Luxury life

Это неправда... Неправда... Я не верю! Так не должно было произойти... Это всего лишь сон! Да-да, правильно! Страшный сон! Ну же, Хината, очнись! Начинаю лихорадочно щипать себя в попытках проснуться. Но я не просыпаюсь. С каждым биением ритм сердца всё учащается. Всё тело дрожит, я чувствую, как паника охватывает меня, и я вот-вот начну громко реветь. Судорожно закрываю рот рукой, чтобы предотвратить рвущейся наружу крик. Ноги меня не слушаются, поэтому я медленно оседаю на пол. В груди что-то неприятно начинает колоть. Понимаю, что это боль в районе сердца. Вот так новость! Ведь я давно охладела к Итачи. Я не люблю его, нет! Тогда что это? Но мои мысли резко прерываются, когда я слышу как открывается дверь. Неужели теперь моя очередь? Ведь Итачи больше нет, а меня они не отпустят, я же свидетель. Да и зачем им меня отпускать? Моя жизнь ничего для них не значит. Итачи, как же так получилось? Где твои люди, твоя славящаяся проворностью и преданностью охрана? Сейчас я больше переживаю не за свою жизнь, а за жизнь нашего сына, который останется сиротой. Слышу, как дверь открывается, и в комнату кто-то заходит. Мне совсем не хочется смотреть на вошедшего человека, но я подавляю в себе это желание и поднимаю голову. Я не верю своим глазам! В дверном проёме стоит мой муж. — Итачи, это правда ты? — или я сошла с ума от отчаяния? Это всё, что я могу сказать. Эмоции дают о себе знать, и я начинаю рыдать. Итачи подходит ко мне совсем бесшумно, встаёт на колени так, чтобы наши лица были практически на одном уровне. — Ничего не бойся, я рядом. Его слова как лекарство, греют мою душу, а некогда любимые руки обнимают меня так ласково и нежно, что на пару секунд я забываю обо всём, что случилось сегодня. — Я думала... Я думала... — как же сложно сказать это слово — умер... Он улыбается мне, а я сижу и плачу. Я снова почувствовала себя маленькой девочкой. Такое странное ощущение. — Вот уроды! — Итачи осматривает мои руки в синяк и стискивает зубы. — Ты как? Тебе сильно досталось? — Всё в порядке, — почти шёпотом отвечаю я. — Спасибо, что ты пришёл! Если честно, я уже и не думала, что ты придёшь сюда ради меня... — Хината, посмотри на меня, — я медленно поднимаю голову и смотрю на него своими заплаканными глазами. — Я бы никогда тебя здесь не бросил! Никогда, слышишь? Прости меня за то, что ты снова плачешь из-за меня. Если бы я знал, чем обернется это всё, то убил бы китайца сразу, как только сделка была расторгнута. Но я хотел обойтись без жестокости... Я никогда и никому не позволю обидеть тебя или нашего сына. Ты мать моего ребёнка, ты та, кто открыл мне глаза. — Итачи... — Нет, Хината, подожди! Я должен тебе сказать! Ты изменила меня. До тебя моя жизнь была тёмной. Моё сердце было покрыто льдом. Я не жил, а существовал. Но с твоим приходом в мою жизнь всё изменилось. Только ты смогла растопить этот лёд, Хината! Знаю, я обращался с тобой отвратительно, как последняя мразь, я никогда себя за это не прощу. Ты — самое лучшее, что случалось со мной. — Но я думала, что за этот год твои чувства ко мне угасли... — Но они не угасали ни на минуту. Каждый раз, когда мы виделись, я прилагал все свои усилия, только чтобы казаться безразличным. Я вёл себя так, как ты хотела. Думал, что тебе будет спокойнее. — Чем же я заслужила твою любовь и преданность? — из моих уст невольно вырывается нервная усмешка. — Я тебе изменяла, спала и видела, что однажды сбегу и больше никогда тебя не увижу! — Наверное, я это заслужил... — я чувствую, как Итачи поглаживает мою спину. Он утыкается носом в мой висок и глубоко вдыхает, и я понимаю, что даже не могу шевельнуться. — Я понимаю, почему ты искала любовь и поддержку на стороне, ведь я был настоящим монстром. Знай, я ни в чём тебя не виню, не злюсь. Я всегда буду ждать тебя, даже если это займёт всю жизнь. Можешь не верить, ведь я столько раз предавал твоё доверие, но сейчас... Это самые искренние слова, на которые я только способен. Мне так сложно верить ему, так трудно открыть своё сердце! Столько обещаний и клятв я слышала из его уст, и все они рано или поздно становились ложью. Я не могу так просто избавиться от сомнений и страха, но в данный момент впервые за целый год я по-настоящему ощущаю себя любимой и нужной. Его руки... Я так отчётливо помню, как они ласкали меня, и так смутно помню то, как эти же руки наносили увечья. — Босс, всё чисто, — слышу я у входа в комнату голос Пейна. — Все Триады уничтожены. — Отлично, спасибо, — не оборачиваясь, отвечает Итачи, и Пейн уходит. — Идём домой, — улыбаясь, Итачи берёт мои руки, помогая подняться с пола. *** В ту ночь Итачи остался со мной. Он привёз меня в мою квартиру и хотел уйти, но я, словно моим телом кто-то завладел, вцепилась в его плечо и попросила остаться. Тогда я вообще слабо соображала, что происходит. Кое-как добралась до ванны, смыла засохшие дорожки слёз, переоделась и упала на кровать, где сразу же заснула. Утро наступило так быстро, что казалось, будто я едва закрыла глаза, а уже пора было просыпаться. Будильник, который я забыла выключить, начал играть ровно в семь утра. Помню, как Итачи заботливо его выключил, но я всё равно успела проснуться. Мне было стыдно смотреть бывшему мужу в глаза. Он говорил столько приятных и красивых слов, а я, увы, не могла сказать того же. Я не понимала, что чувствую, сердце трепетало от каждого взгляда Итачи, а мысли твердили: "Ты уже дважды поверила ему, хватит!" И я не знала, к чему прислушаться. Папа в этот же день вернулся с Тэтсуей из деревни, Итачи всё ещё был в моей квартире. Увидев отца, ребёнок так обрадовался. Он не отходил от Итачи ни на шаг, что-то без умолку лепетал, а с лица моего бывшего мужа не сходила улыбка от детских речей. Поздно вечером Итачи уехал, и Тэтсуя расплакался. Он звал папу, спрашивал у меня, когда он вернётся, а я его утешала, говоря, что папа приедет завтра, хоть и не знала, когда Итачи решит навестить нас в следующий раз. Итачи смог приехать лишь через три дня. Я понимала, почему его не было так долго, наверняка он решал свои дела. Итачи был весел, велел мне одеть ребёнка и собраться самой, а после этого повёл нас в ресторан. Мы прекрасно провели время в его компании. Итачи вёл себя так, как я всегда и мечтала: он был заботлив, ласков, спокоен. Мне нравилось видеть его таким, даже если это и была просто маска. По крайней мере, для сына он показывал настоящий пример для подражания. Начинаются рабочие будни, и Итачи снова приезжает лишь по выходным. Я с головой погружаюсь в работу, но в какой-то момент рутинные рабочие дни начинают разбавлять доставки от курьеров, что привозят мне различные подарки от бывшего мужа. То он передаёт цветы, то сладости, то украшения. А сегодня мне принесли приглашение на ужин. Я долго думала, стоит ли идти, нужно ли это, не совершу ли я очередную ошибку, а потом решила: да к чёрту всё! Итачи отец моего ребёнка, разве я не могу просто с ним поужинать? Позвонив папе, я прошу его забрать Тэтсую из детского сада и говорю, что с работы задержусь. Наш ужин проходит в модном местечке, где подают блюда европейской кухни. Когда я прихожу, Итачи уже ждёт меня за столиком, попивая вино из бокала. Второй бокал тут же наполняется, как только я подхожу. Мы разговариваем о всякой ерунде, начиная от подаваемой здесь еды, заканчивая перечислениями фильмов, которые успели посмотреть за последнее время. Я и не замечаю, как стемнело за окном. — Ты... узнала, куда делся тот парень и почему он тебя оставил? — его вопрос настолько неожиданный, что я чуть не давлюсь десертом. — Нет, я ничего о нём не знаю. И не хочу знать. — Надеюсь, ты не считаешь, что я как-то в этом замешан? Нет, я так не считаю. Если поначалу и возникали у меня такие мысли, то они исчезли в тот момент, когда я рассказывала Итачи правду. Удивление и боль на его лице тогда не были поддельными. — Ты ещё любишь его? — Этот человек мне больше неинтересен. — Ты не ответила... — Не люблю, — когда я произношу эти слова вслух, мне становится легче. — А что насчёт меня, Хината? — Итачи смотрит мне прямо в глаза, будто хочет загипнотизировать, но скоро я понимаю, что это не гипноз — это надежда. — Я тебе ещё интересен, я что-то значу? — Ты — отец моего сына, мой бывший муж. В моей жизни для тебя всегда будет место, даже если мне этого не захочется. — И это всё? Неужели больше ничего не осталось? — Итачи, если и осталось, я... не могу так просто вытащить эти чувства наружу, — я сжимаю бокал, что есть силы, но вовремя понимаю, что лучше расслабиться и не дать хрупкому стеклу разрезать мои ладони. — Я уже доверилась тебе и была наказана за наивность. Ты не можешь меня в этом винить. — Да, я сам виноват, я это знаю, — рука Итачи тянется ко мне через столик и касается щеки, — но я действительно стал другим. Хината, я стараюсь быть тем человеком, которого ты любила. — Но нам уже не стать прежними... — Не стать. Но мы можем быть лучше. Его рука такая тёплая. Я давно не чувствовала чужого тепла и даже не думала, что могу так скучать по прикосновениям. Прикосновениям, что раньше заставляли меня замирать от страха. Итачи привстаёт со стула и тянется ко мне всем торсом. Я знаю, он хочет меня поцеловать, и мои губы приоткрываются для взаимного ответа, но что-то внутри меня требует остановиться, и я отворачиваюсь. — Мне пора домой, отец сидит с Тэтсуей, я не могу задерживать его слишком долго. Итачи выдыхает, садится обратно на своё место, достаёт деньги, чтобы расплатиться по счёту. — Я тебя отвезу. — Не стоит. Я вызову такси. — Это не обсуждается, Хината. Мне так будет спокойнее. И я оказываюсь в знакомой машине с удобными сидениями и приборной панелью, мигающей почти всеми цветами радуги. Итачи включает радио, приоткрывает окно и закуривает. Я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Мы едем в тишине, Итачи ничего у меня не спрашивает, смотрит на дорогу, и я благодарна ему за эту тишину. Бывший муж останавливается за моим домом, где есть чёрный вход и удобная парковка. Вокруг нет ни души, а подняв взгляд вверх, я вижу, что почти все жильцы дома уже спят, судя по выключенному свету. Отец явно не будет рад, что я вернулась так поздно. — Спасибо, что отвёз. И за ужин спасибо. Я была рада провести вечер в твоей компании. Приезжай завтра навестить сына, он очень скучает по тебе. Я пойду, — но едва я успеваю надавить на ручку, как Итачи тянет меня на себя, и я оказываюсь в его объятьях. — Нет, не уходи... Пожалуйста, — его руки гладят мою спину. — Не уходи. — Итачи, мне нужно к сыну, — пытаюсь вырваться, но не могу. И не потому, что Итачи слишком крепко держит меня. Я сама не прикладываю к этому сил. — Там твой отец, он всё равно не уйдёт, пока ты не вернёшься. Хината, ничего не изменится за полчаса. Нет, изменится. Изменится всё. Я так спешила уйти, чтобы не наделать глупостей, о которых могу пожалеть, но больше я не могу себя сдерживать. — Обещаю, я к тебе не прикоснусь, просто хочу побыть рядом. — Поцелуй меня, — как будто кто-то другой, не я произношу эти слова. — Что? — нечасто удаётся чем-то так сильно удивить Итачи. — Поцелуй меня, — повторяю чуть тише, опуская взгляд. Слышу, как Итачи усмехается. — А вот это уже интересно! — он заставляет меня посмотреть на него и целует, а я не могу сдержать сладкий стон, когда получаю желаемое. Мне так этого не хватало. Я словно выпадаю из нашего мира и оказываюсь в каком-то пустом пространстве, где нет никого и ничего, кроме нас двоих. Но Итачи возвращает меня в реальность, начав расстёгивать мою блузку. — Нет, не нужно! Нас могут увидеть! — Не увидят! Тут никого нет, машина затонирована, на улице темно, — он не останавливается, ловко расстёгивает пуговицы одну за другой, добирается до лифчика. Тесная ткань освобождает грудь, соски моментально твердеют то ли от возбуждения, то ли от прохлады. Итачи присасывается к одному из них, а я прикусываю палец, чтобы не застонать. Это слишком приятно, чтобы вести себя тихо. — Полезай на заднее сидение, — шепчет Итачи и помогает мне перебраться с пассажирского кресла, а сам покидает салон, чтобы сесть назад. В этот самый момент я осознаю, что больше нет путей к отступлению. Итачи с жадностью избавляет меня от остатков одежды, чуть не разрывает на мне колготки от бурлящей страсти, а дойдя до трусов, снимает их медленно, неотрывно следя за тем, как миллиметр за миллиметром его взору открывается мой лобок. Мне ужасно стыдно, я знаю, что моё лицо пылает, но в темноте, к счастью, этого не видно. Чтобы хоть как-то отвлечь от себя взор Итачи, я хватаюсь за его ремень, в попытке расстегнуть. Получается довольно быстро, и пока я справляюсь со штанами бывшего мужа, он сам снимает с себя пиджак и расстёгивает рубашку. Его тело, как и член, напряжено до предела. У меня мучительно тянет между ног от одного вида стояка и кубиков пресса у Итачи на животе. Похоже, я слишком давно не была с мужчиной... — Иди ко мне, — зовёт Итачи, и я неуклюже взбираюсь к нему на колени. Головка члена тычется в половые губы, грудь чувствует жар чужой груди. Я понимаю, что кончу сразу же, как только Итачи войдёт в меня, особенно если он решит растянуть этот момент. Но Итачи входит одним рывком, вырвав крик из моих лёгких. Из-за лёгкой боли мне удаётся продержаться минуту, прежде чем меня прошибает приятная судорога. Как же мне не хватало этого! Даже сильнее, чем я думала. Итачи оказывается чуть сдержаннее, не знаю, сколько времени проходит до его оргазма. Бывший муж силой снимает меня со своего члена, испачкав мой и свой живот горячей спермой. В салоне нет никаких звуков, кроме нашего громкого дыхания. Я пытаюсь не упасть, обняв Итачи за шею, он утыкается лицом в моё плечо. Так спокойно и так хорошо, что хочется заплакать от счастья. Жаль, что когда я покину машину, всё испарится. — Я скучал по тебе... — ещё не приведя дыхание в норму, шепчет Итачи. — Я очень скучал! Никто и никогда не смог бы заменить тебя. — Итачи, это был просто секс, — да, я нагло лгу! Мне так страшно ответить взаимностью, так страшно вновь поверить и получить нож в спину! Я обожглась столько раз, что скоро не останется места для ожогов. Лучше всё прекратить прямо сейчас, жить дальше вместе с сыном, как и жила. Зато больше не будет больно. — Нет, не просто, — насмешливо произносит он, вновь гипнотизируя взглядом. — Ты ошибаешься. — Тогда почему ты плачешь? Я подношу ладони к лицу и чувствую, как в пальцы впитывается влага. Действительно, почему я плачу? Почему я даже не поняла, как это произошло? Да что со мной творится? — Мне нужно идти, — я в спешке стираю с живота салфеткой остатки семени и одеваюсь, привожу в порядок волосы и макияж. Итачи тоже принимает подобающий вид, и вот мы снова выглядим приличными людьми, просто задержавшимися с работы. И никто никого не трахал на заднем сидении автомобиля. — Увидимся завтра, — слышу я вслед и лишь киваю в знак одобрения. Отец уснул вместе с Тэтсуей, пока читал ему сказку. Я не стала его будить, зачем теперь ему куда-то идти среди ночи? Выключив свет и закрыв дверь в комнату ребёнка, я иду в ванную, где под потоком воды меня окончательно одолевают эмоции. Хочется закричать, но мысль о спящем сыне и отце меня останавливает. Прислоняюсь лбом к холодному кафелю и плачу, а в голове только одно: образ человека, от которого я хотела сбежать и больше никогда не видеть. Итачи... Я думала, что знаю о нём всё, что больше не поддамся его шарму, но оказалось, что я не знаю даже себя. На следующее утро я просыпаюсь очень рано. Ночью мне снились события, произошедшие прошлым вечером, и, чёрт возьми, это был приятный сон!Просыпаюсь я от ощущения , что на меня кто-то смотрит. Я встречаюсь взглядом с глазами, очень сильно напоминающие глаза мужа. — Доброе утро, солнышко. Ты давно проснулся? Я сажусь, свесив с кровати ноги, и беру сына на колени. Его волосы в ужасном состоянии, хорошо, что расчёска недалеко. Как же я хотела их отстричь! Но Тэтсуя сразу начинал плакать, как только речь заходила о стрижке. Он всё время повторял: "Как у папы! Хочу как у папы!" Это заставило меня отступить. — А когда папа придёт? — спрашивает ребёнок, явно ожидая услышать хороший ответ. — Скоро, дорогой! Папа скоро придёт, — но если честно, я не знаю, захочет ли Итачи прийти сегодня. Слишком много произошло вчера. Не исключено, что он мог пожалеть об этом с наступлением утра. — Почему папа не живёт с нами? — Тэтсуя, мама ведь тебе уже говорила... — вздыхаю и ставлю сына на пол, чтобы он мог видеть моё лицо. — Папа очень любит тебя, но к сожалению, он пока не может быть с тобой каждый день. Ты поймёшь это, когда подрастёшь. — Доброе утро! — в комнату вовремя заглядывает отец. — Завтрак готов! Идёмте, пока не остыло. Так приятно видеть отца в хорошем настроении. Я уж боялась, что после моего опоздания он разозлится, но, кажется, всё в порядке. На завтрак нас ожидают оладьи с джемом. Тэтсуя, немного поев, уходит играть в комнату, я же остаюсь с отцом наедине. Прекрасная возможность поговорить. — Спасибо, что остался вчера. Знаю, я очень задержалась и испортила тебе вечер. — Что может быть лучше вечера, проведённого с моим внуком? — папа смеётся, его улыбка меня согревает лучше любого чая. — Так с кем ты ужинала? — С Итачи. Он меня пригласил, я решила не отказываться. — Хм... И как всё прошло? — в этом вопросе я не слышу настороженности или недовольства. Кажется, отец реагирует на новости об Итачи спокойно. — Пап, я... Мне кажется, что между нами снова что-то завязывается, но я боюсь, понимаешь? Это ведь Итачи! Этот человек так долго меня терроризировал, но сейчас... Сейчас, когда я рядом с ним, я не вижу того тирана. Будто он и вправду мог измениться. — Мне тоже кажется, что Итачи стал другим, — вот уж не ожидала от него таких слов! — У него даже взгляд изменился, более мягким стал. И к сыну он относится так хорошо... Ты не думала дать ему последний шанс? — Думала, конечно. Но что-то меня останавливало. Может, мне не хватало одобрения близких? В прошлый раз вы с Неджи были не в восторге, когда я и Итачи снова сошлись. — Да, но сейчас всё по-другому. Уже год прошёл с вашего развода, а Итачи по-прежнему не оставляет надежды вернуть тебя. Это многое значит, я думаю. А если тебе нужно моё одобрение — я не против, чтобы ты снова была с мужем. Лишь бы ты искренне этого хотела. Мне было важно услышать это от отца. Если и он заметил изменения в Итачи, значит, мне не показалось. Значит и вправду что-то произошло. Неужто умер тот тиран, чудовище, от взгляда которого я тряслась от страха? Раздаётся стук в дверь, и я иду открывать. В первую очередь мне бросается в глаза огромный букет роз, а уже потом Итачи, держащий его в руках. Не ожидала увидеть бывшего мужа так рано на своём пороге. — Привет, — произносит Итачи и протягивает цветы. — Это тебе. Продавец сказал, что раз я покупаю такой букет, значит девушка в тысячу раз красивее этих цветов. — И он не ошибся, — доносится голос отца из-за спины. — Доброе утро, Итачи. Мы как раз о тебе говорили. — Господин Хиаши, — Итачи кланяется в знак приветствия. — Рад вас видеть. — Вообще-то я уже ухожу, пора открывать магазинчик, — отец берёт свою куртку с вешалки и суёт ноги в начищенные до блеска туфли. — Увидимся, дорогая! — а потом целует меня в щёку и уходит. — Папа! — радостный крик ребёнка наполняет квартиру. — Папа пришёл! — Тэтсуя бросается в объятья отца, а я не могу не улыбнуться. — И я соскучился по тебе, сынок! А вот и тебе небольшой подарок, — на этот раз Итачи подарил новенькую модель робота. — Давай-ка мы с тобой вместе его распечатаем? Итачи с сыном скрывается в комнате, несколько часов Тэтсуя вообще не отходит от отца, мне кое-как удаётся пригласить их на обед. После еды игры продолжаются снова, потом Тэтсуя просит папу посмотреть с ним любимое детское шоу. Незаметно подкрадывается вечер, и вот я уже готовлю ужин. Вместе с Итачи Тэтсуя охотно ест даже овощи, которые по моей просьбе есть отказывается. Немного обидно от этого, но я понимаю, что ничего не могу сделать. Тэтсуя так вымотался за этот день, что засыпает сразу же после ужина на диване перед телевизором. Пока Итачи относит ребёнка в спальню, я убираю грязную посуду со стола, протираю клеёнчатую скатерть. Чувствую, как широкие мужские ладони обхватывают мою талию, и резко хватаю ртом воздух. Итачи тесно прижимается к моей спине, обняв меня мёртвой хваткой. Я не в силах даже звука произнести. — Я всю ночь думал о том, что произошло вчера вечером, — полушёпотом произносит Итачи, блуждая руками по моему телу. — Эти мысли уже с ума меня свели. Как насчёт того, чтобы повторить? — Я... Я не могу. Тэтсуя может проснуться, — пытаюсь убрать мужские руки. Безрезультатно. — Он не проснётся, мы будем вести себя очень тихо. — Нет, Итачи! — внезапно внутри меня будто что-то взрывается. Итачи сам отпускает меня, и мне наконец-то удаётся взглянуть бывшему мужу в глаза. — Так нельзя, понимаешь? Я не хочу провести ещё ночь в раздумьях о правильности своего поступка, не хочу тайком спать с тобой, словно я какая-то любовница! Мы больше неженаты, а значит, должны соблюдать дистанцию. — Нет, мы должны исправить эту ужасную ошибку, — Итачи суёт руку в карман пиджака и достаёт коробочку с кольцом. Тем самым кольцом, с которым когда-то делал мне предложение. — Я не знал, стоит ли взять его или купить новое, но одно я знаю точно: Хината, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Снова. Не отвечай сейчас, не нужно. Я даю тебе время подумать и готов ждать столько, сколько потребуется. Даже если ожидание займёт всю мою жизнь. Он вкладывает кольцо в мои ладони, и я вспоминаю, как плакала, когда впервые увидела его. Я была так счастлива! Любимый человек позвал меня замуж! Я думала, что сплю. А сейчас... Сейчас, кажется, во мне умерла наивная девочка, верящая в сказки о принце на белом коне. Но заплакать всё равно хочется, только уже не от счастья. Глядя на это кольцо, я не чувствую ничего, кроме печали. Ничего не будет прежним: ни я, ни Итачи, ни наш брак. Будет либо хуже, либо лучше, если приложить достаточно стараний. Да, я уже не та Хината, но я отдала бы всё, чтобы хоть на минуту снова почувствовать эйфорию, в которую я окунулась, когда впервые увидела кольцо. Может, однажды у нас получится стать такой семьёй, какой я всегда хотела нас видеть? — Хорошо, я подумаю, — обещаю я Итачи, убирая кольцо в карман. Но, если честно, я уже знаю ответ. — Чтобы ты не сомневалась, — Итачи с привычной ему страстью целует меня в губы, заставив исчезнуть весь мир вокруг нас на пару секунд. — Я люблю тебя, Хината. Я очень тебя люблю. После этого он уходит, лишь на мгновение обернувшись и подарив мне улыбку. — Я тоже... — шепчу я в пустоту, когда за Итачи закрывается дверь. *** — Тэтсуя, какого чёрта? Я покупаю тебе уже третью машину за полгода! Ты можешь водить чуть более аккуратно? — а я говорила Итачи, что это плохая идея. Советовала ему подождать, когда Тэтсуе исполнится восемнадцать, но нет! Ему приспичило подарить сыну машину на семнадцатилетие! — Ну пап! Я не специально! И вообще это Кеиджи виноват! — Неправда! Папа, не слушай его! — Значит, это Риота или Миюко поцарапали новую машину! Но точно не я! — Так, хватит! — муж вздыхает, закрывая ладонью лицо. — Тэтсуя, никакой машины до совершеннолетия! Иди делать уроки. И ты, Кеиджи, тоже! В нашем доме никогда не бывает тихо. С детьми не соскучишься, особенно, когда их четверо и все разных возрастов. Вовремя я вернулась с дочкой из детского сада! — Мы дома! — машу я рукой уставшему от перепалок мальчишек Итачи. Муж расплывается в улыбке, увидев меня с дочерью. — Как прошёл день у моей принцессы? — он подхватывает Миюко на руки, ребёнок заливается весёлым смехом, обнимая отца за шею. — Хорошо! Мы делали аппликации из листьев, одну я принесла специально для тебя, папочка! — дочка тянется к рюкзаку и достаёт картонку, где клеем не слишком аккуратно прилеплены различные листья и трава. Итачи изображает самый искренний восторг. — Ого! Какая красота! А маме ты подарила такую? — Миюко, улыбаясь, кивает. — Умница! — Могу я поиграть в саду? Хочу найти ещё красивых листиков. — Поиграй, солнышко, — одобряю я, и дочка убегает на улицу. Со второго этажа доносятся голоса сыновей. Опять что-то не поделили. — Мальчишки ещё не свели тебя с ума? — насмехаюсь я над мужем, зная, как сильно иногда могут вывести из себя эти сорванцы. — Хотя бы Риота ведёт себя тихо, — отмахивается Итачи и падает на диван. — Да ладно, кто из нас не был подростком? — Ох, ты вёл себя так же плохо, как и наши сыновья? — Ну теперь-то я хороший! — улыбается муж. Да... Очень даже хороший. За долгие пятнадцать лет Итачи не тронул меня и пальцем. Про детей вообще молчу — их он любит до безумия. Никогда не забуду, как он радовался, когда я совершенно неожиданно узнала о четвёртой беременности. Мы оба радовались. Как и предыдущим детям. Пожалела ли я хоть раз за пятнадцать лет, что вернулась обратно к мужу? Ни разу. Было страшно, было много сомнений, но с каждым днём Итачи продолжал доказывать, что достоин этой семьи. Он даже согласился покинуть фамильный особняк и купить новый дом, только чтобы воспоминания о старом месте не терзали моё сердце. А в том особняке теперь живёт его брат с семьёй. — Саске сегодня заезжал, передал для тебя письмо, — весёлое настроение мужа сменяет озадаченный взгляд, который указывает мне на журнальный столик. — Похоже, оно от того парня по фамилии Узумаки. Моё сердце начинает биться быстрее. Я беру конверт в руки. Действительно, на нём имя моего бывшего возлюбленного и американский адрес. Какого чёрта? Что Наруто мог написать мне, спустя шестнадцать лет после того, как бросил меня? — Ты злишься? — осторожно интересуюсь я у Итачи. Представляю, как ему сейчас неприятно. — Нет, но я удивлён. Странно, что этот блондин пишет тебе спустя столько лет! — Я не буду читать письмо, лучше его выбросить... — Хината, если тебе интересно — прочти. Я не против. Думаю, ты имеешь право знать, чего хочет этот человек. Итачи оставляет меня одну в гостиной, но я всё равно не могу набраться решимости, чтобы вскрыть конверт. Битый час сижу перед камином и смотрю на неряшливый почерк, которым написано имя отправителя. Шестнадцать лет... Да за это время я успела родить ещё трое детей, мой старший сын заканчивает школу в этом году, а мой отец уже как пару лет мёртв! Почему Наруто считает, что теперь вот так просто может вновь появиться в моей жизни? Да как он только посмел напомнить о себе? О чём он думал, когда писал письмо? Я так долго гадала, куда он делся, почему оставил меня и сбежал, искала ответы, и вот эти ответы! Только их я уже давно не ищу. — Прочла? — Итачи заставляет меня вырваться из бесполезных воспоминаний. — Нет, не прочла. Знаешь, мне уже неважно то, что там написано. Извинения, откровения, а может, Наруто проклинает меня в этом письме. Это не имеет никакого значения, — и я бросаю письмо в камин. Бумага ложится на раскалённые угли и медленно тлеет. — Пойдём спать, дорогой, — с улыбкой обращаюсь я к мужу. — Я так устала. Сегодня был тяжёлый день. Письмо тлело, сжигая воспоминания, исчезало слово за словом. Бумага конверта обнажила последнюю строчку: "P.S. Будь счастлива!" Но и её Хината никогда не прочтёт.