Luxury life

— Как же ты меня достала, сука! — я вновь съеживаюсь от страха, когда перед моим лицом взмывает вверх рука мужа. Секунда — и я падаю на пол, хватаясь за лицо. Моя кожа горит от удара, я пытаюсь отползти, сбежать отсюда, но, кажется, у моего мужа другие планы. Он наматывает на свой кулак пряди моих черных, отливающих синевой, волос и тянет их на себя, заставляя меня тем самым встать на колени. Его не останавливают мольбы и слезы, в его ониксовых глазах не видно ни капли жалости или сочувствия. Он не в первый раз избивает меня. Для подобных наказаний всегда разные причины: не ответила на его звонок, задержалась в магазине, что-то не так сказала. Сегодня же причиной оказалось то, что я посмела улыбнуться водителю. Я пытаюсь вдохнуть, но горло будто сдавленно тугими веревками, пытаюсь что-нибудь произнести, но тут же захлебываюсь рыданиями. Я ненавижу себя за свою слабость и наивность, за свою глупость, из-за которой я сделала неправильный выбор. Почему мне не удалось разглядеть раньше, за какое чудовище я выхожу замуж? — П-пожалуйста... — задыхаясь от слез, произношу я. — Итачи, пожалуйста... — но чем больше я его умоляю, тем сильнее причиняемая боль. Мне кажется, что ещё чуть-чуть — и муж вырвет все мои волосы. — Молчи, долбанная шлюха! — ещё один удар, ещё один вскрик от боли. Я чувствую, как Итачи неистово трясет от гнева. А ведь раньше этот человек казался мне таким сдержанным, понимающим и добрым. Он больше не тот, в кого я когда-то влюбилась. — Почему ты такая тварь? Почему ты всегда напрашиваешься? — Итачи морщит лоб и нос, показывая своё презрение, после чего отшвыривает меня, как ненужную вещь, и я опять падаю на пол. Я хочу подняться, но вместо этого просто неподвижно лежу на месте, всхлипывая от обиды, пока мой муж ходит вокруг меня кругами с задумчивым видом. Обдумывает, как сделать мне ещё больнее? Хоть он и близко, но шагов я почти не слышу. Фирменные дорогие черные туфли из натуральной кожи и ортопедической подошвой делают шаги Итачи такими плавными и невесомыми. Его лицо я хорошо вижу на идеально отражающей поверхности паркета. Вижу, как он расстегивает на себе дизайнерский пиджак и вешает его на спинку дивана с велюровой обивкой; вижу, как он ослабляет узел на галстуке из строгой серой ткани; вижу, как он снимает свои золотые часы с запястья и кладет их на журнальный столик. Отражение на паркете идеально передает картинку. Я могу видеть все действия мужа, не поднимая взгляд. Меньше всего на свете я сейчас хочу на него смотреть. — Неблагодарная сука! — шипит Итачи. У дальней стены гостиной возле стеллажей с книгами разлетается вдребезги бутылка элитного коньяка, который мой муж так и не допил. — Забыла, где ты была, пока я тебя не подобрал? Забыла, из какого дерьма я вытащил твою семью? — каждый раз он задает одни и те же вопросы. Каждый раз я даю на них одни и те же ответы. Но сейчас я молчу. Молчу и мысленно молюсь, чтобы он оставил меня в покое, чтобы у него появились какие-нибудь неотложные дела. Боже, пожалуйста, пусть кто-нибудь придет, пусть кто-нибудь позвонит ему на телефон! Ну почему, когда так нужно, вокруг нет ни души? Расстегнув две верхние пуговицы своей белой рубашки, муж медленно подходит ко мне. Из последних сил я пытаюсь проползти еще немного, хоть и понимаю, как это бессмысленно. Он подходит ко мне, сделав всего пару шагов. Я замираю. Мне страшно. Он присаживается на корточки около меня. Его рука медленно поднимается до уровня моего лица. Я чувствую тепло, исходящее от неё. Я знаю, что за ней, скорее всего, последует удар, но не собираюсь закрывать глаза. — Вот почему ты такая? — его голос снова спокойный, словно несколько минут назад ничего и не было. — Какая? — еле тихо произношу я. — Ну как же? — его рука медленно поправляет мою прядь волос. — Ты ведь прекрасно поняла меня. — Нет... — тихо произношу я. — Я не понимаю, в чем ты меня обвиняешь! Он поднимает голову вверх, попутно закатывая глаза. Мне знаком этот жест. Он не предвещает ничего хорошего для меня. Сильные руки обхватывают мою талию и рывком поднимают с прохладного пола. Шаг, шаг, ещё шаг — и я оказываюсь усаженной на стул у небольшого комода, где хранится кое-какая моя косметика, а также украшения. Я чувствую себя тряпичной послушной куклой. Моё тело полностью расслабленно, и на сопротивление нет сил. Итачи склоняется к моему уху. — Обычно, когда кто-то меня злит, я его убиваю, — длинные пальцы подхватывают бретельку моего платья и спускают её с плеча. — Но ты... Ты такая красивая! Тебе я прощаю все провинности. Только знай, Хината, когда-нибудь моё терпение лопнет, — вторая бретелька тоже спадает вниз. Меня передергивает от прикосновений этого человека, меня тошнит от его ухмылки. — Но я не виновата, что ты ревнуешь меня ко всем. Это ненормально! — я чувствую, как волна слёз начинает подкатывать к моим глазам. — —Может, ещё и к столбу начнешь меня ревновать?! — пытаюсь скинуть его руку с моих плеч, но всё без толку. Слышу его зловещий смешок,и снова его рука обхватывает меня за волосы и начинает с небольшой силой тянуть . Его губы на одном уровне с моими. — Возможно, ты и права, мой драгоценный котенок. Если понадобится, я и к столбу буду ревновать! — его когда-то любимые губы впиваются в мои страстным поцелуем, его язык настырно проникает в мой рот, заполняя его. Всего несколько минут назад этот человек избивал меня, а сейчас целует, нежно поглаживает кончиками пальцев мои всё ещё горящие щёки, прижимается всё теснее. Боже, как же противно, как отвратительно! Как я терпела всё это время? На что надеялась? С каждым днём жизнь в этом доме всё больше напоминает ад. Нет, я не заслужила этого! Два года я была верной женой, беспрекословно подчинялась всем приказам мужа, угождала его прихотям, была красивой вещью, которой можно хвастать перед друзьями и коллегами, но сейчас... Сейчас я понимаю, что больше не смогу с этим мириться. — Уйди! — практически рычу я, с силой оттолкнув от себя Итачи. Он немного пошатывается, утирает рукавом свои губы от слюны и устремляет на меня полный непонимания взгляд, но это непонимание через секунду сменяет гнев, ярость. Мне страшно, я боюсь представить, чем всё это может закончиться. На миг в моей голове всплывает мысль о прощении, но я не стану этого делать! Всё закончится здесь, сейчас! Сейчас, даже если он решит меня убить. Воздух в который раз разрезает взмах его руки. Итачи вкладывает в свой удар неимоверно много сил, и я опять падаю на пол. Не успеваю даже всхлипнуть от боли, как его лицо оказывается в миллиметре от моего, его руки вдавливают мои плечи в паркет. - Ты пожалеешь о своей выходке! - звучит как смертный приговор. Чёрный тонкий хвост свисает с его шеи, прилипает к влажной коже. Красивое лицо становится по-настоящему уродливым и пугающим, и я уже, действительно жалею, но пути назад нет. В его глазах я вижу своё отражение. Отражение до дрожи, до слёз жалкое. Итачи — кровожадный хищник, он всегда им был и навсегда останется, ну а мне уготована участь жертвы. Я загипнотизирована его властным взглядом и не замечаю, как трещит ткань моего платья, как она расползается на куски, всё сильнее обнажая моё тело. Тёмно-синие лоскутья летят в стороны. Мой муж с большим азартом и нетерпением освобождает меня от остатков одежды. — Не хочешь по-хорошему, сука — будет по-плохому, — муж заламывает мои руки над головой, крепко, до синяков сжимает пальцами запястья, попутно расстегивая на себе ремень и спуская штаны. Блестящая пряжка ударяется о паркет и издает звон, смешанный со скрежетом. Наверное, именно с таким звуком разбивается внутри моё сердце. — Я научу тебя послушанию! — Итачи без особых усилий стаскивает с меня бельё. Конечно, я ведь не сопротивляюсь. Я не вижу в этом смысла. Будет только больнее. Моя участь — быть его игрушкой. Я слишком слаба, чтобы дать отпор, но я выдержу, что бы он ни сделал со мной. Тепло его тела когда-то сводило меня с ума, сейчас же это тепло нагоняет лишь страх. Он слишком близко, он наваливается на меня всем своим весом, грубо раздвигая бедра. Он не церемонится, не пытается быть ласковым, лишь немного трётся головкой своего члена о мои половые губы и резко вгоняет в моё нутро свой стояк. Я хотела сдержать крик, но это слишком больно. Стоило бы расслабиться и облегчить свои страдания, но я продолжаю сжиматься. Это — единственное сопротивление, на которое я способна. Всё, о чем я сейчас мечтаю — чтобы это как можно скорее закончилось. Итачи двигается очень быстро, входит в меня до основания члена. Его не смущает, что его орган с большим трудом скользит по стенкам моего лона, что я слишком сухая. Он знает, что мне неприятно и, похоже, для него это важнее, чем собственное удовольствие. Его мошонка беспорядочно ударяется о мои ягодицы, по комнате разносятся звуки шлепков и глушатся моими стонами. Я не знаю, сколько уже прошло времени. Когда тебе плохо, оно тянется медленно, каждая минута — вечность. Для меня вечность вновь наступила сегодняшним вечером. Я пытаюсь думать о чём-нибудь другом, представить в своей голове что-то хорошее, но, к сожалению, боль и обида возвращают меня в реальность. Как жаль, что я не могу потерять сознание. Как жаль, что я не могу раствориться в воздухе. — Нравится? — с издевкой интересуется мой муж, одной ладонью сжимая обнаженную грудь. — Нравится тебе, дрянь? Кто-нибудь ещё трахал тебя так, как я? — тяжелое дыхание обжигает кожу на шее. Я миллион раз говорила Итачи, что он — мой первый мужчина, что я никогда ему не изменяла, но он упорно верит лишь своей слепой ревности. Мне так жарко, что я отдала бы полжизни, ради дуновения прохладного ветерка. Даже паркет подо мною уже не кажется мне холодным, наоборот, словно его накалили паяльником. Рубашка моего мужа насквозь пропиталась нашим потом, белоснежная ткань приобрела некий серый оттенок. Итачи не сбавляет темп, продолжает вдалбливаться в меня, давить своим весом. Ещё никогда я так сильно не ненавидела секс. То, что раньше было особенным, волшебным, считалось проявлением любви — превратилось в обычное изнасилование. Дыхание всё громче, движения всё быстрее. Мой муж ослабляет свою хватку и закатывает глаза, пытается меня поцеловать, но я отворачиваюсь. Резко вынув член из влагалища, он спускает струю вязкой спермы на мой гладкий лобок. Итачи сдавленно стонет, дергает кожицу на органе вверх-вниз, выбрызгивая последние капельки семени мне на живот. Когда волна оргазма отступает, мой муж встает на ноги, поправляет на себе одежду и уходит, не сказав ни слова. Я ещё пару минут собираюсь с силами, чтобы подняться, и плетусь в ванную комнату, смывать следы позора. Я слышу, как за стеной он с кем-то разговаривает по телефону, как он легко и непринужденно общается. Будто и не было всего этого. Будто всё в порядке. Ненавижу! Волна отвращения и злости снова начинает появляться. Но злюсь я далеко не на своего мужа, а на себя. Включаю краны практически на полную мощь. Хочу как можно быстрее отмыть своё тело. Не дожидаясь, когда ванна наполниться хотя бы наполовину, сажусь в неё. Обняв свои ноги, щекой прижимаюсь к коленкам. Закрываю глаза, в надежде расслабиться, однако голос мужа заставляет меня отвлечься от этого занятия. — Дорогая, у меня сейчас деловая встреча, буду поздно. Я молчу. Всё, что я желаю сейчас, так это не видеть и не слышать его. — Эй, котёнок, — он не спеша подходит к ванне и присаживается на корточки. — С тобой всё хорошо? Всё ли со мной хорошо? Он что, издевается? Он действительно не понимает ничего и не чувствует себя виноватым? Для него это — игра? У меня перехватывает дыхание, а сердце падает вниз от его слов. Я чувствую, как новая порция слёз подкатывает всё ближе. Лицемер! — Ты чем-то расстроена? — продолжает он. — Милая, не стоит переживать из-за пустяков! — пустяков? Избить и изнасиловать меня — пустяк? Боже, дай мне сил, чтобы не разреветься в его присутствии! — Успокаивайся и ложись спать. Мне пора, — Итачи целует меня в лоб и выходит из ванной. Я наконец-то могу дать волю чувствам. Я захлебываюсь солеными слезами, но внутри появляется облегчение. Мой взгляд падает на тумбочку с различными шампунями и гелями, но интересуют меня вовсе не они, а телефон. Рука сама по себе обхватывает серую трубку, набирает заученный наизусть номер и подносит телефон к уху. Гудки. Длинные противные гудки. Я звоню единственному человеку, которому доверяю, единственному своему другу. — Алло! — раздается сонный мужской голос на том конце провода. Я пытаюсь что-нибудь сказать, но опять начинаю плакать. — Алло? Вас не слышно! — в этот момент я громко вздыхаю и всхлипываю, и мой собеседник начинает понимать, в чём дело. — Хината, это ты? — Да... — полушепотом отвечаю я, закусывая нижнюю губу, сдержав новый всхлип. — Извини, что разбудила... — Хината, что случилось? — сон в его голосе окончательно исчезает. — Расскажи мне! Итачи что, опять тебя избил? Вот ублюдок! Ты должна была уже давно от него уйти. — Угу... Зря я надеялась, что что-то изменится... — говорю я. — Сегодня он дал ясно мне понять, что будет только хуже. Он снова сделал вид, что ничего не было! — сквозь слёзы произношу в трубку. — Избил меня и изнасиловал, но сделал вид, что всё в порядке! — мой голос заглушают мои же рыдания. Слабачка! — Что? Хината, да сколько ещё ты будешь терпеть? Да, Учиха помог твоей семье, но это не повод делать из жены боксерскую грушу! — собеседник медленно свирепеет от моего рассказа. — Ты должна уйти от него! — Не могу... Он найдет меня и убьет, ты же знаешь... — Не найдет! Мы с тобой уедем из города и заляжем на дно. Сменим имена, не будем лишний раз высовываться. Спустя некоторое время, Итачи забьет на твои поиски. — И ты пойдешь на это ради меня? — я поражена смелостью этого человека, поражена его благородством. И это всё после того, как я с ним обошлась... — Хината... — собеседник делает глубокий вдох. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя. Я ни в чём тебя не виню, я не переставал о тебе думать с того самого момента, как снова повстречал. И я знаю, что ты тоже испытываешь ко мне чувства. Ты была слишком хорошей женой, никогда ничего себе не позволяла, но разве Итачи этого заслужил? Он тебя не достоин! Он только и делает, что причиняет тебе боль, а я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Завтра утром я улетаю из Токио и вряд ли уже вернусь. Полетели со мной? Пожалуйста, прими правильное решение хоть раз! — он прав, я всегда совершала ошибки и просто мирилась со своим положением, я всегда считала, что обязана мужу всем, но... Хватит с меня! Так больше не может продолжаться! — Спасибо... Большое тебе спасибо! — мои слёзы сменяет искренняя улыбка. Я счастлива от одной мысли, что у меня есть возможность покинуть этот дом. — Я приняла решение. Я улечу вместе с тобой, Наруто.