Breaking The Ideals

      Войдя в столовую Певерелл-мэнора, Гарри тут же вызвал домовика, чтобы узнать, где находится Малфой. Флени сообщил ему, что Лорд Малфой сидит в подземельях и ожидает его. Поттер, надеясь, что Драко ещё не успел вопреки обещанию извести Уизли, устремился в замковые темницы.       Как оказалось, Драко спокойно сидел в сотворённом кресле и наблюдал за Уизли, всё ещё находившемся без сознания.       - Гарри, - начал слизеринец, - как ты его так Оглушающим приложил, что он валяется уже четвёртый час? Может, ты его случайно убил?       - Ну, я пока в маразм не впал и с Авадой Оглушающее не перепутаю. Просто я сильно зол был, - ответил Гарри, - вложил в заклятие много силы. Так или иначе, скоро очухается.       - Будем надеяться, - хмыкнул Драко. – Ты Сыворотку достал?       - Да, поэтому, думаю, у нас состоится интересный диалог. Флени, - позвал Поттер домовика, и тот незамедлительно появился.       - Слушаю Вас, хозяин.       - Принеси сюда стакан воды для нашего пленника. И побыстрее.       Домовик кивнул и исчез с громким хлопком.       - Думаю, когда он проснётся, - продолжил юный Лорд Певерелл, - захочет пить. Стакан будет рядом, а в нём – Сыворотка Правды, - с этими словами он добавил в стакан, принесённый только что домовиком, несколько капель зелья, находившегося в одном из флаконов, купленных у Фелпса. Закончив, парень поместил стакан за решётку и подвинул поближе к пленнику, начавшему шевелиться. Наложив на себя с Драко Дезилюминационные чары, он принялся ждать.       Перси очнулся и поднял голову, затравленно озираясь по сторонам. Он никак не мог сообразить, где находится. Последнее, что он помнил, это лицо Драко Малфоя, напавшего на него с неизвестным подельником, и то, как он яростно отбивался от их атак. Аппарировать Уизли не мог, посему ему пришлось спасаться бегством, и тут, как он предполагал, его сразило Оглушающее заклятие. Пленнику жутко хотелось пить, поэтому, заметив стакан с водой, находившийся рядом с ним, он, забыв обо всех предосторожностях, залпом выпил воду.       Гарри снял чары невидимости с себя и Малфоя и приблизился к Перси, выражение лица которого говорило о том, что зелье подействовало. Поттер решил начать так же, как начинают допрос в Визенгамоте – со стандартных вопросов.       - Как тебя зовут?       - Персиваль Игнациус Уизли, - монотонно сказал рыжий.       Допрос начался…

* * *

      Из разговора с Уизли Гарри выяснил немало любопытных деталей, о которых раньше мог только догадываться. Например то, что у Ордена была явная нехватка опытных магов, а рекруты-новички были совсем зелёными, неспособными даже на невербальные заклинания, в большинстве своём. Пропаганда тоже хромала: по сути своей, в рядах этого сообщества уже никто не верил во всепобеждающий Свет, но ничего иного придумать Кингсли, Артур и остальные не могли. Да, конечно, большинство выпускников Гриффиндора оказалось в рядах организации, но было очевидно, что никакой силы из себя они не представляют. Что же до нападения на Поттер-мэнор, так рыжий был не при делах, как и весь птичий Орден. Судя по всему, приверженцы Дамблдора умели только чесать языками, а на настоящие дела не решались. Постоянные советы, участниками которых являлись Тонкс, МакГонагалл, рыжее семейство, Гермиона и многие другие, не несли никакой смысловой составляющей. Гарри понял, что реального сопротивления со стороны этих магов ждать не приходится – слишком они были разрозненны, а также у них не было очевидного лидера, за которым можно было бы пойти, как за Дамблдором. Кингсли на эту роль явно не тянул.       Что же до случая с лордом Поттером, Перси поведал, что изначально в курсе всей ситуации были лишь два человека – Альбус Дамблдор и Минерва МакГонагалл. Уже после победы в детали были посвящены семейство Уизли и Гермиона. Этого следовало ожидать, директор никогда не делился своими планами с большим количеством людей. Что ж, добавились лишь очередные обоснованные претензии к МакГонагалл и остальным.       Касаемо смерти Люциуса, выяснилось, что весь план был инициативой молодого бывшего начальника Аврората. Перси монотонно рассказал, каким образом готовилось уничтожения лорда Малфоя. Сначала было решено добавить малоизвестный яд ему в еду, но после того, как Люциус обнаружил что-то подозрительное в своей миске (родовой перстень, судя по всему, просигнализировал об опасности), яд был насильно влит в него под Империусом. В момент рассказа Гарри пришлось сдерживать Драко, чтобы тот не сорвался и не заавадил на месте рыжего.       Из всего услышанного юный лорд Певерелл сделал вывод, что некогда умный и амбициозный молодой человек, бывший в своё время старостой школы и одним из лучших её учеников, сдавший все ЖАБА на “Превосходно”, повредился рассудком после смерти брата или же всегда грамотно скрывал своё скудоумие. Иначе объяснить столь идиотское поведение не представлялось возможным. Закончив допрос, Поттер взглянул на Драко, которому явно не терпелось учинить расправу над Уизли, и бросил:       - Он твой. Надеюсь, ты позаботишься о звукоизоляции, я совершенно не собираюсь слушать крики и всё остальное, сопутствующее твоему занятию.       Драко кивнул, накладывая чары на дверь, а Гарри вышел из подвала, не посмотрев ни на Уизли, ни на слизеринца.

* * *

      В Малфой-мэноре всю осень и начало зимы было тихо. Не то чтобы раньше этот величественный особняк в Уилтшире был шумным, но эта тишина была совершенно иной в сравнение с тем, что было в прежние времена. Она была гнетущей, в ней было что-то неправильное, жуткое, казалось, что жизнь ушла из этого дома. На деле же Нарцисса Малфой, полноправная хозяйка всего этого великолепия, жила одна, в окружении дюжины домовых эльфов, справедливо считая, что за последние полгода её жизнь пошла под откос. Сперва – падение Тёмного Лорда и гонения Министерства. Нельзя сказать, что леди Малфой поддерживала идеи Волан-де-Морта, а тем более его методы. Нет, она просто переживала за свою семью, хотела лучшей участи для Люциуса и Драко, а её муж завяз в делах Лорда по самое не хочу. Вот и шла Нарцисса по пути меньшего сопротивления, как тернист он бы ни был. Затем тот случай в лесу, когда она солгала Повелителю, сказав, что Поттер мёртв. Тут женщина тоже преследовала свои цели. Будучи неглупой волшебницей, она поняла, что если Тёмный Лорд в очередной раз не смог убить Поттера, то и вовсе не сможет, и решила помочь Мальчику-Который-Выжил-Уже-В-Который-Раз, рассчитывая на его снисхождение после победы. Так и вышло. Но даже вес Поттера в магическом сообществе не смог спасти Люциуса от Азкабана - как ни старался Герой Магического Мира помочь ему, ничего не вышло, и лорд Малфой был осуждён пожизненно. Для Нарциссы это было ударом, но она держалась, держалась ради сына. Невозможно представить, насколько было тяжело женщине одной в этом огромном доме, где всё напоминало о муже и той жизни, которой она хотела для своей семьи. Нет, Нарцисса и Люциус не любили так, как описывают это чувство авторы маггловских любовных романов, не было в их отношениях и страсти. Но в то же время они безмерно уважали друг друга, а также их объединял Драко – для него оба родителя были готовы на всё. И вот Драко отправился доучиваться в Хогвартс, а Нарцисса проводила дни в кресле у камина, читая или же просто дремля.       А потом был очередной удар: письмо с известием о смерти мужа. Леди Малфой, держа пергамент дрожащими руками, вчитывалась в его содержание, понимая, что всё написанное является ложью. Не мог Глава древнего рода покончить с собой, как бы ему ни было тяжело! Это немыслимо, невозможно, это противоречит всем обетам Главы Рода! Сама Магия прокляла бы всех его потомков на несколько веков! Конечно, Нарцисса не поверила в эту ложь. Но именно тогда, когда она узнала о смерти Люциуса, в женщине что-то сломалось, да и не удивительно. Она практически перестала покидать поместье, лишь изредка появляясь на приёмах. Но несмотря на все беды, Нарцисса понимала, что ей есть ради чего жить. Драко. Её единственный сын, с детства окружённый заботой и всем лучшим, что можно было найти в магическом мире.       Когда юный лорд Малфой узнал о смерти отца из письма, отправленного ему Нарциссой, ответ был краток и лаконичен. Драко лишь написал, что он этого не оставит безнаказанным, и все виновные умоются кровью. Леди Малфой, читая ответ сына, позволила себе лёгкую улыбку – темперамент Блэков сказывался, мальчик жаждет мести. Главное, чтобы он не совершал необдуманных поступков, о чем она и попросила в следующем своём письме.       Сын в письмах рассказал леди Малфой, что он сумел подружиться с Гарри Поттером, что несказанно удивило Нарциссу, но в то же время и обрадовало. С политической точки зрения сейчас с Поттером было дружить очень выгодно. Но, исходя из рассказов Драко, Поттер сам предложил слизеринцам свою дружбу, неизвестно, каким образом попав на их факультет при перераспределении. Учитывая то, что Нарцисса встречалась с Карлусом Поттером и беседовала на разные темы, она не удивилась. Карлус кардинальным образом изменил своего внука за очень короткий временной отрезок, и теперь Гарри вряд ли бы позволил кому-то собой манипулировать.       Вся осень и начало зимы прошли для Нарциссы, как во сне, каждый день был похож на следующий и предыдущий, как две капли воды, и письмо сына о том, что он с Асторией, а также Гарри с невестой, Дафной Гринграсс (что её немало удивило), отпразднуют Рождество в Малфой-мэноре явилось бальзамом на душу. Нарцисса решила, что в преддверии праздника не стоит раскисать, и начала подготовку особняка к приезду гостей. Вызвав эльфов, леди Малфой отдала всем чёткие указания по украшению помещений, а сама направилась в главную гостиную. Достав палочку, она сделала несколько пассов над головой, и все шторы моментально превратились из траурно-чёрных в тёмно-зелёные с золотой оторочкой. Затем Нарцисса левитировала в центр комнаты высокую ель, стоявшую в углу. Ещё несколько пассов – и ветки дерева покрыты искусственным снегом, который смотрелся, как настоящий, только не был столь холодным на ощупь. Посмотрев на своё творение, женщина улыбнулась и начала трансфигурировать из воздуха украшения. Ей очень хотелось, чтобы Рождество у ребят было счастливым, им, как никому другому, нужен был настоящий праздник, учитывая, сколько невзгод все они пережили за прошедший год. Да и самой Нарциссе нужен был праздник, чтобы отвлечься от всего, что на неё навалилось.

* * *

      Гарри сидел в главной гостиной Певерелл-мэнора и поглощал обед, принесённый заботливым домовиком. Кулинарные способности певерелловских домовиков просто поражали: они могли приготовить, казалось, всё, что угодно. Сегодня юный лорд заказал французский суп Буйабес и Карпаччо из голубого тунца, надеясь, что хоть на этот раз поставит эльфов в тупик высокими изысками французской кухни. Но нет, через полчаса на столе стояла большая супница, от которой исходил непередаваемый аромат свежих морепродуктов, а перед его носом появилось большое белое блюдо с тоненькими ломтиками рыбы, рукколой и Пармезаном! Решив не забивать себе голову вопросами о том, каким образом на его столе появляются блюда высокой кухни, Гарри принялся за обед, который оказался божественен. Закончив с трапезой, юный лорд Певерелл переместился в кресло у камина и предался раздумьям. В его голове до сих пор не укладывалось то, что сейчас его друг пытает в подземельях человека, пусть и заслужившего этого сполна. Нет, жалости конкретно к Перси Гарри не испытывал. Но до сих пор в нём осталось сострадание…       - Сострадание, говоришь? – прошелестел голос в его голове. – А если бы ты был на месте Малфоя, как бы ты поступил? Да точно так же, не строй иллюзий. Ты бы сначала пытал этого предателя крови, а затем прикончил, как грязную шавку!       Гарри сидел в ступоре. Он сразу понял, что это были не его мысли. Голос парень отчётливо слышал, и он не был его воображением. Потерев виски и придя к выводу, что ему всё-таки померещилось, он спустился в холл особняка, намереваясь прогуляться, чтобы избавиться от навязчивых мыслей. Спускаясь по лестнице, Гарри снова услышал голос, но на этот раз он был другим.       - Ну и что же, наследничек, прохлаждаемся, отдыхаем, позволяем использовать наши подземелья для пыток, а сами не собираемся руки марать?       Этот голос был насквозь пропитан насмешкой и презрением. Гарри понял, что он исходит откуда-то справа, и обернулся.       - Да-да, это я с тобой разговариваю, мальчишка, - прошипел портрет. - Подойди, есть разговор.       У юного лорда не было и мысли ослушаться. Он подошёл к портрету и понял, что с ним разговаривает один из основателей рода Певереллов, Кадмус, видимо, ибо его портрет висел посередине. Слева был портрет надменного бородатого мужчины с тонкими чертами лица, справа же висел протрет молодого человека, наблюдавшего за Гарри с интересом и какими-то задорными искорками в глазах. Средний брат (а Гарри понял, что портреты шли по старшинству, слева направо) наблюдал за ним надменно, с нескрываемым превосходством во взгляде, даже с лёгким пренебрежением. Смотря на него, можно было сказать, что таким должен быть истинный аристократ: высокий лоб, тонкие брови, рот, сжатый в тонкую линию и чёрные, пронизывающие насквозь глаза.       - Чем обязан Вашему вниманию, Основатель? – почтительно склонившись в полупоклоне, проговорил Гарри.       - Ах, манеры тебе не чужды всё же, - ухмыльнулся Кадмус. Остальные портреты молчали, взирая на наследника. – Почему же ты, наследник, так редко находишься в замке? Почему родовое гнездо Певереллов используется кем-то кроме тебя, да ещё и ради сомнительных целей?       Гарри увидел, что взгляд среднего брата устремился в сторону подземелий. Что ж, придётся объясняться, по-видимому…       - Основатель, я решил дать своему товарищу доступ в Певерелл-мэнор, как в наиболее доступное место для свершения его мести, кровной мести, за отца, - осторожно начал Поттер.       - Иного места, как я понял, не нашлось? – скептически выгнул бровь левый портрет, Антиох Певерелл.       - Мой родовой замок самый защищённый в Британии, а то, что мы сделали с моим товарищем, мягко говоря, незаконно, - не растерялся юный лорд Певерелл.       - Что ж, пусть будет так, главное, что он чистокровен и является лордом, - сказал Кадмус. - Но на будущее я не советую пускать кого попало в Певерелл-мэнор.       - Я понимаю, Основатель, и никогда не пущу на территорию людей, к которым у меня нет доверия и не доказавших мне свою преданность.       - Надеюсь, - прищурился средний брат. – Подозвал я тебя, честно говоря, не за этим, наследник. У меня есть к тебе вопрос, очень важный вопрос. Почему ты, приняв титул лорда, не начал сразу же развивать родовой дар?       Гарри немного стушевался. Он знал, что некромантия является родовым даром Певереллов, но боялся этой науки, хотя и знал, что рано или поздно придётся её осваивать. Взглянув на портрет Кадмуса Певерелла, он увидел слегка презрительную ухмылку на его губах. Как только он открыл рот, чтобы попробовать объяснить своё бездействие, зазвучал мягкий голос человека с портрета справа:       - Не бойся, наследник, - начал Игнотус Певерелл, - все когда-то начинали, и всем было тяжело. Быть ставленником самой Смерти на земле – нелёгкое бремя. Но если ты не будешь развивать свой дар, он пойдёт тебе во вред. Он сожрёт тебя изнутри. Этого нельзя допустить. Пора раскрыть свой дар.       - Мальчишка слаб, - пренебрежительно скривился Антиох Певерелл, - он не выдержит рандеву со Смертью. Я уверен.       После его слов Гарри вышел из себя. Его поучали портреты, давно ушедшие, пусть и могущественные в своё время волшебники! Слишком долго ему говорили, что можно, а что нельзя, что он сможет, а чего не сможет.       - Вы меня не знаете, Основатель, - прошипел Гарри не хуже Тёмного Лорда в его лучшие времена, - чтобы делать такие заключения, нужно хотя бы немного со мной пообщаться, чего Вы сделать не удосужились. Я Вас уважаю, но не смейте мне говорить, что я слаб! Не дай Мерлин никому пережить то, что пережил я, уж поверьте!       - Вот, я уже вижу проблески наследника Певереллов, - одобрительно хмыкнул Кадмус. - Ну что, юноша, будете и дальше изливать желчь и злобу на моего старшего брата или послушаете, что от вас требуется?       - Я весь внимание, - прошептал Гарри.       - Найди в библиотеке труд под названием “За гранью”, - сказал средний брат, - он написан мной. Из нас троих я в большей степени познал жизнь по ту сторону. Пока я не отправился к Мордреду, я успел записать все свои мысли в этом трактате. Он находится на скрытом уровне библиотеки, недоступном никому, кроме нынешнего лорда Певерелла. Около шестнадцатого стеллажа есть углубление в стене. Приложи к нему свой родовой перстень, и откроется потайная ниша. В ней ты найдёшь эту книгу и не только.       - После того, как прочтёшь, - решил добавить Антиох, когда Кадмус замолчал, - пройди к родовому камню, окропи его своей кровью и произнеси нужные слова. Их ты найдёшь на последней странице труда Кадмуса. Затем возвращайся.       - Я понял вас, Основатели, - ответил Гарри.       - Будь осторожен, - сказал Игнотус, когда парень уже развернулся, - не дай Тьме поглотить тебя раньше, чем ты сможешь подчинить её. Не поддавайся сиюминутным желаниям. Не повторяй ошибку Кадмуса.       Гарри кивнул портрету предка и направился вверх во лестнице, так и не прогулявшись. У него было достаточно пищи для размышлений.

* * *

      Карлус Поттер сосредоточенно водил пером по пергаменту, выводя строку за строкой в послании к своему внуку. Он решил не откладывать дело в долгий ящик и встретиться с Гарри до своего отъезда, как и договорился раньше с Риттером. Смутные сомнения терзали лорда Поттера. Конечно, Гарри, скорее всего, поймёт и примет его решение, заключающееся в том, что лордом Поттером ему не быть. Но где-то в глубине души Карлус желал, чтобы именно Гарри был его наследником. Слишком уж жестоко в своё время обошлась судьба с его внуком. Как бы он не принял происходящее за очередное предательство со стороны близкого человека… Нет, Карлус знал, что Гарри не стремится к власти, что титула лорда Певерелла ему будет более, чем достаточно. Он не хотел, чтобы парень думал, что он счёл его недостойным этого титула. Прервал ход его мыслей стук в дверь.       - Войдите, - бросил лорд Поттер.       В кабинет зашёл Долохов. Приветственно кивнув лорду Поттеру, он сбросил мантию и устроился в одном из кресел перед столом.       - Чем обязан твоему визиту, Антонин? – улыбнулся Карлус. Он знал, что просто так, на чашечку чая, Долохов к нему в кабинет бы не пришёл.       - Карлус, ты даже не предложишь мне чаю? – усмехнулся Антонин.       - Так и быть, - лорд Поттер взмахнул палочкой, и на столе появился поднос с чайником и двумя чашками, а также разнообразные сладости.       - Как вижу, лимонных долек нет, - расхохотался бывший Пожиратель.       Карлус усмехнулся и продолжил писать своё послание, прекрасно понимая, что Антонин сам начнёт разговор. Долохов пригубил чай, взял одну из конфет и начал свой доклад.       - Карлус, ты просил меня выяснить, кто причастен к нападению на твой особняк. Мы с Кристофером долго бились над этой загадкой и пришли к выводу, что все концы ведут в Германию.       - Это я и раньше слышал. Что-то ещё?       - Да. Ты когда-нибудь слышал о маггловской организации времён Второй Мировой войны, называющей себя Анненербе?       Тут уже лорд Поттер оторвал глаза от письма, которым был занят последние полтора часа.       - Геллерт Грин-де-Вальд мёртв, Антонин, - жёстко сказал директор.       - Вне всяких сомнений, - кивнул Долохов, - но кто-то очень хочет доказать обратное. Я-то прекрасно знаю, что его убил Тёмный Лорд, он сам хвастался этим перед внутренним кругом Пожирателей. Короче говоря, мы вышли на нескольких магов, которые утверждали, что Геллерт Грин-де-Вальд в ком-то воплотился. В ком, мы так и не смогли понять, воспоминания были грамотно затёрты, и даже наши лучшие легилименты не смогли прочесть в них ничего. Но, Карлус, в связи с этим я очень прошу тебя отложить поездку в Германию. Там опасно.       Лорд Поттер задумался. Действительно, поездку можно и перенести, но реальна ли эта угроза, или же все слова допрашиваемых Антонином людей являются лишь бредом фанатиков? Маги провели с десяток минут в молчании. Всё это время Долохов внимательно изучал лицо Карлуса Поттера, надеясь, что тот последует его совету. Наконец Карлус нарушил молчание:       - Нет, Антонин, я не отложу поездку в Германию. Но эскорт я увеличу и улучшу маскировку. Я принял твои слова к сведению и прочитаю сегодня всё, что касается Анненербе, Геллерта Грин-де-Вальда и его участия во Второй Мировой войне. А сейчас прошу меня простить, но я должен закончить одно важное письмо. Увидимся позже.       Антонин понял, что его прогоняют. Строго взглянув на Карлуса, он взял свою мантию и стремительно вышел из кабинета.

* * *

      - Ну что ж, Уизли, продолжим. Круцио!       Тело рыжего парня выгнулось дугой, он царапал руками каменный пол подземелий Певерелл-мэнора, ломая ногти, и тихонько подвывал от боли. Уже четыре часа его беспрерывно поливали Круциатусами, и это было ещё не самым худшим. На трёх пальцах левой руки рыжего отсутствовала кожа, подколенные сухожилия были перерезаны режущим заклятием, и каждые десять минут он получал минутный, как минимум, Круциатус. Мучитель отвёл палочку и произнёс:       - Чем же ты думал, Уизли, когда убивал моего отца? Ты же знал, что возмездие неизбежно. Малфои всегда платят по счетам. Не мой отец, так я. Compositione morte!       Поначалу с Перси ничего не происходило. Первые полминуты он просто переводил дух после очередного Круциатуса. Но затем он увидел, как под его кожей будто что-то копошится.       - Petrificus Totalus!       Рыжий оказался обездвижен и с ужасом смотрел, как его кожа буквально начинает пузыриться, при этом он испытывал адскую боль, несравнимую ни с каким Круциатусом.       Драко безмолвно наблюдал за эффектом проклятия Разложения. Смотрел за тем, как куски плоти отделяются сначала от кисти Уизли, оголяя кости, а затем медленное, ужасающее проклятие потихоньку поглощает своим действием всю руку. Предусмотрительно наложенное Силенцио избавило парня от криков Перси. После того, как Драко увидел, на что способны темнейшие проклятия, применённые к человеку, он больше не мог выносить этого, как бы ни ненавидел этого выродка. Одним мановением палочки он снял действия проклятия Разложения и Петрификуса, но Силенцио решил оставить. Он не хотел слышать голоса своей жертвы. Пора заканчивать.       - Увидимся в аду, Уизли. Avada Kedavra!       Зелёный луч ударил точно в грудь рыжему парню, и тот затих. Драко же без сил опустился в кресло, желая забыться.

* * *

      Гарри сидел в секретной комнате библиотеки Певереллов и перелистывал страницы книги, написанной его предком, Кадмусом Певереллом. В этом труде описывались подробности жизни среднего брата, того, как он потерял любимую женщину, а затем решил вернуть её из царства мёртвых. Но ничего не вышло. Смерть не обмануть. Выяснилось, что покровительствовать роду Певереллов Смерть решила сразу же после того, как отдала свои дары трём братьям. Антиох Певерелл умер бездетным. У Кадмуса и его вызванной с того света невесты родились двое детей (каким образом они смогли произвести на свет потомство, манускрипт не уточнял), которые положили начало роду Слизеринов. У Игнотуса же было двое сыновей, один из которых продолжил род Певереллов, а другой основал род Поттеров. Каким образом подобные записи появились в труде Кадмуса, Гарри не понимал, но догадывался, что манускрипт был магически связан между братьями, и каждый из них мог добавить туда информацию о себе. Юный лорд Певерелл перевернул несколько страниц почти дочитанной книги и наткнулся на те слова, о которых рассказывали ему братья.       - Hel, propitiabitur mihi, sum minister humilis, - прочитал Гарри. Скорее всего, слова были написаны на латыни, и парень решил тут же перевести их.       Но только поднявшись с кресла, юный лорд Певерелл потерял сознание.