Chapter 2.
26 июля 2015 г., 23:02
Ему удается остановить поток вопросов Перри о нем и Гарри, потому что он не хочет рассказывать историю дважды, и он знает, что её пересказ Зейну будет неправильным и с массой упущенных деталей. Так что он расскажет всё сразу им обоим. Она нехотя соглашается, меняя тему и восхищаясь всеми теми вещами, что Гарри показал им. Луи более, чем счастлив разделить это с ней, отводя её как можно дальше от разговора, который состоится, когда они приедут в квартиру Зейна и Перри. По правде говоря, он совершенно не готов к этому. Он старается даже не думать об этом. Это никогда не приводит ни к чему хорошему.
Когда они наконец подъезжают, преодолевают все лестницы и заходят в квартиру, первое, что делает Перри, это сообщает Зейну:
– Луи знаком с Гарри, – кричит она вместо обычного «сладкий, я дома».
– Что? – сконфуженный ответ Зейна приходит откуда-то, что, Луи предполагает, является гостиной. Он слышит приближающиеся шаги, и, вот, Зейн уже заключает Луи в крепкие объятия, когда тот даже не успел сказать «привет».
Луи обнимает его в ответ, утыкаясь своим лицом в шею Зейна, и недолго колеблется, но затем обвивает его талию руками. Он скучал по нему, ладно?
– Вообще-то, Гарри и Луи выросли вместе, – объясняет Перри, подозрительно жмурясь, хотя улыбка до сих пор играет на её губах. – Они пытались скрыть это, но тут есть, что рассказать, поверь мне. Им было даже неловко признать, что они ходили в одну школу.
– Ты знаешь Гарри? – спрашивает его Зейн, приподнимая брови. – Ты никогда не говорил.
– Хорошо, – саркастично отвечает Луи, снимая свое пальто. – Наверное, потому что я не знал, что организатор твоей свадьбы на самом деле Гарри Стайлс? Это довольно популярное имя, а я не экстрасенс.
Перри с усмешкой ударяет его плечо и подходит к Зейну, чтобы приветственно поцеловать его. – Мы знаем, прости. Я просто удивлена и заинтересована. А теперь я заварю нам чай, хорошо? Йоркширский и всё такое. Ты можешь ничего нам не рассказывать, если не хочешь.
Луи качает головой, и небольшая любящая улыбка играет на его лице. – Я расскажу вам, не беспокойся, Пезз. Но чашка чая была бы как раз к стати.
– Давай, Лу, – затем бубнит Зейн, беря сумки Луи и удаляясь по коридору. – Забросим твое шмотье в комнату и посидим в гостиной.
Луи следует за ним, пока не вспоминает слова, которые сказала ему Перри ранее, поэтому он останавливает Зейна, беря его за запястье. Другой парень же опускает сумки Луи на пол в скромной гостевой комнате. – Перри сказала, что вы начнете пытаться после свадьбы, – он ухмыляется, сжимая бицепс Зейна.
Губы Зейна превращаются в широкую улыбку. – Да, – говорит он, практически сияя. – Мы собираемся. Безумно, да? Кажется, только пару месяцев назад мы собирались покататься на сноубордах в Ванг-Вьенге.
– Хорошо, что мы не сделали этого, да? – непреднамеренно замечает Луи.
– Ага, – кивает Зейн, прижимая свое плечо к плечу Луи, когда они возвращаются обратно в гостиную. – Не самый лучший пример, чтобы перейти на тему детей.
– Дети, боже, – вздыхает Луи, качая своей головой, прежде чем падает на мягкие подушки дивана. – Можешь поверить в то, что мы уже на той ступени жизни, когда дети становятся реальностью?
– О чем ты говоришь, Томмо? – усмехается Зейн, как всегда передразнивая. – Ты, вроде как, до сих пор холостяк, разве нет? Ты скоро будешь первым в списке свободных знаменитостей.
Луи качает головой, смеясь. – Попытайся сам найти любовь своей жизни, если ты редко остаешься в одном и том же месте дольше, чем на несколько недель.
– Может, настало время остепениться, а, не думаешь? – пожимает плечами Зейн. – Я слышал, что Лондон – неплохое место для этого.
Луи смеётся, когда Перри возвращается в гостиную, держа чайник в одной руке и три кружки во второй. – Ты никогда не говорил такого, – удивленно отвечает он, вставая, чтобы забрать кружки у Перри.
Не проходит много времени, когда они все уже сидят на своих местах: Зейн и Луи на диване, а Перри в большом кресле напротив них; и держат по большой дымящейся кружке.
– Он был моим лучшим другом, – спонтанно начинает Луи. Он давным-давно должен был поговорить об этом с кем-то. Самое время, чтобы поведать об этом Зейну и Перри. – Вернемся в то время, когда я был ребенком. Он переехал в Донкастер, когда мне было восемь, а ему шесть, и совсем скоро мы просто сошлись. Мы выросли вместе и были замечательными друзьями, знаете? Мы были вместе каждый день, ночевали друг у друга, играли в футбол, разыгрывали наших мам. И всё такое.
– Что случилось? – спрашивает Перри, хмурясь.
Луи пожимает плечами, делая глоток чая, прежде чем продолжить. – Вы знаете, что произошло между мной и моей мамой, когда я уехал, но я никогда не говорил об этом Гарри.
– Никогда не говорил ему, что уезжаешь или- – начинает Зейн.
– Никогда не говорил ему, что уезжаю. Я не говорил ему. Я посылал ему открытку за несколько месяцев до того, как начал вести блог, но он так и не ответил мне. Не сложно догадаться, что я ранил его слишком сильно, – А, может, он тоже понял, и его мнение было таким же, как у мамы. Луи ничего не может поделать с этими мыслями, хоть и понимает, что те глупы, но они годами сидят у него в голове. Но он справился с этим. Что было, то было и всё такое.
Перри и Зейн, кажется, понимают, что он больше не хочет говорить об этом, так что они завершают это. Зейн заканчивает разговор простым: «Что ж, может, вы наладите отношения сейчас». Луи не думает, что это возможно, но, по крайней мере, он счастлив, что Гарри довольно вежлив с ним.
Далее они переходят на более безопасную тему, Луи рассказывает им о своих последних приключениях и путешествиях, а Зейн и Перри активно рассказывают о своих планах на следующие две недели. В конечном счете, они заказывают себе ужин в виде нескольких пицц из местечка поблизости, где – как уверяют Зейн и Перри – делают лучшую пиццу в Лондоне. Хоть Луи и не успел попробовать достаточно пиццы, пока находился в Лондоне, но он не может не признать, что бесчисленное количество кусков пепперони, которые он съел, были просто невероятными, так что он верит им.
Он ложится спать полностью истощенным от акклиматизации и долгого перелета, что вымотали его, так что он удачно спит тринадцать часов и просыпается только за два часа до его встречи с Гарри. Он встает с кровати, чувствуя слабость во всем теле, которая является результатом обильного количества сна и дезориентации во времени. У него уходит много времени на душ, чтобы вернуть себя в жизнеспособное состояние и начать функционировать, потому что он полон решимости не выглядеть как задница, когда встретится с Гарри сегодня. Поэтому он берет фен у Перри и сушит свои волосы, укладывая им свою челку. Он надевает пару своих самых узких джинсов – не то, чтобы ему есть особо из чего выбирать, потому что обычно ему приходится укладывать всю одежду лишь в рюкзак – и майку с радугой от Vans. Таким образом, он выглядит более или менее прилично.
Он выходит из квартиры, даже не позавтракав, только выпив чашку чая, – всё-таки он встречается с Гарри во время ланча. Бизнес-ланча, но всё же.
Он садится на метро, на котором он не ездил со времен школьной поездки в Лондон в шестнадцать, но это удивительно: насколько метро в Гонконге отличается от лондонского. Луи думает, как ему добраться до офиса Гарри. Так что он оказывается у паба, который выбрал Гарри, без пяти минут час и думает, нужно ли ему войти и занять столик или же подождать снаружи. Он спасается от дальнейшего раздумья, потому что Гарри вдруг оказывается рядом с ним, а его нос и щеки розоватые, несмотря на короткую дорогу от офиса до паба.
Затем наступают пять неловких минут, когда Луи думает, должны ли они обняться или пожать руку, или, вообще сделать хоть что-нибудь, но затем Гарри приветствует его небольшой улыбкой и «привет», прежде чем открыть дверь и войти внутрь. Луи следует за ним.
У него уходит пару минут на то, чтобы остановить дрожь в теле, пару раз одергивая себя, затем он встречается взглядом с глазами Гарри, который странно смотрит на него. Ох, конечно, разумеется, он задается вопросом, что Луи делает, так что тот пожимает плечами и посылает ему робкую улыбку.
– Я был в Малайзии, – говорит он объясняющим тоном, и Гарри начинает смеяться, затем резко останавливаясь, будто одергивает себя.
– Перри упоминала это, – говорит он, прочищая горло. Это очень странный момент, и Луи даже не понимает, что, собственно, происходит.
– Ох, точно, – говорит он. – Я еще не привык к холодной погоде, это раздражает.
– Тогда хорошо, что сейчас мы в помещении, – бормочет Гарри и поворачивает голову в сторону бара. – Можем мы заказать?
– Да, пожалуйста, – кивает Луи. – Я голодный.
Они проделывают это в тишине, и Луи пытается придумать, с чего начать разговор, потому что, в отличие от тишины, которая была между ними, когда они были лучшими друзьями, эта тишина ужасно неловкая. Он даже не думал, что такая неловкая тишина может быть между ними до этого момента, потому что так не должно быть, и от этого становится грустно. Это как будто его тело всё пытается понять то, что мозг уже знает с того момента, как он встретил Гарри: они больше не друзья. Они никто друг другу, даже не знакомые. Так много изменилось за эти девять лет в их жизнях, просто так много. Луи уже не тот человек, которым он был, когда уезжал из Донкастера, и он очень сомневается, что этот организатор свадеб – странная версия Гарри, которая носит повязки в волосах – не изменился.
Но Луи не может не заметить, что сегодня на голове Гарри нет повязки, на этот раз там мягкая шапочка. Его длинные кудри всё еще выглядывают из-под неё, ниспадая на плечи, и собственническая часть Луи хочет протянуть руку и намотать одну из кудряшек на палец, чтобы почувствовать, остались ли волосы Гарри такими же мягкими, как он их помнит. Это всё из-за смены часовых поясов. Вероятно. Определенно.
Он сильнее это. Это именно так.
Они делают свои заказы: Луи заказывает тарелку куриного пирога и чипсы, Гарри – греческий салат, хумус и питу*, а затем они направляются подыскать себе место, где присесть. Тяжелая и непроницаемая тишина всё еще лежит между ними. Он почти жалеет о том, что вообще попросил об этой встрече.
– Слушай, – говорит Луи после того, как они уже несколько минут сидят в абсолютной тишине. Он – тот, кто попросил об этой встрече, так что он должен быть тем, кто первый начнет разговор. Это будет справедливо. Они оба всё помнят и знают, но продолжают молчать, так что он думает, что лучше просто заговорить. Он прочищает горло. – Кажется, твои дела идут хорошо.
– Это так, – Гарри формально кивает. – Всё действительно хорошо.
– Я рад, – бубнит Луи, но он правда имеет это ввиду. Он всегда желал Гарри только счастья. Может, парня ждет девушка дома. Может, даже жена и ребенок. Может, он уже, в отличие от Луи, остепенился. Он надеется на это, типа того.
– Ты также выглядишь хорошо, – говорит Гарри с дружелюбной улыбкой. – Загорелый. Здоровый. Счастливый.
– В большинстве случаев, – говорит Луи с коротким смешком. Он глубоко вздыхает, надеясь сделать решающий шаг. – Слушай, Гарри, – начинает он, немного взъерошивая волосы. – Насчет того, что произошло-
Гарри качает головой, делая рукой отрицающие движение, тем самым прерывая Луи. – Давай не будем об этом, Луи, – говорит он, чуть пожимая плечами. – Ты уедешь сразу после свадьбы?
Луи кивает, будучи немного смущенным.
– Давай просто оставим прошлое в прошлом, – продолжает Гарри. – Незачем открывать старые раны, если мы вряд ли когда-то еще увидим друг друга по истечении нескольких недель.
Что-то сродни боли распространяется в теле Луи, хотя не справедливо, что он чувствует подобное. Он не должен чувствовать боль от того, что Гарри не хочет восстановить их отношения; Луи – тот, кто уничтожил всё, в конце концов. Так что нет ничего странного в том, что Гарри не хочет выслушать причины того, почему Луи уехал восемь лет назад; это понятно, что он движется дальше, не тоскует по дружбе с Луи и не скучает по нему. Луи может принять это. Прошло восемь лет, и он больше не чувствует к Гарри то, что чувствовал раньше, и, даже если эти чувства и были, они предназначались для другого Гарри. Того, с которым он вместе вырос, а не того, кто сейчас сидит напротив него. Тот Гарри больше не существует так же, как и Луи из прошлого.
– Ты хотел что-то узнать? – разрушает Гарри неловкое напряжение между ними, спрашивая.
– О, точно, – кивает Луи, вырывая себя из мыслей. Он может быть дружелюбным и вежливым. Он может рассматривать Гарри как незнакомца, которым он, в принципе, и является. – Я действительно мало знаком с Лондоном, так как не был в Англии с того момента, как уехал, так что я был бы очень благодарен, если бы ты сказал мне пару магазинов, в которых я могу купить то, что мне нужно.
– Конечно, – Гарри улыбается и затем благодарно кивает девушке, которая принесла их заказ, демонстрируя ей свои ямочки, пока она робко не краснеет и не уходит. – Я предполагаю, что это связано со свадьбой?
Луи кивает, кладя чипсы в рот. – Ага, это для машины, которая доставит их в аэропорт, – объясняет он. – Я уже, конечно, арендовал машину, но я бы хотел украсить её, понимаешь? И при этом выдержать всё в том же стиле. Я буду рад, если ты знаешь людей, которые смогут сделать подобные украшения для меня за столь короткий срок. Возможно, та компания, что делала гостевые карточки?
– Да, – кивает Гарри, приступая к своей еде. – Это не будет проблемой. У них есть все рисунки Зейна, так что они могут сделать что-нибудь клевое с ними. Ты можешь дать мне свою почту, и я пришлю тебе пару картинок с их наработками, а ты напишешь мне, что тебе понравилось больше всего.
– Да, хорошо, – Луи кивает, высовывая из кармана свою визитку и отдавая её Гарри. – Это было бы очень мило с твоей стороны, приятель.
– Никаких проблем, – убеждает его Гарри. – Ты ведь занимаешься мальчишником? Зейн сказал, что ты приступил к этому только на прошлой неделе из-за своей работы.
– Эм, да, – кивает Луи, неожиданно чувствуя себя неуверенным, потому что тот факт, что мальчишник пройдет так поздно только из-за него, делает его худшем шафером. – Я на самом деле… Хорошо, Зейн попросил меня не делать ничего грандиозного из этого, знаешь? И он не из тех людей, которые говорят, что не хотят ничего устраивать, хотя ждут, чтобы для них устроили масштабную вечеринку. Так что всё будет довольно сдержанно. Только, ну, знаешь, его близкие друзья. Мы посмотрим новый фильм от Marvel, а потом поужинаем в его любимом ресторане, и затем я арендовал столик в пабе, который мне посоветовал приятель из Times. Так что… – он затихает, пожимая плечами, и он более чем уверен, что это звучит слишком скучно для Гарри, который наверняка слышал более крутые и впечатляющие идеи для мальчишников, являясь организатором свадеб.
– Это звучит действительно мило, Луи, – говорит Гарри, улыбаясь так, будто действительно имеет это ввиду. – Правда. Намного лучше и милее, чем вся эта ерунда с надувными девушками и стриптизершами. Это более подходит для Зейна. По крайней мере, если судить по его энергетике. Кажется, ты спланировал то, что ему действительно понравится.
– Спасибо, – Луи улыбается, чувствуя себя необычно расслабленно, хотя не может объяснить, почему. Он не должен хотеть и нуждаться в одобрении Гарри, но всё же желает его так же сильно, как и в то время, когда он еще не уехал из Донкастера.
– Ты собираешь поехать на север, пока ты в Англии? – невинно спрашивает Гарри, вероятно не зная, что это больная тема для Луи. Он не в первый раз задумывается, что же его мама сказала его и своим друзьям, людям в городе, когда он просто внезапно исчез. Сказала ли она правду: что она выгнала своего сына из дома из-за того, что он гей? Или она придумала какие-то другие причины? И какой же версии придерживается Гарри сейчас?
– В Донкастер? – спрашивает Луи, поднимая бровь, чтобы убедиться, правильно ли он понял вопрос Гарри.
– Ага, – кивает Гарри, невинно улыбаясь. – Прошло так много времени с тех пор, как я был там, наверное, ни разу после того, как мы переехали.
– Вы переехали? – не сдерживаясь, выпаливает Луи. Учитывая то, как просто Гарри заявил об этом, это не стало для Луи меньшей новостью. Как это вообще не может быть новостью, если он не контактировал с Гарри и никак не вмешивался в его жизнь, не считая той открытки в самом начале?
– Да, – подтверждает Гарри, немного странно поглядывая на него. – Робин получил работу в Холмс-Чапел. Мы переехали вскоре после твоего… отъезда.
– Оу, – говорит Луи, и, наверное, это и объясняет наивные мысли Гарри о его возвращении. – Эм, нет. Нет, я не собираюсь в Донкастер.
– Почему нет? – быстро и не задумываясь спрашивает Гарри. И тогда он, кажется, понимает, как звучал этот вопрос, и качает головой. – Извини, – смущается он. – Я не хотел показаться таким любопытным.
Луи качает головой, будучи абсолютно очарованным этим человеком перед собой, и ощущает это знакомое чувство внутри себя, которое хочет, чтобы он поделился с Гарри каждым секретом, каждой тайной, что он хранит в себе.
– Всё в порядке, – говорит он, и его голос чуть громче шепота. – Я никогда не был там после того, как уехал. Я больше не общаюсь со своей семьей.
Эта информация, кажется, шокирует Гарри, его рот приоткрывается, а его глаза широко распахнуты, пока он не начинает снова контролировать свое выражение лица.
– Ох, – всё, что он может сказать. – Я не знал. Я не думал-
Его телефон начинает звонить.
Что бы там не думал Гарри, Луи никогда не узнает, потому парень напротив посылает ему извиняющуюся улыбку и делает жест рукой, показывая, что ему нужно ответить на звонок. Он быстро отходит, отдаляясь от стола, пока Луи приканчивает остатки своего ланча. Гарри возвращается, когда он кладет последнюю оливку в рот, и извиняется за звонок, сообщая, что ему действительно нужно встретиться с клиентом через пятнадцать минут.
Они пожимают руки в этот раз, хоть и со всё еще присутствующей неловкостью, слишком формально, учитывая то, кем они были друг другу, но это то, кем они являются сейчас. Слишком жестоко и несправедливо, но, кажется, они оба решили прекратить войну и на некоторое время устроить перемирие. А, может, и нет. В любом случае это была лишь холодная война разума и чувств, боли и одиночества. Тут нет победителя или проигравшего, они оба потеряли ту дружбу, что значила всё для них, но они оба, кажется, счастливы и довольны тем, кем являются сейчас.
Они всё испортили, но, может быть, всё так, как оно и должно быть. У Гарри есть свои дела, А Луи уедет через пару недель, так что нет смысла ворошить прошлое, если в этом нет никакого смысла в будущем. Они не смогут стать друг другу теми, кем были, даже если проведут множество часов, разговаривая о том, что же всё-таки случилось. К тому же, кажется, Гарри даже не заинтересован в этом. Он справился со всем так хорошо и без Луи, и Луи всегда знал, что так и будет.
В конце концов, всё, что не делается – к лучшему.
Они попрощались, вежливо и дружелюбно улыбнувшись друг другу, и разошлись. Через пару дней Гарри прислал ему письмо на почту, и они, вероятно, встретятся на свадьбе, потому что Гарри будет следить за всем там, но до этого они вряд ли еще увидят друг друга. Или вообще когда-либо еще. Это звучит трагичнее, чем должно, ведь Луи достаточно того, что Гарри не желает ему зла. А Гарри никогда и не делал подобного, не зависимо от того, как сильно он мог ненавидеть Луи. Он всегда был слишком добрым для подобного, особенно, если дело касается Луи.
Он даже не ожидает, что Зейн заговорит о Гарри спустя несколько дней после их встречи.
– У вас с Гарри всё в порядке, да? – спрашивает Зейн, когда они сидят за столом в кухне, пока Перри готовит.
– Эм, да, я думаю, – неловко отвечает Луи.
– И ты не будешь возражать, если я позову его на мальчишник?
– Ох, – Луи удивленно качает головой. – Я не знал, что вы стали так близки.
– Мне нравится Гарри, – пожимает плечами Зейн. – Я, он и Найл собирались несколько раз выпить. И я бы хотел, чтобы они оба пришли, но, знаешь, если ты будешь чувствовать себя некомфортно, то я не буду их звать.
– Нет, нет, – Луи посылает ему улыбку и пододвигается чуть ближе. – Я не против. Это твой день, Зи, и всё будет так, как ты хочешь.
– Не слишком поздно пригласить их? – взволнованно спрашивает Зейн, садясь рядом с ним.
– Нет, так что я добавлю их. Всё получилось довольно просто, поэтому с этим не будет никаких проблем. Хочешь, я напишу им? – он тянется через весь стол, чтобы взять картошки и положить себе на тарелку, когда Перри ставит жаркое и садится на стул рядом с Луи.
– Ох, это было бы мило, – кивает Зейн и накладывает себе жаркое. – Ты единственный знаешь, куда они должны будут подойти. Я дам тебе номера после ужина.
– Отлично, – кивает Луи. – Пахнет просто восхитительно, Пезз, – он меняет тему, стараясь не думать о том, как ему придется провести весь день с Гарри, пить с Гарри, это… Это не то, на что он подписывался, возвращаясь в Англию. Но он никогда даже не задумывался о том, чтобы попросить Зейна не приглашать своих друзей только потому, что Луи будет постоянно вспоминать то, что он упустил, и какая-то часть его действительно хочет провести с Гарри как можно больше времени.
– Спасибо, Лу, – ухмыляется Перри. – Это рецепт мамы Зейна. Она всегда меня учит готовить его любимые блюда, когда приезжает.
– И я люблю их обеих за это, – ухмыляется Зейн, кладя кусочек жаркое себе в рот, и жует, сохраняя на лице ухмылку. Луи любит, когда Зейн по-настоящему улыбается, его глаза превращаются в щелки, и он просто выглядит таким счастливым. Он гордится собой, когда заставляет Зейна так выглядеть, но ему никогда не удавалось сделать это с такой же непринужденностью, как Перри. Скорее всего, это потому, что Зейн не влюблен в него, но это к лучшему. Они были бы ужасной парой. Потрясающими друзьями, но ужасной, ужасной парой.
– Надеюсь, у тебя есть причины любить их, помимо жаркое, – сухо говорит Луи, откусывая кусочек мяса, которое, к слову, просто великолепно.
– У меня их много, не волнуйся, Лу, – смеётся Зейн, пока Перри качает головой, очевидно, удивляясь им обоим. Он больше ничего не говорит, и Луи торжественно вскидывает голову.
– Ты прав, Зейн, – говорит он наигранно серьезно. – Не говори их до свадьбы. Расскажешь всё во время свадебной клятвы, умный мальчик.
– Не заставляй меня кинуть в тебя горохом, – сухо отвечает Зейн, цепляя ложкой овощ, которым угрожал, и смотрит на Луи с поднятой бровью.
– О, да, ты не кинешь, – вмешивается Перри, качая головой. – Если ты не хочешь, конечно, убрать всю квартиру после этого.
Зейн переключает на неё свое внимание, и Луи расслабляется, с ухмылкой наблюдая за ними. – Ну, – говорит Зейн. – Я, так или иначе, всегда пылесошу, детка, так что…
Перри коротко смеётся. – Хорошо, тогда, – пожимает она плечами. – Покажи Луи, насколько хорошо я приготовила горох, посмотри, как я-
– Это совсем не обязательно, Пезз, – прерывает Луи. – Но не думаю, что так уж сложно приготовить горох.
– Скажи это тому парню, который поджег свой суп, когда мы ходили на кулинарные курсы в Таиланде, – возражает Перри, будучи абсолютно не впечатленной. Луи предполагает, что очко в её пользу.
Луи нагребает полную вилку гороха и кладет её себе в рот, наигранно громко постанывая от удовольствия, заставляя Зейна и Перри рассмеяться и покачать головами.
– Лучший горох, который я когда-либо пробовал, любимая, – подмигивает он ей, кладя еще вилку в свой рот. Ему действительно нравится жить здесь с Зейном и Перри, потому что всё в их квартире так по-домашнему. Он живет же только вместе со своим рюкзаком, постоянно скача с места на место, и только теперь он действительно понимает, насколько устал от этого. Его жизнь полна приключений. Он, конечно, ценит весь опыт, который получил, но он скучает по тому, чтобы иметь место, куда возвращаться; скучает по ощущению дома; скучает по тому, чтобы быть с тем, кто ждет тебя. Он скучает по отношениям, которые продолжались бы дольше одной ночи или пары дней в джунглях.
Он хочет влюбиться, остепениться, найти то, на что он бы он потратил свою жизнь, не перемещаясь с места на место. Ему уже двадцать шесть, а он занимается этим с девятнадцати. Так или иначе, ему уже надоело это.
Они завершают свой ужин за уютными разговорами. Зейн и Перри препираются о том, будут ли стриптизеры на мальчишнике или девичнике. Очевидно, что подружка невесты, Джейд, настроена на то, что там будет хотя бы один, но Зейн, в основном, только шутит по этому поводу. Луи уверен, что ему не о чем беспокоиться.
Когда они заканчивают, Луи вызывается загрузить посудомоечную машину, но Зейн протягивает ему небольшой листик, на котором написаны имена Гарри и Найла напротив номеров телефона. Луи не может не заметить, что Гарри не сменил свой номер , ведь те цифры навсегда запечатаны в его мозгу.
Он смотрит на листик около десяти секунд и затем кладет его в карман, решая, что разберется с этим позже.
