Luxury life

Где-то вдалеке сквозь сон я слышу тихий писк. Ужасно ноет левая рука, а всё тело какое-то влажное. С трудом приоткрыв глаза, я вырываюсь из плена темноты и вижу белую стену. На ней круглые небольшие часы, стрелки которых показывают почти полночь, и телевизор, который в данный момент выключен. Не могу сообразить, где я. Пытаюсь приподняться на локтях, но как только шевелю левой рукой, становится ужасно больно. В моей вене игла капельницы, а по катетеру ползёт прозрачная неизвестная мне жидкость. Кажется, я в больнице. А писк издаёт кардиомонитор, к которому меня подключили. К такому же подключён и отец. Поворачиваю голову вправо и вижу Неджи, спящего на кресле в полуметре от меня. Сколько я вот так пролежала? Помню, как теряла сознание, но это было утром. Надеюсь, в отключке я пробыла недолго. — Неджи… — тихо зову я брата, и он сразу просыпается. Протирает рукой сонные глаза и подходит к моей кровати, садясь рядом на корточки. — Слава Богу, ты очнулась! — он вкладывает в свою ладонь мою правую руку и целует. Для моей ледяной кожи его губы кажутся неестественно горячими. — Ты так нас напугала! Врач сказал, что этот обморок из-за переутомления, и что угроза для ребёнка миновала, но в следующий раз уже может и не повезти. Тебе вообще не стоило утром приезжать в больницу… — Я очень хотела проведать отца… — робко отвечаю я и чувствую, как Неджи сильнее сжал мою руку. — Может, послушаешь меня хоть раз? — его голос такой серьёзный, но за этой серьёзностью брат усиленно пытается скрыть печаль. — Я… Я не знаю, что буду делать, если и с тобой что-нибудь случится! Сначала отец, а теперь и ты! Неджи дрожит, и даже его голос становится прерывистым. Я вижу, как скапливаются слёзы в его глазах, и мне ужасно стыдно. И грустно. — Нии-сан, прости меня, — я очень хочу его обнять, но не могу подняться и шевелить рукой из-за капельницы. — Пожалуйста, прости! Я должна была послушаться тебя и остаться дома. Что говорит врач? Когда меня выпишут? — Через пару дней, если твоё состояние не ухудшится, — Неджи сглатывает образовавшийся в горле комок и успокаивается. — Какая хорошая палата… — я ещё раз медленно обвожу комнату взглядом. Эта палата даже лучше чем та, в которой лежит отец. За бесплатно в такие никого не кладут. — Откуда у тебя деньги? — Это не я заплатил, — брат тяжело выдыхает и на секунду закрывает глаза. — Когда я приехал в больницу после звонка Итачи, ты уже лежала тут. Он оплатит. И это самое меньшее, что он мог сделать, ублюдок чёртов! — Он хотел оплатить операцию отцу, но отец отказался от его денег, — не знаю, в курсе ли Неджи этих новостей. Вряд ли, конечно, отец ему что-то рассказал об этом. — Знаешь, а я уже согласна даже на деньги Итачи, только папа выздоровел. Мой брат молчит, в его глазах отражается что-то болезненное. Внутри него ненависть к Итачи борется с желанием спасти отца. Честно, я ощущаю то же самое. Задумчивое молчание прерывает вошедший в мою палату врач. Он спрашивает меня о самочувствии, записывает что-то в историю болезни и настоятельно просит Неджи вернуться домой и дать мне отдохнуть. А я не хочу, чтобы он уходил. Не хочу оставаться одна. Я не выпускаю руку брата до последнего, пока он сам её не отстраняет. — Мне и вправду пора уходить, — поглаживая меня по голове, произносит он. — Прими душ, поешь и поспи, а я вернусь сюда утром. И самое главное — немедленно обратись к доктору, если почувствуешь себя хуже. Я словно маленький ребёнок, которому родитель даёт наставление. При других обстоятельствах я бы, наверное, даже разозлилась на Неджи за чрезмерную опеку, но сейчас я так рада его заботе. Наруто был со мной таким же внимательным и ласковым. Наруто… Я зачем-то снова вспоминаю о нём, делая себе лишь больнее. Никак не могу привыкнуть, что он ушёл. Мне всё ещё кажется, что он вот-вот придёт ко мне, улыбнётся, обнимет, и всё будет по-старому. Но по-старому уже ничего не будет. Неджи целует меня в лоб и нехотя уходит, оставляя меня в полном одиночестве. Никогда ещё стены не давили на меня так сильно. Я будто в тесной душной камере, из которой нет выхода. Конечно же, это не так, но ощущения почему-то именно такие. Вроде и палата достаточно уютная. Так сразу и не скажешь, что я в больнице. Больше похоже на номер в гостинице, если не обращать внимания на запах лекарств и капельницу с кардиомонитором. Даже на окнах вместо жалюзи красивые кремового цвета шторы. Я знаю, проблема не в этой комнате, а в моей голове. Примерно через полчаса после ухода брата я всё-таки нахожу в себе силы подняться и иду в душ. Чувствую себя значительно лучше после водных процедур. Горячая вода творит настоящие чудеса. В палате меня уже давно ждёт ужин, который принесли ещё дневные медсёстры. Остывшая миска овощного супа, рыбный стейк и свежевыжатый ананасовый сок. Мне по душе больше апельсиновый, но и такой сойдёт. А есть совсем не хочется, хоть за весь день у меня во рту не было ни крошки. Как бы я не пересиливала себя, но не могу проглотить даже маленький кусочек рыбы — он попросту встаёт комом в горле. Надеюсь, ребёнку хватит тех питательных веществ, что ввели мне через капельницу. Я не могу заснуть, даже когда вырубаю телевизор. Впрочем, всё равно особо не всматривалась в происходящее на экране, но и полная тишина не даёт погрузиться мне в царство грёз. За окном медленно светает. Стрелки настенных часов показывают уже семь утра. Сейчас в больнице начинается суета: дневная смена работников меняет ночную, пациентов ведут на процедуры, медсёстры делают плановый обход палат. Ко мне тоже заглядывает молоденькая медсестра. Я желаю ей доброго утра. — К вам посетители, госпожа Учиха, — милым голоском произносит она, а меня передёргивает. Почему Учиха? С собой у меня не было настоящего паспорта, только поддельный. Я должна быть абсолютно под другой фамилией. Хотя, это ведь Итачи оплатил мне эту палату. Тогда удивляться нечему. Мы ведь до сих пор женаты, и у меня до сих пор его фамилия. Как непривычно вновь слышать её, когда ко мне обращаются. — Пусть войдут, — киваю я и привстаю с кровати. Неужели Неджи уже приехал? Ещё так рано… Он что, снова не спал? Но когда мой гость появляется в дверном проёме, я понимаю, что это вовсе не брат, а тот, кто оплатил мне эти шикарные апартаменты. — Доброе утро, — здоровается Итачи, закрывая за собой дверь. В его руках роскошный букет лилий и пластиковый пакет, содержимое которого мне неизвестно. — Тебе уже лучше? Ты здорово меня напугала вчера. Вот, это тебе, — букет он протягивает мне, а пакет кладёт на тумбочку. — Там фрукты, шоколад, конфеты и другие сладости, — поясняет он. — Не стоило, — я откладываю букет в сторону, делая вид, что он мне абсолютно не нравится. Хотя на самом деле я просто обожаю лилии. — Зачем ты пришёл, да ещё и так рано… — Хотел как можно скорее увидеть тебя, — Итачи усаживается на край кровати и пытается взять меня за руку, но я резко отдёргиваю её, не давая к себе прикоснуться. — Перестань. Ты ведёшь себя как маленькая обиженная девочка. Я ведь искренне хочу помириться, хочу вернуть тебя. Ты мне нужна. И наш ребёнок тоже. — Если бы я не была беременна, ты бы уже меня убил, так ведь? — я задаю этот вопрос и невольно усмехаюсь. — Ты же искал меня лишь для того, чтобы отомстить, верно? — Не буду скрывать, были и такие мысли, — кашлянув, отвечает он. — Я был ужасно зол первые несколько дней, но потом понял, что не столько хочу мести, сколько просто снова обнять тебя. Услышать твой голос, почувствовать запах… — Итачи поглаживает меня по коленке сквозь одеяло, но я этого даже не чувствую. — Глубоко внутри я понимал, что не смогу убить тебя. Тогда я и понятия не имел о твоей беременности. Не знаю, можно ли верить его словам? Есть ли в них хоть капля правды? После всего, что случилось, после всех избиений, я просто не могу поверить, что он меня любит. Разве с любимыми так обращаются? — Можно потрогать живот? — вырывает меня из раздумий внезапный вопрос Итачи. — Пожалуйста… Я в растерянности. Мне не хочется, чтобы он прикасался ко мне, но в то же время какая-то часть меня велит позволить это. Я аккуратно откидываюсь назад, спускаю одеяло и развязываю пояс на халате. Живот через свободную ночную рубашку почти не видно, но если натянуть ткань, то беременность тут же станет очевидной. Итачи кладёт свою ладонь на животик и мягко поглаживает его. Водит рукой медленно, заботливо, а на его лице появляется довольная улыбка. Если бы только Итачи всегда был таким, если за доброй маской не пряталось чудовище, мы были бы счастливы, и наш ребёнок вырос бы в полноценной семье. — Достаточно, — я снова натягиваю одеяло повыше, лишая мужа возможности гладить живот. Что-то меняется в выражении его лица. Пропадает доброта из чёрных глаз, сменяясь тоской, бесследно исчезает улыбка. Итачи по-прежнему смотрит в область моего живота. — Хината, ну скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила? — откуда в его голосе столько отчаяния? — Я так больше не могу! Ты уже достаточно меня наказала, дала понять, что легко найдёшь замену, я всё осознал. Клянусь, я исправлюсь! Ты должна вернуться! Мне очень сильно тебя не хватает… — Не верю… — мотнув головой, шепчу я. — Ни единому слову не верю. — Даже если ты не веришь, это правда… Наш разговор прерывает звонок, поступивший Итачи на мобильник. Он встаёт с кровати, отходит к окну и отвечает. Что-то обсуждает, совсем недолго, говоря, что скоро будет на месте. Слава Богу! Он оставит меня в покое! — У меня появились дела на работе, — убирая телефон обратно в карман, обращается он ко мне. — Больше не буду напрягать тебя своим присутствием. А фрукты и сладости съешь, — Итачи кивает на пакет, а мне безумно хочется вышвырнуть всё это в окно. — Выздоравливай, — улыбнувшись напоследок, он выходит за дверь, а я с облегчением выдыхаю и залажу под одеяло с головой. Меня выписывают на следующее утро. Неджи пообещал врачу, что будет тщательно следить за мной, что одну из дома больше не выпустит. Но лучше уж родные стены, чем больница. Пару дней я лишний раз даже с кровати не встаю — Неджи делает для меня абсолютно всё. Он приносит мне еду, стирает, убирает, ходит по магазинам и часами напролёт просто сидит со мной и разговаривает. Я, конечно, очень ценю его заботу, но это начинает переходить все границы. На третий день я не выдерживаю и прошу брата уделять мне не так много времени. Хорошо, что он понимает. Ему бы девушкой пора обзавестись. Пока Итачи не даёт о себе знать, но от этого мне почему-то не легче. Я знаю, что он всё равно не оставит меня в покое, и только и делаю, что жду, когда он снова без разрешения вторгнется в мою жизнь. На четвёртый день он присылает СМС, где интересуется о моём самочувствии, но я предпочитаю ничего не отвечать. Неделя подходит к концу. Сегодня завтрак готовила я, поскольку проснулась раньше брата. Пора бы и мне хоть чем-то заняться. Безделье тоже жутко утомляет. Слышу, как разрывается в гостиной домашний телефон, но не могу подойти — руки заняты. Нужен глаз да глаз за плитой, иначе всё пригорит. Телефон переключается на автоответчик, мужской голос что-то говорит, но я почти ничего не слышу из-за шипения масла на сковороде. Проходит минут пять, брат заходит на кухню, с кем-то разговаривая по телефону. У него обеспокоенный вид. Косясь на меня, Неджи спешит попрощаться с собеседником, говоря, что скоро куда-то подъедет. — Кто это был? — осторожно интересуюсь я. — Всё в порядке? — Д-да, всё супер! — он неловко улыбается. — Просто я должен забрать новую партию товара для магазина, звонил поставщик. Придётся пропустить завтрак. Я постараюсь как можно быстрее вернуться… Что-то тут не так. Неджи определённо солгал мне. Только слепой не заметил бы его странного поведения и опечаленного вида. Я дожидаюсь, когда брат выйдет за дверь и подхожу к телефону, чтобы прослушать автоответчик. Лучше бы я бросила готовку и послушала это раньше. После нажатия на кнопку из динамика раздаётся знакомый голос — голос врача, лечащего нашего папу. «Добрый день, господин Хьюга», — начинает врач. — «Я потерял номер вашего мобильного, поэтому звоню домой. У меня для вас не слишком хорошие новости…» — и тут мои ноги начинают подкашиваться. Я кое-как сажусь на диван. — «Состояние вашего отца снова ухудшилось, мы опять перевели его в реанимацию. Ему срочно нужна операция, иначе, господин Хиаши долго не протянет. Понимаю, найти такую сумму за короткий срок не просто, но я настоятельно рекомендую вам поторопиться. Каждый час на счету. О, кажется, я нашёл ваш номер, сейчас перезвоню на мобильный», — доктор кладёт трубку, и механический голос автоответчика сообщает мне, что больше сообщений нет. Горло сдавливает комок обиды, а по коже пробегает мерзкий холодок. Нет, не могу просто сидеть и ждать, не хочу потерять отца! Он этого не заслужил! Ками-сама, дай мне сил подняться, дай сил подавить слёзы! Я должна что-то сделать! Хоть что-нибудь! В мыслях мелькает тысяча различных вариантов событий, тысяча решений проблемы, но лишь один вариант, по моему мнению, самый надёжный и действенный. В спешке одевшись, я вызываю такси и прошу отвезти меня в центр города, где находится офис моего бывшего мужа. Не помню, что происходило со мной за время пути, я ни о чём не могла думать, кроме как об отце. Когда мы останавливаемся у нужного здания, водителю приходится окликнуть меня, чтобы я вернулась в реальный мир. Сую ему смятую купюру и выхожу из машины, оказавшись среди каменных джунглей. Моё сердце полно отчаяния и решимости. Я не медлю, входя внутрь офисного здания, уверенно прохожу к лифту и еду на пятнадцатый этаж. Весь этот этаж, а также этаж выше арендует Итачи под офисы. Типа «легальный» бизнес по поставке алкогольной и табачной продукции. Здесь сотня различных кабинетов, но мне нужен всего один. Знакомая дверь предстаёт перед глазами слишком быстро, я даже не успеваю опомниться. Замираю на пару секунд, ещё раз обдумав своё решение, и вхожу, забыв постучаться. Итачи в кабинете один и, похоже, он точно не ожидал меня увидеть. — Хината? В чём дело? Почему ты здесь? — он неторопливо поднимается со своего кресла и делает пару шагов навстречу, а я опускаю глаза. — Пожалуйста… Итачи, пожалуйста, ты должен мне помочь, — пара солёных капель срывается вниз и разбивается о каменный пол. — Отцу очень плохо, ему срочно нужна операция. Если ты оплатишь лечение, я вернусь. Честное слово, я вернусь к тебе и даже не подумаю уходить. Я буду делать для тебя что угодно! Только, пожалуйста, помоги моему отцу! — ноги сами подкашиваются, и я, не в силах удержаться, падаю на колени, закрывая ладонями лицо. Господи, как же мерзко я, наверное, выгляжу со стороны! Итачи спешит поднять меня с пола, обхватывает за талию и тянет вверх, после чего усаживает на диван и даёт стакан воды. Жадно выпиваю его, чуть не захлебнувшись. Не могу ни говорить, ни дышать спокойно, ни даже взглянуть Итачи в глаза. Как низко я пала, Боже, как низко… — Я оплачу Хиаши и операцию, и курс восстановления, и лекарства, но это будет не ради того, чтобы ты вернулась, — с какой-то непонятной мне грустью произносит он и отходит к столу, с которого берёт свой портфель с документами. — Я хочу, чтобы действительно хотела быть со мной, а не делала это из чувства долга. Я в больницу, а ты возвращайся домой и успокойся. Скажу своему водителю, чтобы он тебя отвёз, — Итачи открывает дверь кабинета, но прежде чем выйти, на мгновение замирает в проходе. — Я люблю тебя, Хината. Всё будет хорошо, — и сказав мне это, всё же уходит. С трудом верится в услышанное. Неужели он не станет заставлять меня быть с ним? Неужели его чувства действительно так сильны? Неужели он… и вправду изменился?