Luxury life

Я просыпаюсь рано утром от озорного смеха сына, который слышно по всему этажу. Кое-как встаю с кровати. Голова немного побаливает после вчерашнего мероприятия. Мда... Не стоило все же вчера пить так много. Надеваю халат и не спеша направляюсь в сторону детской. Около самой двери слышу голос Итачи: — Тэтсуя, не смейся так громко, разбудишь нашу маму. Пусть ещё поспит, — он сажает сына на свои ноги и, улыбаясь, щекочет его по кончику носа. Чувствую, как моё сердце обливается кровью. Тем временем Итачи берет две игрушечные машинки и начинает катать их по ковру. Тэтсуя тянет свою маленькую ручку к машине чёрного цвета. Точно на такой же машине Итачи ездит сам. Раздаётся смех, но уже принадлежащий главе семьи. — Молодец, сынок, знаешь толк в автомобилях! — Итачи подаёт её в руки сына и нежно целует в чёрную макушку. — Когда ты вырастишь, я подарю тебе машину, которую ты выберешь сам. Сложно поверить в услышанные слова! Сейчас, глядя на эту картину со стороны, я понимаю, что Итачи действительно привязался к сыну. На душе становится как-то паршиво. Начинаю чувствовать себя последней дрянью. Но я должна так поступить! — Как же не хочется оставлять тебя и маму... — вздыхает Итачи, прижимая сына к себе. Сына, которого он бы с лёгкостью отдал в детский дом! Нет, я не должна жалеть мужа, как и он меня не жалел. Я не должна сомневаться в своём решении. Всё будет хорошо, я всё делаю правильно. Посадив ребёнка обратно в колыбель, Итачи выходит из комнаты, и я не успеваю улизнуть. Попалась на подслушивании. Но, в конце концов, разве я не могу понаблюдать за сыном? — Привет... — Итачи явно не ожидал увидеть меня на выходе из детской. — Уже проснулась? Надеюсь, это не мы тебя разбудили? — Нет, не беспокойся, — стараюсь быть холодной. Пусть Итачи не думает, что мои вчерашние слова лишь последствия от алкоголя. — Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? — Нет, я в полном порядке. — Хината... Насчёт вчерашнего разговора... — Итачи выдерживает недолгую паузу, собирая осколки мыслей. — Я не хочу уезжать в командировку с такой тяжестью в душе. Может, выпьем вместе кофе, поговорим? — А нужно? Если ты считаешь, что мои вчерашние слова были сказаны на эмоциях — ты глубоко заблуждаешься! Я была искренней с тобой. — Ты... ненавидишь меня? Ненавижу? Нет, не думаю, что мои чувства к мужу можно расценивать как чистую ненависть. Скорее, это просто отвращение, разочарование. Хотя, наверное, стоило бы его ненавидеть за всю боль, что я вытерпела. — Нет, не ненавижу, — уверенно отвечаю я. — Ненависть — слишком громкое слово. И давай не будем обсуждать это сейчас? Мне пора кормить ребёнка. Итачи ничего не отвечает, и я вижу, как гаснет его взгляд. Он смотрит на свои дорогущие часы и, поняв, что время поджимает, спешит попрощаться: — Ладно, мне и самому пора, иначе могу опоздать на рейс. Береги себя и нашего малыша, — он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и ему перепадает лишь короткий поцелуй. — Обязательно. Вот и всё. Когда дверь внизу захлопнется, я стану свободной. Больше в нашей семье не будет тирании, не будет пустых упрёков, а наш ребёнок никогда не узнает, какой сволочью был его настоящий папаша. Как легко прошло прощание, я думала, что буду дрожать как лист на ветру, но я была спокойна. Наверное, только сейчас я окончательно поняла, что видела Итачи в последний раз. Жаль, что всё получилось именно так. Дверь хлопнула, за окном слышится звук двигателя машины. Это конец. Убедившись, что Итачи окончательно уехал, я пулей лечу в нашу спальню собирать вещи. Наш рейс вылетает в одиннадцать утра. К сожалению, вчера мне не удалось созвониться с Наруто и всё ещё раз уточнить, но я уверена, что он будет ждать нас с сыном в положенный час. Сборы отнимают много времени, в прошлый раз я собралась куда быстрее, но теперь приходится думать лучше, ведь я не одна. Вещи ребёнка занимают целую сумку, я же почти ничего с собой не беру. Мне повезло, что сейчас в доме нет телохранителей мужа, можно спокойно выйти из дома и вызвать такси до аэропорта уже на улице. Я в последний раз окидываю взглядом спальню, где столько раз рыдала от издевательств мужа. Никаких тёплых чувств она у меня не вызывает, а Тэтсуя... Он даже не запомнит этот дом. Хотела бы я также его не запомнить. Мне удаётся выйти из дома незамеченной. С ребёнком на руках и сумками я быстро скрываюсь за домами соседей и вызываю такси из парка. Ожидание убивает, я всё время осматриваюсь по сторонам, боясь, что мою пропажу уже обнаружили, и люди мужа ищут меня. К счастью, никого нет, парк почти пуст, не считая парочки мамаш с колясками. Звонок из такси заставляет вздрогнуть, диспетчер сообщает мне, что машина ждёт на парковке, и я практически бегу, невзирая на тяжесть в своих руках. Как только мы оказываемся в такси, ребёнок начинает плакать, и это очень раздражает водителя. — Что случилось, мой хороший? Ну не плачь! Я здесь, с тобой, ничего не бойся! — наверное, Тэтсуя просто устал от суеты. Я даю ему любимую пустышку, и рыдания стихают, но ребёнок всё равно хнычет. Может, я недооценила детский разум, и Тэтсуя понимает всё происходящее? Похоже на бред, но ребёнок точно что-то чувствует. В аэропорту мы оказываемся через час. Первым делом иду в туалет и проверяю сына. Подгузник сухой, температуры нет. Причина его слёз действительно становится загадкой. Продолжаю успокаивать его как могу, в какой-то момент он затихает. Я смотрю на время - пора идти искать Наруто. Наши новые поддельные паспорта у него, в этот раз Наруто выбрал нам другие имена. Я с сыном выхожу в зал ожидания, тщательно всё осматриваю, но Наруто не вижу. Мы договаривались, что встретимся у выхода. Достаю телефон, звоню, но вместо гудков слышу ровный голос оператора, говорящий мне, что телефон абонента вне зоны доступа. Чувствую, как внутри разливается мерзкий холод, а руки обессилили. Почему я не могу дозвониться до Наруто, где он? Неужели опаздывает? А может, что-то случилось? Боже, только не это! А что, если Итачи всё узнал и решил раз и навсегда вычеркнуть Наруто из моей жизни? Нет, и думать об этом не хочу! Если бы Итачи знал, то не вёл бы себя так спокойно и усилил охрану, да и мне бы не поздоровилось. Тут что-то не так. Если бы у Наруто возникли трудности, он бы обязательно сообщил. Остаётся надеяться, что я неправильно поняла наше место встречи, а сим-карту он выбросил, чтобы обезопасить нас. Я беру сумки, ребёнка и иду проверять весь зал ожидания. Много людей, но знакомого лица среди них нет. Меня охватывает паника. Не знаю, что делать. Наш рейс улетает через десять минут, а Наруто нигде нет. Единственное, что приходит на ум — это спросить у работников аэропорта, не видели ли они его? Вдруг Наруто проходил регистрацию? Иду к кассам, протискиваясь через толпу. Люди недовольно бурчат себе под нос, но пропускают, видя, что у меня на руках ребёнок и тяжёлые сумки. Девушка за кассой отрывает взгляд от монитора компьютера и мило улыбается, а я пытаюсь объяснить ситуацию. — Здравствуйте! Не могли бы вы мне помочь? Я потеряла своего друга, наш рейс через десять минут, билеты у него. Не проходил ли он регистрацию? — я называю фальшивое имя Наруто, и девушка всё с той же улыбкой просит меня подождать пару минут. Её пальцы ловко стучат по клавиатуре, взгляд сосредоточен. У меня почти не бьётся сердце, будто чувствует, что сейчас я услышу что-то плохое. — Хм... Да, этот молодой человек проходил регистрацию сегодня. Он сдал один билет, поменял второй на более раннее время и улетел рейсом на семь часов утра до Нью-Йорка. Нет. Вот ЭТО конец. — Очень странно, что вы не согласовали это, - девушка пытается и дальше быть вежливой, но я её не слушаю. — Какой милый у вас малыш! Слюнки пускает! С трудом сдерживаю слёзы. Не хватало ещё истерик в таком людном месте, да ещё и при ребёнке! Как такое могло произойти? Почему Наруто так поступил? А как же его обещания, его любовь? Чёрт, он даже кольцо мне купил! Почему же... он меня бросил? Я не верю! Не хочу верить, что он поступил так подло! Разве он мог? Он столько пережил, чтобы быть со мной, но в последний момент отказался от своих же слов? Не верю! Наруто... Он был светом в моей жизни, и всего за одну минуту я снова оказалась во тьме. Если бы не ребёнок, не знаю, как бы я сейчас держалась. Ради Тэтсуи я ещё окончательно не утратила самообладание и разум. Я должна успокоиться. Немного постояв на свежем воздухе, мы с сыном возвращаемся обратно в дом, с которым я попрощалась. *** Проходят долгие две недели. Как хорошо, что Итачи не было дома, и он не видел, как я схожу с ума от отчаяния. Было много времени, чтобы поплакать, пожалеть себя и порассуждать о жизни. Я всё надеялась, что Наруто хотя бы позвонит или напишет сообщение, но он будто испарился. Да и зачем мне теперь ждать вестей от этого лживого труса? Наконец-то у меня открылись глаза, наверное, даже хорошо, что так получилось. Его предательство сделало меня сильнее и убило всю наивность. Итачи ни разу не позвонил мне во время командировки, он звонил лишь няне, чтобы узнать, как дела у сына. И хорошо, что он не звонил, мне абсолютно не хотелось ни с кем общаться, даже с братом и отцом. Я так надеялась, что Итачи будет отсутствовать очень долго, но его командировка закончилась раньше почти на три недели. Он приезжает домой поздно вечером, я как раз купаю нашего малыша. Присутствие мужа вынуждает меня поскорее закончить купание. Когда с водными процедурами покончено, я беру заранее приготовленное махровое полотенце, но как только я хочу укутать сына, слышу голос мужа: — Можно? — он протягивает свои руки к моим и осторожно забирает полотенце. Я даже ответить не успеваю, лишь чувствую мимолетное касание его пальцев к моим. От этого движения меня опять переполняют эмоции. Но я стою, не шевелясь, лишь наблюдая за происходящим. — Привет, сынок! Как ты подрос, а я ведь не видел тебя всего пару недель! — муж бережно укутывает малыша в полотенце. Странно, но только сейчас я замечаю, как нежно Итачи обнимает сына, невзирая на то, что его пиджак начинает промокать вслед за полотенцем. Что касается Тэтсуи, то он в свою очередь кладёт маленькую головку на плечо отцу и своей крохотной ручонкой пытается его обнять. В ванной комнате становится так тихо, что даже в ушах отдаётся. — Твой пиджак, Итачи, — решаю прервать эту затянувшуюся паузу. — А что с ним? — в его глазах читаю непонимание от моих слов. — Он... мокрый. То есть... я хотела сказать... что ты промок из-за полотенца. — Ах, это! — насмешливая улыбка. — Не страшно! Это всего лишь безделушка. Моя семья куда важнее, чем какая-то вещь. Ущипните меня кто-нибудь! Я ушам своим не верю! Это сказал Итачи? Человек, который полтора года назад готов был придушить меня просто за брошенный в мою сторону взгляд? Человек, который год назад хотел отдать нашего сына в приют? Меня начинает бросать в жар, руки дрожат, я покидаю ванную и направляюсь в спальню. Там достаю из прикроватной тумбочки пару успокоительных таблеток и иду на кухню, где запиваю содержимое в моей руке холодной водой. Когда я возвращаюсь наверх, вижу, что дверь в детскую открыта, там горит тусклый свет от ночника. Заглядываю в комнату. Итачи стоит над кроваткой сына и укрывает его одеяльцем. Теперь, когда Тэтсуя заснул, у нас есть возможность всё обсудить. — Итачи, — зову я его, и муж оборачивается. — Твоё предложение выпить кофе ещё в силе? Муж сначала настораживается, потом, легко улыбаясь, кивает головой. Наверное, он думает, что я хочу поговорить, дабы наладить наши отношения, но он ошибается. Я намерена всё закончить. Мы вдвоём спускаемся вниз, на кухню, я делаю нам две чашки кофе. В доме полнейшая тишина. И хорошо, никто не помешает. Итачи присаживается за стол напротив меня. По его лицу вижу, что он измотан, но наш разговор больше не может ждать. — Так о чём ты хотела поговорить, котёнок? — от этого ласкового обращения у меня пробегает холодок по спине. — Для начала я хотела тебе признаться... Итачи, после рождения сына я и Наруто снова начали встречаться, — в глазах мужа сначала гнев, а потом глубокая печаль. — Он нашёл меня, рассказал правду о тех деньгах, что ты ему предложил. Ты врал мне. — Я хотел вернуть тебя. Чёртов блондинчик, нужно было прибить его сразу же! — он ударяет о стол чашку с кофе, и напиток выплёскивается на столешницу. Но Итачи быстро понимает, что шуметь нельзя, иначе ребёнок проснётся. — Знаешь, почему я сохранил ему жизнь? Из-за тебя! Потому что ты бы страдала из-за его смерти, а я этого не хотел! Чёрт... И как тебе удавалось крутить с ним роман столько времени и не быть замеченной? — Это уже не имеет значения, между мной и Наруто всё кончено. В этот раз навсегда. Он оказался ничем не лучше тебя. Он меня предал и бросил, когда мы уже собирались покинуть страну. — Что? Хината, я ушам не верю? Ты собиралась сбежать с ним и с нашим сыном? — Да, я хотела сбежать и я тебе изменяла, — больше нет смысла что-либо скрывать. Я хочу, чтобы Итачи знал правду, а дальше будь, что будет! — То, что я не получала от тебя, я получала от Наруто. Я думала, он любит меня, но в итоге и он разбил моё сердце. Знаешь, прости за всё. Я не прошу тебя понять меня и забыть о случившемся. После всего, что произошло, я прекрасно осознаю, что у нас не может быть нормальной семьи, а единственным мужчиной в моей жизни должен быть мой сын. Поэтому я приняла решение — я хочу жить отдельно вместе с Тэтсуей. Итачи несколько секунд переваривает услышанную информацию, а потом говорит: — Да, я понимаю. Нам с тобой нужно во всём разобраться, и в первую очередь — в себе. Я сниму вам с сыном жильё и дам тебе время подумать... — Итачи, ты не понял... — а вот сейчас мне очень больно. Больно от того, что Итачи, даже узнав о моём предательстве, был готов дать мне время и ждать, когда я вернусь. — Я хочу развод. Официальный развод. Я не собираюсь делить с тобой имущество, мне нужен только сын. Ты можешь навещать Тэтсую в любое время, я никогда не запрещу вам видеться, а когда он подрастёт, пусть сам выберет, с кем хочет жить. — Что? Развод? А что, если я не хочу разводиться? Я не хочу терять тебя и сына! — Сына ты не потеряешь, а я... Считай меня ошибкой, и так будет лучше для всех. Мы оба разрушили нашу семью и вряд ли у нас получится заново построить фундамент. Итачи не хочется этого признавать, но он знает, что я права. Мы никогда не забудем предательств друг друга, а это не даст ничего хорошего. Только вечные ссоры и истерики. Ребёнок не должен расти в такой атмосфере. — Где ты планируешь жить? — наконец спрашивает он, немного успокоившись. — Сначала у отца, пока не найду работу, потом, наверное, сниму квартиру. — Если будут проблемы с деньгами — сразу обращайся ко мне. А развод... Раз ты так этого хочешь, я всё устрою. Но знай, я не хочу. — Итачи, спасибо за всё! Поверь, так для всех будет лучше. Лицо Итачи будто чернеет не то от злобы, не то от грусти. Увы, смотря на него, я не могу понять его чувств. Только одно я знаю точно — ему больно, и мне, несмотря на все его зверства, не хочется причинять боль. Я встаю с места и медленными шагами приближаюсь к мужу — он сидит застывший, словно манекен, и даже не моргает. Я осторожно обвиваю его шею руками и склоняюсь ниже. — Правда, спасибо тебе. Спасибо... Он ничего не отвечает, и я понимаю, что мне пора уйти. *** Отец был крайне удивлён, когда я появилась с ребёнком и вещами на пороге родного дома. Пришлось провести не один час за беседой и объяснять, почему я ушла от Итачи. Папа, конечно же, сразу решил, что муж снова избил меня или, хуже того, нашего сына, но я заверила отца, что дело тут не только в Итачи. Я и сама виновата. В доме моего детства мы с Тэтсуей жили недолго. Через три месяца я отдала ребёнка в детский сад и сняла нам квартиру. Благодаря учёбе в бизнес-школе, меня взяли на работу секретарём в достаточно крупную фирму. В то же время завершился и наш с Итачи развод. Я никогда не просила у бывшего мужа денег, и дело тут даже не в гордости. Просто нам с Тэтсуей на всё хватало, моя зарплата вполне покрывала все расходы на жильё, еду, одежду и прочие мелочи. Я не требовала у Итачи даже алиментов, но их ему присудило государство. Эти деньги я храню на отдельном счету в банке для дальнейшего обучения ребёнка. О Наруто я ничего не знала. Больше он не объявлялся, не было в сети ни одного аккаунта с его именем. Словно его никогда не существовало. Пыталась ли я его найти? Конечно же, пыталась. Меня съедало любопытство, хотелось докопаться до правды, но спустя несколько дней поисков, я оставила эту затею. Были вещи поважнее, чем сидеть в интернете и выискивать зацепки. Может, прозвучит смешно, но моя жизнь наладилась. Перестав надеяться на кого-либо и переложив весь груз ответственности на себя, я стала гораздо увереннее и решительнее, даже взрослее. Приходя домой с работы, я знала, что там меня ждёт детский смех и уют, что никто не испортит мне настроение, не унизит, не предаст. Жизнь стала спокойной, такой, какой я её и хотела видеть, хотя всё же иногда меня мучило одиночество. У отца и брата много своих дел, я уже не маленькая девочка, чтобы они со мной сюсюкались и не отходили ни на шаг. Им редко удавалось навестить нас, и от этого их визиты всегда были долгожданными. Итачи приезжал к сыну каждую неделю. Он привозил дорогие подарки для Тэтсуи, ребёнок радовался каждой игрушке. Я, естественно, такую роскошь себе позволить не могла, отчего не раз вступала с Итачи в перепалки. Мне не хотелось, чтобы он вбил в сознание ребёнка, что папа лучше и всегда купит любую безделушку, в отличие от мамы, которая не заваливает его подарками каждые выходные. Но Итачи всегда отпирался, что у него и в мыслях не было выставить меня перед сыном жадной плохой матерью. Он просто хочет порадовать Тэтсую и не более. Всё наше с Итачи общение свелось лишь к ребёнку. По крайней мере, мне так казалось. Он, конечно, спрашивал, как мои дела, как работа, но этот диалог обычно длился не более двух минут. Итачи больше не смотрел на меня тем азартным взглядом, не делал комплиментов, не пытался приставать. Он охладел ко мне, видел лишь мать своего ребёнка, а не женщину. Я именно этого и добивалась всё время, но почему-то когда поняла, что всё действительно закончилось, стало даже грустно. Да, женщины — очень странные существа. Наступила весна, приблизился первый праздник Золотой недели — день Сёва. Мне не очень нравятся длинные выходные, просто потому, что их не с кем провести, но в этот раз Неджи со своей женой позвали меня в свою компанию, и настроение стало куда лучше. А Тэтсуя поехал вместе с дедушкой в деревню, чтобы насладиться природой и посмотреть на местный фестиваль. Я заканчиваю работу ровно в пять и сразу иду домой, чтобы собрать всё необходимое и лечь спать пораньше. Вокруг так и витает атмосфера праздника, все люди такие весёлые, особенно дети. В огромном городе, где вечно все куда-то спешат, так редко можно увидеть улыбающихся людей, идущих спокойной походкой. Я невольно вспоминаю годы обучения, когда мы с компанией ходили веселиться. Это было прекрасное время. Захожу по пути в супермаркет, чтобы купить немного мороженого, зависаю на несколько минут у разноцветных, ломящихся от изобилия, витрин. Молодой мальчик, что работает в магазине охранником, пристально смотрит на меня и улыбается, но вряд ли у него когда-нибудь хватит смелости ко мне подойти. Да и мне этого совсем не хочется. И не потому, что он всего лишь охранник и совсем ещё молод. Будь на его месте обеспеченный бизнесмен, с ним бы я тоже предпочла не знакомиться. К мужчинам я теперь отношусь с опаской, с недоверием, тяга к отношениям вовсе пропала. Если я и решусь когда-нибудь с кем-то связать свою жизнь, то не буду торопиться. А пока что на эти глупости нет ни времени, ни сил. У дома я встречаю нашу милую соседку-старушку. Она как всегда по-доброму расспрашивает, как мы с сыном поживаем, а потом идёт по своим делам. Я неторопливо плетусь по лестнице на свой этаж, открываю дверь ключом и, едва поставив пакет с продуктами на пол, ощущаю сильную боль в затылке и падаю. Что это? Удар? От шока и боли я не могу даже осмотреться по сторонам. В глазах мутнеет, и меня клонит к полу. Последнее, что я чувствую — как что-то острое втыкается мне в шею. *** Вдалеке я слышу чьи-то голоса, но не могу понять слов. Будто эти люди говорят на другом языке. Открываю глаза и осматриваюсь. Обстановка точно незнакомая: маленькая комната с грязными рваными обоями, пыльное окно с деревянной рамой и решёткой, на полу старый линолеум, рисунок которого почти выцвел. Комната пуста, в ней есть только кровать, на которую меня и бросили. Судя по обстановке за окном, уже наступил вечер. Пытаюсь подняться. Чувствую лёгкое головокружение, в затылке отзывается тупая боль. Ноги не слушаются, но мне удаётся подойти к двери. Дёргаю за ручку — заперто. И судя по шагам, приближающимся с каждой секундой, люди, запершие меня здесь, поняли, что я очнулась. Как только я делаю шаг назад, дверь открывают, на пороге появляется незнакомый мужчина в строгом костюме. Он точно не японец, хоть и похож. Мужчина за секунду обмеривает меня взглядом, оглядывается назад и начинает кого-то подзывать, говоря на незнакомом языке. Возможно, на китайском. Не успеваю даже что-либо спросить, как подходит ещё один человек: выглядит он солиднее и старше, пальцы украшены золотыми кольцами, в волосах проблески седины. — Простите за столь отвратительные условия, госпожа Учиха, но мы вынуждены немного подержать вас здесь, — мужчина, что постарше, обращается ко мне на японском и улыбается. Госпожа Учиха? Было у меня странное предчувствие, что это как-то связано с Итачи, и предчувствие не подвело. — Если я здесь из-за дел Итачи, то можете не утруждать себя — мы с мужем давно развелись, я ничего не знаю о его бизнесе, — стараюсь сохранять спокойствие. Главное в такой ситуации не паниковать. — Мы не пытаемся выбить у вас важные сведения, нас интересует совсем другое... Ваш муж... — Мой бывший муж! — обрываю его на полуслове. — Хорошо — ваш бывший муж нам задолжал, а возвращать не хочет. Поэтому мы пошли на крайние меры. Что за чушь? У Итачи полно денег, он мог в любой момент расплатиться с этим негодяем, если дело касается какой-либо сделки. Я ничего не понимаю! — Не рассчитывайте, что он прибежит платить за меня, нас с Итачи больше ничего не связывает! — А кто сказал, что мы планируем получить деньги именно за вашу жизнь? — китаец ухмыляется, а я ощущаю, как бежит по спине мерзкий холод, а лоб в момент покрывается потом. — Госпожа Учиха, скажите, где ваш сын? Обещаю, ни вы, ни он не пострадаете. — Да я себе скорее язык отрежу, чем выдам местоположение своего ребёнка! Мой крик стихает, сменяясь стоном боли. Не успеваю понять, как получаю удар в живот, а потом ещё один. Эти ублюдки настроены серьёзно, но я всё равно не скажу, где мой сын. Они беседуют со мной недолго. Я получаю ещё несколько ударов, выслушиваю угрозы, но молчу. Китайцы решают звонить Итачи и сообщают, что я в их плену. Итачи говорит, что приедет. Оставшись одна в запертой комнате, я не понимаю, зачем ему приезжать? Между нами ничего не осталось, мы теперь чужие. Итачи было бы даже на руку, если бы я пропала, тогда он получит права на ребёнка. Хотя, он мог сделать это уже давно, если бы хотел... Боже, я, кажется, уже сама не понимаю своих мыслей! Конечно же, Итачи просто обязан прийти, я же всё-таки мать его ребёнка! Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем обстановка за дверью оживляется. Итачи пришёл, я слышу его голос. Подбираюсь ближе к двери, чтобы расслышать получше. — Не думал, что ты окажешься такой сволочью, Чен! Требуешь деньги за сделку, которая даже не состоялась! Ещё и впутал сюда мою жену, — Итачи груб и серьёзен, его голос пробирает до мурашек. — Я привёз огромную поставку, это не мои проблемы, что товар тебя не устроил! Не хочешь по-хорошему, я сделаю так, как делают это Триады. — Вот твои деньги, мерзкая шавка! — слышу, как падает на пол что-то тяжёлое. — А теперь верни мне Хинату. — Конечно, она за той дверью! Мгновение до свободы. Как мне повезло, что всё так быстро закончилось, а сын так вовремя уехал с моим отцом! Тошнит от этой комнаты, от здешнего воздуха. Скорей бы оказаться на улице. — Прощай, Итачи Учиха. Моё сердце останавливается в момент выстрела, который следует после услышанных слов. Это... неправда...