Dangerous alliance

      В растерянных чувствах Давина, заперев за собой дверь и обхватив тонкими ручками дрожащий стан, она остановилась в маленькой прихожей родового поместья. Такими же небольшими были и все остальные комнаты. Три хозяйских опочивальни, кухня, ванная и крохотная столовая, рассчитанная на небольшое семейство. Мебель была старой, но приличного вида благодаря работящей матери, в аккуратных вазочках по всему поместью стояли букетики, сделанные заботливой рукой самой старшей после Давины дочери- Алэйны. На полках стеллажей, что были почти в каждой комнате, располагались многочисленные книги, большинство из которых было посвящено различному роду магии. А если отодвинуть коврик, лежащий перед входной дверью, можно было увидеть дверцу, ведущую в подвал. Там Элин Клэр и обучала своих детей магии. Сама Давина провела в холодном подполе множество часов, изучая азы. -Давина, малышка? –позвала её мать.       Девушка всплеснула руками и подлетела к зеркалу, ущипнув себя за щеки, чтобы на бледном лице появился розоватый румянец. Поправив дорожное платьице и причёску, Клэр натянуто улыбнулась и прошла в комнату, навстречу к сёстрам и заботливой мамочке.       Элин Клэр была весьма странным человеком. Мягкий характер никак не вязался с её женственным телом, величественным ростом и строгим взглядом. Женщина умела трудиться, но во многом была рассеяна и часто забывала о том, что собиралась делать. Даже магию она преподносила своим дочерям в виде забавного фокуса, который не имеет никакого значения. Давина ценила заботу матери, но к словам относилась со снисходительностью, словно не она была её дочерью, а наоборот. Полной противоположностью матери была её вторая старшая дочь- Алэйна. Во многом благодаря влиянию Давины, к своим восемнадцати годам девушка выросла вполне сформировавшейся, чем порой не могут похвастаться молодые леди более благородных кровей. Алэйна также унаследовала и много внутренних качеств от сестры: смешливость и робость, что порой не позволяла ей высказывать людям прямо в лицо свои мысли, неуверенность в себе, сочетаемая с ярой верой в поступки других, страх перед большим миром и чуждыми ей людьми, чрезмерная доверчивость.       Вот и сейчас, сидя у себя в комнатке, где они жили вместе раньше, уже переодетые в ночные сорочки девушки без умолку болтали о всём произошедшем во время отсутствия старшей. Хитрая Давина старалась разговорить младшую Клэр, дабы как можно меньше рассказывать о своей жизни вне дома. -А кто был тот мужчина?-спросила Алэйна, когда все темы для разговора уже были исчерпаны.-И не выставляй себя дурочкой. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Я видела вас в окне.       Шатенка тяжело вздохнула, понимая, что бесполезно было бы что-то скрывать от умной сестры. Раскрывать столь сокровенное даже такому родному человеку было неожиданно тяжело. Словно глубоко в душе ей самой не хотелось делиться с кем-то их маленьким личным секретом. Вроде и рассказывать нечего, а говорить страшно. Но Давина не могла не рассказать, а иначе напугала бы сестру и вызвала бы подозрения со стороны рассеянной, но очень понятливой матери. -Его зовут Кол Майклсон. Это он помог мне устроиться служанкой в их поместье. Знаешь он…Он очень добр ко мне. Идеал молодого человека в моём понимании. Благородный и чуткий. Он не боится показывать свои эмоции, но порой я не могу его понять, и это страшно пугает меня. Его переменчивость, эмоциональность…Дерзость. -Иными словами, твоя полная копия.-улыбнулась сестра, шутливо дёрнув Давину за косу.-Ты так расписываешь его! Не влюбилась ли ты?       Старшая Клэр умолкла, как громом сражённая словами сестры. До этого ей не приходилось задумываться об этом. В последнее время ей вообще не часто доводилось отвлекаться на что-либо помимо поисков нужного заклятия. Кажется, она толком ещё не успела разобраться в собственных мотивах и окончательно запуталась в самой себе. -Не думаю, что об этом уместно говорить сейчас. Я не стану утверждать до тех пор, пока не буду уверена в его чувствах. Порой мне кажется, что он играет со мной, но в определённые моменты, он смотрит на меня так, что мне становится стыдно за свои сомнения.       Алэйна долго молчала, переваривая всё сказанное, а Давина увлечённо разглядывала родные черты, отмечая привлекательность молодого, почти ещё детского личика. Али была высокой и стройной (намного выше Давины), но если её сестра была более явственно красива, то юношеская пухлявость младшей Клэр и ещё не до конца сформировавшаяся фигурка делали её пока что только миловидной. В будущем она обещала быть писанной красавицей, а пока просто услаждала взгляды людей своей чистотой и невинностью, что вполне её устраивало. -Если он действительно такой, каким ты его расписываешь, то не плевать ли на взаимопонимание? Если он любит тебя, то всё остальное неважно. Не важны твои чувства, не важно понимание и страх. Его эмоциональности и любви хватит на вас обоих. К тому же, он красив и богат, и тебе будет обеспечено счастливое будущее без нужд и бед, а это единственное, что я желаю для тебя. Ты заслужила это!-Алэйна схватила ведьму за руки и прижалась к ним лицом, как часто делала в детстве, когда дни выдавались очень тяжёлыми.-Давина, ты самый прекрасный и добрый человек из всех, кого я только видела. Ты застенчива, но нужно показать ему свои чувства, чтобы он сделал решительный шаг.       Огонь сожаления загорелся в серо-зелёных глазах девушки, и ей стало совестно перед сестрой. Давина предстала в её воображении идеалом, примером для подражания во всём. Однако сама ведьма едва ли могла считать себя таковой. Особенно в свете последних событий. -Ох, знала бы ты, что я собираюсь сделать!-шепнула она, но Али её не услышала.-Давай тушить свечку, я сильно устала с дороги.       Шатенка наклонилась и, глубоко вздохнув, дунула на играющее пламя почти догоревшей свечи. Комната погрузилась во мрак, и девушки улеглись на постели, отвернувшись друг от друга. Уже через пару минут Алэйна погрузилась в безмятежный сон, глубоко вдыхая молодой, здоровой грудью чистый воздух. А Давина не могла спать, расстроенная и разлукой с Колом, и словами сестры, и грядущими делами.

***

      Кол напряжённо сжимал в руках браслет Давины, подаренный ему девушкой. В тех местах, где кожаный ремешок соприкасался с кожей, приятно грело. Возможно, он просто сходил сума, а может эта безделушка действительно связывала его с ней. «Мне он больше не нужен.»-эхом раздавалось в его голове, а в груди разливалось тепло. -Разве можно посчитать удачей встречу со мной?-шепнул парень, качая головой.       Экипаж направлялся в отдалённые части Нового Орлеана, где находились поселения ведьм. Его обман прошёл гладко. Через чур гладко. Клаус спокойно отпустил младшего брата, даже не задав ему ни единого вопроса. Это наводило на мысли: а не догадывается ли его братец об их с Давиной плане. Или же сам задумал что-то. В любом случае, всё выглядело так, словно ему только на руку отсутствие брата и его маленькой игрушки. Колу стоило быть бдительнее, зная, какими вероломными могут быть члены его семьи. Жаль только, что перетянуть кого-то из них на свою сторону не удастся.       Чем дальше он заезжал во владения ведьм, тем сильнее чувствовал влияние магии. Он давно не чувствовал подобного. Оказаться в привычной ему среде, в месте, где сосредоточено всё дорогое его сердцу, было сродни эйфории. Кол скучал по силе, по её энергии, циркулирующей в его венах, скучал по лёгкому, словно электрическому, покалыванию в кончиках пальцев. И всего этого его лишили.       Здесь находилось множество небольших домиков, спрятанных под кронами вековых деревьев. Ведьмы всегда обосновывались вблизи леса или же кладбища, чтобы черпать силы из природы или же подпитываться энергией предков.        Регенты ковена старались жить в самом эпицентре скопления энергии, чтобы в нужный момент взять под собственный контроль. И Майклсон знал, где может располагаться нужная ему ведьма. На улице было непривычно тихо. В домах не горел свет, даже людей не было видно. Будто разом вымерло всё. -Дарон, останови ка здесь.- крикнул он извозчику, и повозка стала медленно тормозить.       Парень выбрался наружу и двинулся вдоль дороги, оглядываясь по сторонам. Пустота здешней деревни была крайне необычна, так как этот ковен считался самым большим во всём Новом Орлеане. Самым большим и опасным. Его не покидало ощущение, словно сразу несколько пар глаз следит за ним в данную минуту. Каждый новый шаг вдруг стал даваться с немыслимым трудом, а перед глазами всё плыло, как если бы он начал терять сознание. Шёпот сразу нескольких голосов, доносящихся из-за его спины, давил на его барабанные перепонки. Кол прижал ладони к ушам, пытаясь переглушить гул, но ничего не выходило. Его ноги подкосились, и он упал на землю. Из ушей и носа закапала тёмная жидкость, пачкая накрахмаленный воротничок и светлую жилетку.       Парень громко закричал от нестерпимой боли, ещё более сильной, чем когда Давина практиковала на нём свои способности к «боевой» магии. Что-то сильно жгло его запястье, но у него даже не было сил взглянуть на собственные руки. -Давина…-вымученно шепнул он, и чернота поглотила его с головой.

***

      Девушка тяжело дышала во сне, пытаясь вдохнуть глоток свежего воздуха в душном помещении. Её тело дрожало в лихорадке, а на всём теле проступила испарина, из-за чего ночная рубашка неприятно липла к телу. От давления и громкого зова о помощи её голова будто раскалывалась на части. Из глаз катились слёзы ужаса, но она никак не могла проснуться.       Алэйна проснулась от тихого плача и пару секунд не могла разобраться в смысле происходящего. Испуганно она протянула ладонь к старшей сестре и легко дотронулась до горячего и мокрого лба. -Давина.-девушка потрясла спящую за плечи, но спровоцировала только усиление рыданий и ещё больший ужас. В бреду Давина шептала что-то неразборчивое, чего она не могла понять.       В конец напуганная младшая Клэр с громким криком побежала к матери, спокойно спящей в соседней комнате и не подозревавшей о кошмарах любимой дочери. Сквозь сон Давина чувствовала прикосновения чьих-то рук, но в глубоком забвении ей казалось, будто сам дьявол сжимает свои горячие руки на её худом теле. Голос, мучавший её вот уже много месяцев, теперь уже не просто кричал о помощи. Он неистово умолял, заставляя девушку рыдать от отчаяния, от бессилия и осознания собственной никчёмности. Она всё никак не могла вспомнить, кому же принадлежит этот чёртов голос. -Давина, милая!-почти плача, звала её мать.-Очнись же!       Женщина отпустила руки дочери и огляделась в поисках чего-нибудь, чтобы могло помочь. Её взгляд остановился на небольшом фужере с недопитой мутной жидкостью слегка красноватого цвета. От неё исходил резковатый цветочный запах. Дрожащей рукой Элин взяла фужер и, окунув палец в напиток, осторожно слизнула каплю. Вкус был весьма неприятен. Горький, с сильным привкусом травы, соли и железа. -Нет.-шепнула она и вновь кинулась к дочери, которую уже едва ли смогла бы спасти от уготовленной ей участи.       Женщина медленно отошла от кровати, накрыв изогнутый в гримасе ужаса рот своими тонкими пальцами. Из её глаз полились горючие слёзы, когда она поняла всё то, что происходит с дочерью и сущность того господина. -Мама, что ты делаешь?-закричала Алэйна, влетая в комнату с кувшином воды и тряпкой, чтобы сбить жар.-Ей же нужно помочь!        В этот момент Давина закричала, изогнув спину так, что грозилась сломать себе позвоночник. Её руки сжали простыню, прорывая ткань насквозь, а голос осип от сильного крика. Уже через секунду она распахнула зарёванные глаза, глядя в потолок. -Кол…       Она поднялась с постели, будто и не было ничего. Её кожа блестела от пота, глаза смотрели с неприкрытым безумием, а плечи как-то странно сгорбились и поникли. Абсолютно обезумевшая, девушка стала быстро натягивать первое попавшееся под руку платье, даже не заботясь о внешнем облике. Алэйна, громко кричавшая сестре, чтобы та успокоилась, получила в ответ лишь смутное: «Я должна уехать.» -Куда уехать? Давина, что вообще происходит? Ещё секунду назад ты лежала на постели, извиваясь подобно змее. Тебя мучил жар и озноб, а уже сейчас ты заявляешь, что тебе нужно ехать? -Пусть едет.-холодно произнесла женщина, вмиг постаревшая лет на десять. Все морщинки на её хмуром лице вдруг стали видны много чётче, а лёгкая седина стала ещё более явной на тёмных волосах. – Пусть уезжает и навсегда забудет дорогу в этот дом. Отныне я не желаю видеть тебя. Сказав это, Элин Клэр гордо удалилась, захлопнув за собой тяжёлую дверь.

***

      Давина застыла посреди комнаты, смотря вслед матери. Её нижняя губа задрожала, но девушка взяла себя в руки и нашла силы для дальнейших сборов. Уже через пару минут, она слетела вниз по лестнице, едва не сбивая один из стоящих вазонов с цветами. Судорожно схватив с комода в прихожей подсвечник, Клэр при помощи магии зажгла фитиль, и тот загорелся ярко-синим пламенем. Элин молча наблюдала за манипуляциями дочери, и её рот кривился от сдерживаемых рыданий. -Зачем ты пошла на такое? Зачем связалась с вампирами? У тебя ведь не вино в бутылке было, а вербена.-прорыдала женщина, спускаясь на пару ступеней ниже, чтобы лучше видеть дочь, осторожно ступающую по хлюпкой лесенке подвала. –Связавшись с ними, ты навлекла беду не только на себя, но и на своих сестёр.       Девушка, не обратив внимания на слова обезумевшей матери, словно зачарованная продолжила рыться среди кучи склянок с разными порошками, стараясь ничего не разбить и не выронить, перебирая каждую трясущимися пальцами. В бреду Давина произносила неразборчивые фразы, которые Элин не могла расслышать. Найдя все нужные вещи, она запихала их в небольшую сумку и, даже не закрыв за собой подпол, выбежала на улицу, босыми ногами хлюпая по холодным лужам. Женщина последовала за ней в конюшню, ни на секунду не отставая. Её ночная рубашка опутывала ноги, из-за чего та чуть было не упала пару раз. Подоспела она только к тому моменту, как девушка уже вскочила на напуганную общим смятением лошадь. -Если ты сейчас уедешь, то забудь о возвращении домой. Ты никогда больше не увидишь сестёр.-Элин Клэр схватила запястье дочери, до боли сжимая его в своей потной ладони. Её тёмно-карие, почти чёрные, глаза встретились с глазами Давины, пытаясь отыскать в них хоть толику сомнения, хоть один намёк на благоразумие. -Всё, как ты скажешь, мама.-отчеканила младшая Клэр и хлопнула лошадь по бедру.       Животное сорвалось с места и во всю мочь помчалось по размытой дождём дороге, едва не сбросив свою наездницу. Элин, обречённо опустила руки, глядя вслед удаляющемуся силуэту некогда самой любимой дочери. Она прекрасно знала, что Давина не вернётся. Её дочь исчезла так же, как и её отец.

***

      С трудом разомкнув тяжёлые веки, Кол огляделся вокруг. Его голова нестерпимо кружилась, и парень попытался пошевелиться, но понял, что подвешен над полом толстыми цепями. Рубашка на нём была разорвана, а на оголённом торсе красовались иероглифы, вырезанные при помощи тонкого лезвия. В горле пересохло и жгло от жажды. -Можешь не пытаться освободиться.-прозвучал грудной женский голос, совсем ещё молодой. Лёгкий французский акцент и напевные, довольно громкие интонации заставили вампира поморщиться.-На цепях наложено заклятие. Ты не сможешь выбраться.       Кол вымученно ухмыльнулся, и его клыки удлинились, прокалывая нижнюю губы. Кровь из ранок закапала по подбородку, оставляя новые подтёки на лице. -Мой брат, видимо, побывал здесь раньше меня, верно?       Из-за тёмного угла холодного помещения вышла миниатюрная блондинка. Она была много младше его Давины с ярко-голубыми глазами, но взгляд их был отнюдь не невинный. Детское и забавное личико смотрелось нелепо с хитрым выражением коварной лисы. Девушка явно была сумасшедшей, так как с большим удовольствием рассматривала результат своих омерзительных издевательств. -Мне нет дела до вас и вашего брата. Сам процесс его задания нравится мне гораздо больше. Жаль только, что убивать вас он не позволил.-она обворожительно улыбнулась и поправила длинную косу цвета пшеницы. -Могу я хотя бы узнать имя своего мучителя? -Элиан.-кокетливо улыбнулась она, сжимая в пальцах тонкое металлическое лезвие. Блондинка встала напротив обессилившего Майклсона и нежно стёрла капельку крови с уголка его губ.-Даже жалко. Такой красивый. Что же ты такого сделал, что твой брат выбрал для тебя подобную участь.       Коснувшись своими тонкими губами его пересохших, ведьма, не отрываясь, вонзила клинок прямо Колу в живот.

***

      Сколько прошло времени с того момента, он не помнил. Вся его жизнь, казалось, сосредоточилась на коротких промежутках бодрствования. Голод сжигал его изнутри, вызывая помутнение рассудка. Изредка ему мерещилось, будто Давина пришла за ним. Это были сладостные минуты, когда безумные видения о прелестной ведьмочке, о тёплых прикосновениях её крохотных ладошек, гладящих мокрое от лихорадки лицо. Сознание цеплялось за прекрасные черты, но затем они рассеивались, и на их место приходил ненавистный облик его сумасшедшей мучительницы. Кол пробыл там с ней два дня, а ощущалось, словно два года. Раз за разом она пронзала его магическим клинком, погружая во временный сон, полный кошмаров. -А ты выносливый.-звонко засмеялась блондинка, с извращённой радостью оглядывая израненное, но красивое тело вампира. -Тебе самое место на костре, чтобы весь народ потешился, наблюдая за твоей мучительной смертью и агонией. А я бы в первом ряду стоял и брёвна подкидывал.- сплюнул он, подаваясь вперёд на окровавленных цепях, пытаясь добраться до Элиан.       Блондинка громко хохотала, спрятав лицо в ладонях как маленькая девочка. -Если сгорю я, то твоей маленькой ведьмочке тоже не сносить головы. Клаус рассказал мне о некой Давине Клэр. Твой старший братец-дурак даже не заподозрил обмана прямо у себя под носом. Думаешь, я не слышала о роде Клэр? Будет очень весело, когда девчонка прибежит тебя спасать, а выйдет так, что ляжет под гильотину вместе с тобой. -Не тронь её, не смей!-почти истерично закричал Кол, и в его глазах заблестел неподдельный испуг.       Девушка почти любовно улыбнулась, мечтательно закатывая взгляд. -Она красивая, верно? Не волнуйся, я буду убивать её как можно болезненнее. К тому же, это не от меня зависит.       Её громкий заливистый смех ещё долго отдавался эхом в тёмном подвале, а тихие рыдания, так удивительно напоминающие будто бы отрывистый собачий лай, вторили ему.

***

      Высокий красивый мужчина разглядывал серый пейзаж у себя в окне холодного кабинета. Его губы были растянуты в довольной улыбке, когда он заново проигрывал в голове слова той безумной ведьмы, в красках расписывавшей все подробности пыток его дорогого младшего брата. -Что ты наделал, Никлаус?       Мужчина устало вздохнул и, не обращая внимания на вошедшего, подошёл к столику с хрустальными графинами и щедро плеснул себе в фужер горького виски. Его лицо моментально стало выражать глубочайшую скуку. В такие моменты Майклсону становилось страшно досадно на характер собственного брата, всегда ищущего справедливости в его поступках. -Не нужно читать мне моралей, Элайджа. Я поступил правильно. Он заслуживал этого. Ему не стоит забывать, что он здесь по моей милости. Колу стоит быть благодарным мне за то, что я напоминаю ему об этом. -Ты превратился в параноидального шизофреника, ищущего подвох во всех поступках.? Ты губишь каждого из нас. Ты проткнул сердце нашей сестры, предотвращая любую возможность того, что она отберёт у тебя Марселя. Со мной ты поступил бы также, лишь чуть заподозрив в отклонении от семьи? Никлаус, ты окончательно сошёл сума.-первородный схватил брата за плечо, разворачивая лицом к себе.-За что ты так с ним? Кол, возможно, и любил бы тебя, не относись ты к нему так. Словно он игрушка в твоих руках. -Он всего лишь эгоистичный мальчишка! Глупец и не больше! И ты тоже, раз считаешь, что я ошибаюсь. Он что-то замышляет против меня вместе со своей дрянной служанкой, а я всего лишь сделал предупредительный выпад. Если его подозрительное поведение не прекратиться, то в следующий раз он поплатится за это жизнью Давины. –Клаус скинул руку брата и в порыве гнева метнул бокал в стену. Хрусталь с грохотом разбился на мелкие осколки, оставляя мокрое пятно на обоях с цветочным рисунком.       Один осколок отлетел, попадая Элайдже в щеку, оставляя на ней тонкий порез от уголка глаза и до крыла носа, но мужчина даже не обратил на это внимания. -Ты просто невероятное чудовище.-выдохнул он, зажмурив карие глаза, не желая смотреть на младшего брата. -А ты, брат, мягкотелый болван, поверивший россказням самого хитрого из нас. И учти, если я узнаю, что ты его покрываешь, Элайджа, то, да простит меня Бог, тебя постигнет участь Ребекки.       С этими словами он вышел, пихая брата в плечо.       Старший из Майклсонов тяжело выдохнул, потирая переносицу. Перед глазами стоял образ красивой девушки с длинными локонами светлых волос, чарующими серо-голубыми глазами, пленившими не одно мужское сердце, и ярко выраженными пухлыми губами. Его прекрасная и единственная сестра. Он сильно скучал по ней временами. По её шуткам и нежной сестринской любви к нему. Потребность увидеть Ребекку уже несколько дней не давала ему покоя. Хотелось ещё раз сжать её тонкую руку в своей, в очередной раз услышать ворчания из-за Никлауса.       Он знал, где найти её. Комната под лестницей, запертая на замок. Там Клаус хранил их родственников и самые свои страшные игрушки для пыток и убийств. Ключ Элайджа хранил у себя. Замок в этот раз поддавался гораздо легче, чем тогда, когда они решили позволить Колу «немного подышать воздухом».       Четыре гроба, покрытых толстым слоем пыли, стояли в тёмном помещении. Два из них пустовали. Его и Кола. Остальные скрывали в себе два тела. Тела его родных. Не сказать, чтобы Элайджа слишком скучал по Финну, но Ребекка занимала в его сердце совершенно особенное место. Его пальцы коснулись поверхности крышки, оставляя на ней следы. Секунду вампир помедлил, боясь распахнуть треклятый гроб, но всё же решился на это.       Увиденное повергло его в шок. На том месте, где должна была лежать погруженная в глубокий сон его любимая сестра, была лишь пустота.