова возвращается ко мне. Его влажные пальцы входят в меня, заставляя снова содрогнуться от неприятных ощущений. К этому невозможно привыкнуть и наверно именно потому, что не хочешь этого так. С этим… Человеком? Хочется исчезнуть, отключится, только не чувствовать это унижение снова. Сегодня он не так тороплив и растягивает меня немного помедленнее, подольше. Двигая пальцами не так резко, как было в прошлые разы. Новый способ унижения? Хочет растянуть удовольствие и вдавить меня в грязь еще сильнее, прижимая сверху ногой. Так, чтобы не просто задохнулся, а сначала давился этой грязью как следует. Хотя, кажется куда уж сильнее. Пальцы исчезают. Он соприкасается с моим телом. Входит в меня. Вырывая хриплые крики из моего высохшего от бессилия горла. — Чувствую, ты тоже скучал, — с насмешкой в голосе говорит он, ускоряясь и переходя на удобный для себя темп. Я кусаю губы до крови, как можно сильнее зажмуривая глаза. Хватит. Хватит. Хватит! Пожалуйста, остановись! Вслух - лишь молчание, его слегка сбившееся дыхание и звук трения наших тел, соприкасающихся в движениях. Я пытаюсь пресечь любые звуки, готовые вырваться из моей глотки. Я не дам ему поводов для еще большего удовольствия от процесса. Вкус железа расползается во рту, смешиваясь со слюнями и я ненароком думаю, что мог бы удавится ими, если постараюсь. Ну или по крайней мере меня бы вывернуло, и он остановился, почувствовав ко мне отвращение. Пока я пытался хоть как-то абстрагироваться от ситуации и уйти в мысли, он немного сбавил темп. Но лишь для того, чтобы загонять в меня свой член поглубже, с секундными остановками. При каждом новом толчке он начал что-то задевать. И от этого хотелось стонать. И как бы я ни сопротивлялся этим мыслям и ощущениям, но я хотел почувствовать это снова. По крайней мере это приносило, наверное, какое-то «мазахистическое» удовольствие, и эта боль была лучше, чем та, что правила там поначалу. Теперь боль смешалась с этим непонятным ощущением, и я неосознанно расслабился, а потом резко сжался, и ему это понравилось. Я всем телом ощутил, как ему это понравилось, словно он ждал этого и вот наконец получил. Подчинил меня. От этих мыслей снова стало противно. Нет. Ни за что. Я еще сильнее прикусил губу, струйка крови соскользнула по подбородку. Он снова почувствовал неповиновение. Потянул меня за волосы, отдирая мою голову с матраса. — Не сопротивляйся. Тебе же это нравится, я знаю. Я хочу слушать твои стоны, — очередной глубокий заход. Нет, я не пророню не слова. Грубо оттягивает волосы в очередном рывке и отпускает, наконец кончая в меня. Не спешит выходить, в очередной раз доказывая свое господство надо мной. — Непослушная сучка, — усмехается, -но мне это нравится, — наклоняется к шее, вдыхая мой запах, и кусает за мочку уха, — …в тебе мне это нравится, — отстраняется и встает. А у меня ни одной борящейся мысли в голове. Чувство овоща. Я просто его подстилка? Игрушка для секса? Кто я? Кто он? Почему? Теряю сознание.