Иф-Дейв или История о девятом законе

Дом Мара, ряды ангельской армии. – Ты не лишена добродетели. – Кто вы?       Серафим подлетел, чтобы яснее смотреть ей в глаза. – Я ангел. – Лжец, – усмехнулась она с какими-то ненавистью и презрением. – Ангелов не существует. – Мы есть, – как мог мягко и скорбно произнёс крылатый. – И мы пришли к тебе за помощью… – Ко мне? – вскрикнула она и рассмеялась. – С чего? С чего бы вам приходить? Почему вы, почему я вас слышу? Стой! Ответь… В тот день… ты слышал меня?       Серафим молчал. – Жалкий ублюдок. Я звала вас, я звала целую ночь, я звала весь день и всё то время, пока верила в вас! Вы могли сделать меня своей! Я могла стать женой одному из вас! Вы!.. – Не надо.       Он уже крепко обнимал её неразрушимой стеною. – Мы не могли тогда… – Как? – с ненавистью спросила она будто бы саму себя (но не отвергала его объятий, таких прохладных, напоминающих ей свежий весенний воздух.) – Как? Я ведь помню, как мне тогда было плохо. Я помню, как я вас звала… – Мы не можем прийти на помощь каждому, – сказал он ей. – Извини нас за это. Полюби и прости нас. – …Ах не можете…       Вертера горько усмехнулась. – Тогда и я не могу вам помочь. То, как она это сказала, то, какую силу убеждения она отвергла, было едва ли не ранением чести ангела серафима. – Думаете, я не знаю, из-за кого вы здесь? Из-за мужа. Моего мужа. Из-за того существа, которое держит меня в четырёх стенах круглые сутки и задаривает подарками, чтобы я не ушла. И знаете, при всём том, что я глубоко его ненавижу, я верна ему, и хер вы узнаете, где он и что творит. – …Значит, он сам нам всё скажет. Святые души, увидев неброское движение кисти старшего, окружили его и женщину. – К большому счастью твой муж связал вас телепатичекой связью на основе именного договора – ангел стал суров. – И… он придёт, если вы позовёте его.

***

«Иф-Дейв! Иф-Дейв, спаси меня!» – Мариталь.       Мариталь слышал этот голос, как наяву. Голос жены – изнутри, в голове, как и должно быть. Но отвратительный голос ангела возникал прямо перед ним. Франческа спросила: – Что такое? «Мариталь! Мариталь, спаси меня! Иф-Дейв!..» – Вижу, ты её прекрасно слышишь.       Ангела тоже услышала этот голос. – Серафим… – Не вмешивайся. Я не с тобой говорю.       Мариталь забегал глазами. – Вертера. Вертера, где ты? – Она здесь, с нами.       Серафим сказал это вместо женщины, валяющейся на полу своего же дома. Связь давала понять низшему демону, что она рыдает. – Нам стоило большого труда найти твою ниточку. И ещё большего найти её конец. Ты хорошо спрятал её, эту женщину. – Что ты с ней сделал?! – Ничего.       Человеческое тело билось, дёргалось. Женщину тошнило и она отплёвывалась рвотой. – Просто ей трудно переносить собственное же зло. – Разомкните круг! Вы ведь в кругу её держите. – Вы сообразительны, Мариталь-Хейлм.       Та святость, которая низвергалась на женское тело, придавливала все её органы: лёгкие, сердце… Слёзы страдающей Мариталь чувствовал у себя на щеках. – Я могу разомкнуть круг и даже более: я могу оставить вашу жену в покое. Я не буду ни отчищать её, не приводить к своей вере. – И что за это?       Серафим сдержал улыбку. Демон явно почувствовал с его стороны тон непреклонного контрактора-клиента. – Я хочу, чтобы вы вернули на Белый Свет всех пойманных ангелов.       У белокрылки ёкнуло сердце. – И Франческу тоже. А так же вы должны появиться сами. Только тогда мы выпустим вашу супругу и пойдём на более тщательный диалог. – Иными словами, чтобы я сдался и лишился всех результатов труда. – То, что вы якобы назвали трудом – богомерзко. И я не из тех, господин Хейлм, кто отходит от основ разговора.       Вертера дрожала. – Верните всех ангелов. – Увы, это теперь невозможно.       Эти слова он произносил с садистской радостью. – Они теперь вне моих полномочий. Думаю, их большая часть уже распилена на органы. А их души мы заботливо переплавляем в монеты.       Зрачки Серафима свернулись в точку. – Прелестно, не правда ли? Мы больше не допускаем промашек, как это было с Марком-Антонием. Все ваши подопечные теперь не более сыр.материала. Часть их тел съедена. Часть их душ – ну, вы поняли. А остатки вам просто не зачем. Они бесполезны. Всё, что я могу вам дать – лишь хрящи! Так что разомкните круг и смиритесь, что… – Их жертвы… – прервал ангел, налицо выглядевший спокойным, хотя его голос стал сбивчивым. – Жертвы должны прекратиться… сдавайтесь. – …Простите…Что? – Телепортируйтесь сюда вместе с Франческой и вашим подельником и сдавайтесь. Никакого оружия, никакой магии. – С чего вдруг?!       Вертера взревела. – Мы отчистим её. Самым неаккуратным образом, если вы сейчас же не прилетите сюда.       Слуги Архангела Серафима немного напугано переглянулись. На их памяти невозмутимый предводитель никогда не выглядел так. – Мерзкий… Отвратительный таракан, – просипел низший. – Немедленно отпусти её, иначе я отверчу голову твоей любимой Франческе. Не забывай, у меня есть последний заложник… – Ты не сделаешь этого, – спокойно и обречённо пресёк Серафим. – Она уже оплодотворена, и ты не причинишь ей вреда, даже если на то будут причины. – Не трогай жену… – Тогда сдайся.       Ангела почувствовала, что не Мариталь, а её Серафим сейчас б`ольший демон. – Мне не нужна Франческа. Мне нужен ты. Ты, демон, обрёкший на смерть души одиннадцати божьих сыновей. Ты должен сдаться самолично. Иди к нам.       Мар почувствовал, как придушили Вертеру. – Или Она отправится на небеса. – Уберрри от неё руки! – Веришь ли, я к ней не прикасаюсь.       Женщина начала хрипеть, давиться слюной. – Её душит собственная скверна. Мне её жаль. – …Ублюдок… – Вы стоите друг друга. Одинаково черны. Одинаково жадны… Я даю тебе час. За это время ты сможешь принять верное решение. В конце концов… – Я уже давным-давно всё решил.       Камыши молчали. Вертера в его голове шептала «Что ты делаешь?.. Что ты говоришь, Иф-Дейв?..» – Забудь моё имя, – просквозил демон, и его шея задрожала, глаза налились кровью, и он обратился прямо к Серафиму, как если бы видел его. – Я уже давно всё решил. Если цена рождению наследника – жизнь Вертеры, то так тому и быть!       Женщина затряслась. Она знала этот правдивый голос. – У неё болезнь почек. Ещё до Закона я знал, что роды будут тяжёлыми, и я знал, что она может их не пережить. Но я разделил с ней ложе. Первый раз, второй. Каждый раз, когда ничего не получалось, каждый раз, когда она не принимала зародыш, я снова и снова подтверждал, что лишусь жены ради ребёнка… «Дорогой… Любимый…» – Я слишком долго этого хотел, и если ты думаешь, что я не умею расставлять приоритеты, то ты ошибаешься. – Демон. – И она это знает, – Мариталь ухмыльнулся, но из глаз вытекли слёзы. – Вера, ведь ты не рассчитывала, что мы будем жить долго и счастливо и умрём в один день?!       Она ничего ему не говорила. Архангел был потрясён. – Ты отказываешься от любящего тебя существа. Ты не знаешь, не понимаешь, что Это – и есть высшая благость. Большего сокровища, чем любовь, не существует. «Пожалуйста!»       Он чувствовал, как она тряслась. Он чувствовал запах её слюны у себя перед лицом. – Ты единственное добро для меня, Вера. А я не привык к добру, прости. «Нет!..» – Больше не обращайтесь ко мне, Серафим. Я заключил ту сделку, которую хотел. На другие можешь не уговаривать. И можете не стараться найти меня другими путями… И вдруг… Сердце у него оборвалось. – Демон.       У него колени подкосились. – Ты демон, хотя и людской крови в тебе больше, чем проклятой.       Что-то легко оторвалось от его рассудка. – Её тело мы, так и быть, оставляем вам. … – Д… Демон.       Он лежал на земле и тлел. Тлел, как промокшая деревянная доска. Волосы извивались от ветра и горячего воздуха. Франческа была напугана. – Ты слышала, что я сделал с твоими друзьями? – Я, я не очень поняла. Вы дали им какие-то монеты? – Я убил их. Отправил на верную гибель. Их растерзали, распилили, разрезали, съели, заспиртовали, вымочили и разобрали на составляющие, чтоб изучать.       Он выдержал паузу. – А их души мы вынули и заточили в металл. Теперь они – первосортные монеты. Их можно есть, платить ими… – Нет!!! – Они теперь не существуют. – Нет! Нет! За что?! Нет!       Вечер прошёл очень тихо. Птицы боялись вылезать и петь, ветра не было, и камышовые заросли только слушали стройным отрядом плач ангела. Она рыдала, бесилась на берегу мёртвого озера. Правда, она чувствовала лишь десятую часть того отчаяния, с которым хотел заснуть демон. Ангела колотила его, тягала за волосы, только он был слишком тяжёлый и не сдвигался с места. В конце концов он ушёл в спальню, оставив Франческу доплакивать то, что в ней оставалось. Он вспоминал Вертеру всю ночь, и только под утро понял, что настала среда, и он должен будет начать работать над еженедельным отчётом уже сегодня, чтобы всё было готово к воскресенью.       С демона в одну секунду спала не только тяжесть: всё, что было с Вертерой – исчезло, не просто ушло, это будто вычеркнули из жизни. Внутри и снаружи воздух лишили насыщенности, вдруг повсюду стало пусто, куда ни посмотри – того, что было здесь, не было уже. Словно половину бытия и половину его самого просто выключили – "длань господня выкрутила розовую лампочку". Звучит смешно! И внутри, всё тело стало таким, как в отрочестве, а не зрелом возрасте – легче, без накаченных мышц.       Опустошение, страшное отсутствие любви порождало полную свободу, которая, правда, нах*й никому не нужна и пугала неизвестностью. Возник бессмысленный страх. Не было отчаяния, ни бешенства, ни утраты, ни слёз, ни трагедии, ни хоть чего-то логичного в нём: это пугало. Он взялся за голову, сам того не зная стараясь задуматься об утрате Вертеры. Всё шло как по маслу: мысли в один голос толковали, что это было закономерно и на другой исход никто и не рассчитывал как будто. Будто он знал про сегодняшний день ещё до днях свадьбы – с первого взгляда, как увидел её. Нет... Нет! Где хоть какие-то чувства?! Почему медлит боль, не врезается в его сердце Титаником и нет ничего, что могло бы быть понятно. Он поднял в голове базу: Вера, её глаза снизу, её волосы, любимый халат, её гардероб... Их любовь: страсть соединённая с доверием. Вот он считал, что людская кровь сделала его не таким как все: у него есть друг, а главное – жена, и они якобы любят друг друга, словно какие-то люди, что было в процентах по крови правдой. Но… Где? Где его истерика по ней, по утраченной супруге? Он смог так выкинуть её из головы? Нет… Нет. Нет… Вот. Уже что-то начинается... …………………………………………………………………………….. – К сожалению, им с нею будет непросто. Моя Вертера большая шалунья. Впрочем, мне надо отвыкать считать её своей. …………………………………………………………………………….. – Не беспокойся за своих. Вера не безнадёжна. Она добра и, я думаю, милосердна. В противном случае она бы не связала свою судьбу со мной.