»Цветок для ангела.

Морской ветер уже успокоился и иногда мирно одаривал своей прохладой. После аврала почти все участники команды отдыхали, свернув паруса. Даже боцман и рулевой мирно дремали в своих отдельных каютах, и из камбуза не доносилось ни шороха. За всей бригантиной присматривали только двое, которые стояли на фальшборте. Хотя в том, чтобы приглядывать за пиратским кораблем, оснащенным двадцатью пушками и бывалыми морскими дьяволами, поголовно охочими на убийства и насилие, было не так уж и много. «Принцесса Изида»* уже имела популярность не только у гражданских, но и в пиратской среде, так что опасаться было нечего. Кроме штормов, которые в Ундинском** море были частым явлением, и после одного из которых сейчас отдыхала команда. Руки одного из стоявших на фальшборте крестом покоились на планшире, а сам он сияющими от яркого солнца, уже стремящегося к линии горизонта, глазами смотрел на пылающее в лучах море и думал о чём-то своем. Второй просто стоял, облокотившись на планширь. — О чем думаешь, сопляк? — прервал тишину второй. — Не устал еще в море пялиться? Парень был действительно самым молодым в команде, и это было его первое плаванье. Он не обижался на подобное обращение со стороны членов команды и еще не понимал, почему они так часто кидают на него какие-то непонятные взгляды. — Ни о чем, — парень даже не отвел глаз от моря. — Опять обед наружу просится? Или к мамочке под юбку вернуться хочешь? — мужчина рассмеялся низким, но чем-то приятным басом. Молодого паренька пираты забрали к себе после разорения очередной деревушки. Это было решение капитана, самого Филипа Фиджа, известного под прозвищем Саламандра. Жуткий тип. Он нем ходили тысячи легенд, около сотни из которых были правдой. Например, поговаривали, что прозвище он получил после того, как сразился с Фениксом из Фойерланда*** и остался жив. Мало того, он даже смог навалять этому горячему пацану! Вот так. С тех пор у людей как-то пропало желание попадаться ему. Это и послужило тому, что команда «Изиды» сплошь состояла из сорвиголов, до кончиков волос на ногах преданных капитану. Когда капитан огласил свой приказ относительно парня, почему-то никто не удивился. Все только улыбались так же, как и пьяницы в трактире, когда смотрели на привлекательных потаскух. Да, они рассматривали его в качестве именно этой роли, ведь он был молод, подтянут и даже можно сказать, что красив. А жесткие каштановые волосы, абы как заплетенные в косу, только добавляли ему схожести с девушкой. Однако в первые дни на корабле с ним ничего не случилось. Ну, кроме того, что беднягу мучила ужасная морская болезнь и члены команды издевались над ним. При этом издевались они только на словах, потому что, как он чуть позже узнал, капитан запретил его даже пальцем трогать. И теперь, лишенный спокойной молодости и обреченный скитаться в окружении пиратов, парень стоял и смотрел на красиво сверкающее в лучах солнца море. — Да ладно тебе, Эдди, жизнь только начинается, а ты уже тоскуешь по суше и ласкаешь море взглядом, полным грусти, — последние слова были открытой издевкой, на которую сам Эдди не отреагировал. — Ага, тебя тоже в 15 лет забрали пираты на это корыто? — парень пнул фальшборт. — Эй, эй, Эдди, не говори так о нашей «Принцессе», — мужчина стал серьёзным. Это чувствовалось в его голосе, хотя лица почти не было видно: большую его часть закрывали откуда-то взявшиеся на корабле бинты, оставив на всеобщее обозрение только глаза и небольшой участок левой щеки, на которой появлялся уголок губ, когда мужчина смеялся или широко улыбался. Никто не говорил о том, что случилось с лицом этого моряка, хотя Эдвард не раз пытался перевести на это тему разговора. Участники экипажа с удивлением смотрели на него, а потом либо отмахивались, либо покрывали парня отборными ругательствами и давали очередное поручение. К слову, этот человек был единственным, кто не участвовал в разорении деревни Эда; он просто спокойно ждал возвращения товарищей на бригантине, как потом понял сам Эд. — Плевать мне на вашу «Принцессу», — успокоился Эдвард и снова устремил свой взгляд вдаль, краем уха услышав плеск воды. — Да, погубленная молодость долго будет гнить в твоей душе. — Мужчина закинул голову с непонятно откуда взявшейся и уже зажженной сигарой. — Ведь в твоём возрасте нам что надо? Любви высокой, чувств всяких и чтоб драма была. В ответ на это Эдвард лишь хмыкнул. Плеск воды послышался снова, но парень его не заметил. — Эй, почему ты не обращаешь на него внимания, ведь он так старается его привлечь? — Мужчина слегка ударил парня по плечу. — Кто? — Эдвард даже не сразу заметил, что его ударили, и находился в некотором шоке от происходящего. — Да вон же, — повернувшись, пират кивнул вниз. Парень глянул вниз и сразу же приподнял брови от удивления. На буйрепе, вытянутым под наклоном, сидела русалка. Просто сидела и, заметив, что на нее наконец-то обратили внимание, помахала рукой. Потом, опомнившись, она стала старательно приводить в порядок свои длинные волосы, концы которых были погружены в воду, кладя их то на одно плечо, то на второе, а то и вовсе убирая их за спину. — Вот наглая, — хмыкнул Эд. — Гляди, совсем не боится. — Наглый, — поправил его мужчина. — Это он. Просто у них там что-то странное с организмом: мало того, что их пол можно узнать только по наличию выпуклостей, — собеседник сделал жест руками у груди, иллюстрируя, про какие именно выпуклости он говорил, — так они еще и рождаются все мужиками. Представляешь?! — собеседник развёл руками. — Сплошные мужики! Девками они только после спаривания становятся, если спарятся с девкой. А если с мужиком — то так и остаются мужиками. **** — А как они становятся женщинами, если они изначально все мужчины? — спросил пораженный Эд, все это время во все глаза смотревший на собеседника. — А черт их знает! — он снова развёл руками. — Может, они там акул трахают! Или коньков морских. Мне откуда знать? Парень снова взглянул на русалку, которая вся блестела из-за воды и лучей уже краснеющего солнца. Ее… то есть его волосы тоже, казалось, становились красными. Он смотрел наверх, на Эда, и, кажется, улыбался ему. Эдвард не мог точно этого сказать. Однако точно было ему понятно одно — этот русал был очень красив. Вообще, все русалки, обитающие в Ундинском море, отличаются от своих сородичей необычайной красотой, потому что это море является их прародиной, и кровь у местных ундин — чистая, ни с кем не смешанная. Еще у них, по слухам, очень красивые голоса, с помощью которых они и завлекают моряков, но этого Эд подтвердить или опровергнуть не мог, потому что еще не слышал его. — Я смотрю, он тебе приглянулся, — мужчина снова ударил Эда по плечу и, когда тот повернулся, заметил румянец на его щеках. Отметив это, мужчина довольно улыбнулся, чего парень не видел, потому что снова отвернулся к незнакомцу. — Эх, любовь, любовь, — протянул пират. — Что?! Какая любовь? — Эд неожиданно шарахнулся от листа фальшборта. — Он мужчина, как и я! Какая любовь может быть? Тем более, что он русалка! — парень даже начал заикаться от возмущения. — Тише ты, — шикнул собеседник, — он услышит, — мужчина кивнул вниз, — и сбежит. Эдвард немного успокоился. А тот продолжил: — Да и вообще, тебе же не трахаться с ним, — он пожал плечами. — А в любви они, можно сказать, мастера. Русалки, чтоб ты знал, однолюбы. Только им нужно поцеловать чело… того, в кого они влюблены, — и всё, можно ставить крест. А тебе сейчас как раз такие чувства нужны, опора, так сказать, и поддержка. Тем более тебе надо расслабиться перед тем, как начать работать бортовой шлюхой. — Что ты?.. Ты что говоришь? — Эд снова пришёл в негодование. — Я не собираюсь быть бортовой ш-шлюхой! — Он замотал головой. «Удивительно, как эти ребята еще не проснулись от такого шума, — думал мужчина. — Хотя еще рановато. Но уже скоро можно будет будить». — А ты думал, для чего тебя на корабль взяли? — он рассмеялся. — Таких неженок, как ты, берут исключительно в качестве женщин, сопляк. Эд хотел было что-то ответить, но прикусил язык. Он снова посмотрел на русала, который так и сидел на буйрепе. И сейчас он думал о том, что действительно ему не на что больше надеяться, кроме как на то, чтобы стать «женщиной» на этом корабле. Он даже забыл думать о том, что капитан запретил его трогать. Эд представлял все унижения, что ждали его в ближайшем будущем, и ему и правда захотелось какого-нибудь светлого чувства, светлого, как луч солнце на рассвете. Он смотрел на русала. — Давай спустим беседку. И поворкуете, — предложил мужчина. Эд, не соображая, пошёл за собеседником и кое-как помог тому спустить беседку. Он более или менее пришёл в себя, когда русалка плеснула в него водой. — Ты чего такой загруженный? — спросило лицо***** русала, которое было очень близко к лицу Эда. Тот немного отпрянул и чуть не свалился в воду, но блондин рассмеялся и поймал его почти у самой воды. — Ты торопишься на дно морское? — Русал притянул его к себе и обнял. — Эй, отпусти меня, — Эдвард немного опешил и засмущался от такой расторопности русалочки. Он действительно был красив. Красивее всех женщин, которых только видел Эд за всю свою жизнь, а видел он их немало, путешествуя с отцом, когда тот был еще жив. Поэтому он быстро разглядел тёмно-синие глаза, своеобразно-голубоватую кожу и жабры, как у рыб, на шее и груди. Конечно же, плоской груди. Голос у русала, к удивлению Эда, был вполне обычный, хоть и необычно мягкий. Но такой голос мог быть и у любого человека. Русал снова засмеялся: — Ты такой милый. — Ничего я не милый, — буркнул Эд, с удивлением замечая, что парень обнаглел и уже не обнимал его, а проводил руками по его коленям и выше. Однако противиться он не стал. — Ты не хочешь поцеловать меня? — Русал повернул голову парня к себе и уже потянулся за поцелуем. — Эй, ты чего наглеешь?! — Эдвард вскочил на ноги, из-за чего снова чуть не упал. — Какой-то ты больно шустрый! — А чего тянуть? — искренне удивился парень. — Мне тебя пообещали. Так чего же ты? — Кто это тебе меня обещал?! — Эд посмотрел наверх в надежде увидеть там того мужчину, но его почему-то не было. Подняться самому было бы довольно затруднительно. — Демон, кто же еще. — А? — парень посмотрел на русала, который, почти как собака, обнял его ноги. — Какой еще демон? — Эдварду почему-то стало жаль блондина, и он снова сел; русал опять обнял его. — Демон. Он пообещал мне, что ты будешь любить меня. Что ты не будешь видеть во мне только зло или выгоду******, — ундина крепко обнимал Эда и почти плакал, говоря это. — Я следовал за кораблем почти с самой вашей последней гавани и всегда залезал на эту цепь и выглядывал тебя, но ты меня как будто не видел. Тебе всегда было не до меня. А вчера демон сказал, что сегодня ты полюбишь меня, и мы будем счастливы. Эдвард пытался понять, что здесь вообще происходит, но это давалось ему с трудом. Он просто сидел и гладил по голове это изредка вздрагивающее и всхлипывающее прекрасное существо. И тут русал внезапно резко поднял голову и поцеловал парня. Эд снова оказался шокированным, и ему было немного неприятно от того, что в его рот так внезапно ворвался чужой прохладный язык. Всё закончилось так же быстро, как и началось, а русал снова обнял Эда, только теперь уже не вздрагивая. Смущение пришло поздно. Но оно окатило парня с ног до головы и чуть не лишило воздуха. Он почувствовал, как внезапно стало очень жарко. Из-за этого хотелось прыгнуть в прохладную воду; тело, буквально прилипшее к нему, тоже казалось очень горячим. Отчего-то голова закружилась, и воздуха всё-таки стало не хватать. Парень хотел оттолкнуть от себя чужое тело, которое, казалось, душит его, но не мог. Тут тело само отлипло, но лучше от этого не стало. Эдвард видел теперь только размытые очертания ундины, который смотрел вверх. Его мокрые липкие волосы отчего-то показались приятными на ощупь. В глазах Эда потемнело. Русал обратил внимание на чрезмерный шум на борту корабля и только поэтому решился отпустить своего новоявленного возлюбленного. Но стоило ему отпустить чужое тело, как оно упало, а сверху откуда-то упала огромная сеть. Экипаж в полном составе, кроме капитана, теперь толпился на фальшборте и тянул и беседку, и русалку, запутавшуюся в сетях. Многие при этом ругались и проклинали ундину, приговаривая: — Проклятое морское отродье! — Тварь, малыша Эдди! — Язык вырву твари, четвертую! Когда этих двоих подняли наверх, русала быстро схватили и связали, а следом всей толпой столпились вокруг Эда. Тут появился капитан и поспешно приблизился к столпившимся, когда услышал имя мальчика, которого он взял на борт. Перед ним вся толпа рассосалась, и он оказался прямо перед телом парня и еще одного моряка. — Он мёртв, — сжимая запястье Эда, тихо сказал один из членов, выполняющий роль судового врача. Гул в толпе снова возобновился, только теперь все переключились на русалку. Разъярённые, моряки выплеснули на несчастном морском создании всю свою злость: вместо того чтобы просто убить его с помощью сабли или каким-либо другим острым предметом, моряки стали избивать парня всем, что только попалось под руку, а некоторые просто ногами. Когда от прекрасного тела ундины осталось только кровоточащее месиво и хвост, один из экипажа всех растолкал, сел около трупа и отрезал ему голову. Волосы, запутавшиеся в сети и спускавшиеся даже с планширя, просто отрезали. Этот моряк притащил отрубленную голову капитану, который все это время просто смотрел на своих подчиненных, держа труп Эда на своих руках. Саламандра лишь молча кивнул на это зрелище и ушёл в свою каюту, забрав труп с собой. Чуть позже разнеслись слухи, будто он не выходил из каюты несколько дней и всё это время наслаждался телом мёртвого парня вплоть до того момента, как труп полностью не покрыли трупные пятна и он не начал жутко смердеть. Мужчину в бинтах на лице на корабле никто не видел. Все выскочили лишь на крик Эда о помощи. Однако они опоздали. И никто не подумал о том, что спустить беседку в одиночку паренёк не мог. Гифион сидел на облаке и смеялся. Он снял с себя все бинты, в которых больше не было нужды, и смотрел на происходящее на корабле. Он так смеялся, что несколько раз чуть не свалился с облака. — Внезапно, правда? — задал он вопрос в пустоту и снова стал смеяться. — Вы были счастливы вместе, поэтому вам кажется, будто слишком быстро пришло время платить. Мужчина спрыгнул с облака и, расправив огромные белые крылья, полетел прочь. — На будущее: если вы хотите от белого демона, чтобы он даровал вам истинную любовь до конца ваших дней, вы хоть уточняйте, сколько хотите прожить. Раскатистый смех сменился громом. Белое заметное пятно становилось всё более удаленным и размытым. Начинался новый шторм.