Древняя дорога

,,,,, - Очень хорошо! Так! Так! Отлично! А теперь повернись! Сильнее спинку! Да! Покажи всем свои пончики, крошка! – приговаривал довольный фотограф под почти непрерывное щелканье затвора фотокамеры. Отличная сессия. Ещё час и пора бы уже передохнуть. Вообще эти славянки бешено сексуальны. Недаром компания вербует девчонок в основном тут, в Чехии или в соседней Польше. Обходится сравнительно недорого, всяко дешевле девок в Штатах или там Канаде, но какое качество! Фигурки такие, что просто штаны рвутся! Ффух, так и кончить недолго. Срочно расслабиться! Срочно! Ну а как тут расслабишься, когда на старом советском танке крутится вот такая вот голубоглазка в символических стрингах из трех ниточек и брутальных военных ботинках? Вообще босс отлично придумал снимать именно тут, на старой чешской военной базе. По деньгам – копейки, зато столько выигрышных планов! - Детка, ты задумалась о чем-то о своем! А мне нужна твоя страсть! Ну-ка, покажи себя! Да, умница, ещё развратнее! Ты можешь! – фотограф трещал камерой, как пулеметом, - да, ножку в сторону! Прогнись! Это что ещё за капризы? Живо прогнись! Вот, умница! Все любят порнуху. Все. Это аксиома, улыбался фотограф. Просто потому, что фантазии проще и ярче, чем жизнь, потому что выдуманная красотка с экрана или фотки в журнале никогда не скажет «Нет!» или «Да пошел ты!». Голая страсть, ничего больше. Ну и спустить себе в кулак тоже проще, не надо никаких треволнений, получиться там, не получиться, хочет она, не хочет. И выглядят девочки в порно всегда потрясно, а у живых девок всякое бывает. То бретелька жмет, то голова болит. Ну или что там у них болит. Так что порнуху любят все. И сопляки, и мужики, да и девчонки тоже. - Так, малышка, пока отдыхай, перерыв пять минут! – фотограф в изнеможении отошел, судорожно открыл, срывая ногти, банку колы, жадно выпил. Газ ударил в нос, парень удовлетворенно сдержал отрыжку. Фффуххх, полегчало. Чуть поодаль второй фотограф уже закончил объяснять эффектной парочке, что он от них хочет в кадре. Мда, парень неплох, совсем неплох. Такие нравятся девочкам, да и не только. Интересно, он натурал? Если да, жаль. Можно было бы поднять дикие бабки. Девчонку, которую сейчас начал раздевать этот счастливчик, фотограф знал, она работала с ними уже второй год. Звезда, ничего не скажешь. А парень – новичок, но бойкий… … Второй день они лежали в засаде. Задача была поставлена просто и понятно, прикрыть нелегалов и взять агента-секретоносителя. Только взять и передать в нужном месте в нужное время, колоть его и все такое прочее должны были делать нелегалы своими силами. На старой военной базе было множество укромных местечек, где именно появится объект, было неизвестно. Но группа «Смерч» знала свое дело. Кот и Физик просчитали входы и выходы с базы, наиболее удобные и скрытые от ненужных глаз лазейки. Казалось бы, какие тут ненужные глаза на куче металлолома, когда то бывшего грозным оружием, заставлявшим трястись вест мир? Глаз, как вычислила Мура, хватало. Наркоманы, паркурщики, страйкболисты, просто возжаждавшие уединения парочки обоего пола, а среди них – те, ради кого Смерчи в очередной раз не догуляли неделю отпуска. Для того, чтобы вовремя зафиксировать объект в периметре проводимой операции, требовалось посадить наблюдателя на вышку. Увы, единственной точкой, с которой открывался хоть какой-то обзор двух из трех возможных зон проникновения агента на базу, были два ветхих Т-34, поставленных один на другой. Конструкция была уродливой, но надежной. Оставалось решить, каким образом наблюдатель окажется на верхнем танке, на виду у всей базы-свалки, но не привлечет ни малейшего внимания. Нелегалы подкинули вариант. «Смерчи» согласились. Но через день ожидания на лежках пустяковая вроде бы задача неожиданно осложнилась… - Какая сочная, а? – режиссер, сам в недавнем прошлом порноактер, - поднялся с шезлонга, кивнул фотографу. - Пальчики оближешь! – подмигнул фотограф, - только вряд ли выйдет. - Что, стесняется? – расплылся в самоуверенной улыбке режиссер, - это нормально, дружище! Сначала все так, а потом – за уши не оттащишь! Вот помяни мое слово, мы её еще с тремя мужиками снимем! И вон того красавчика тоже! Бабки сами плывут к нам, дружище! Знаешь, что, давай, сейчас Иштван доработает, и запустим парня на танк к этой конфетке! Пусть поиграются! А мы снимем, а? … Лежать в засаде – это пытка. Нельзя говорить. Нельзя спать. Нельзя шумно дышать, и упаси Бог – шевелиться. Беда, если нос зачешется, или в туалет захочешь. А что если? А ничего. Если уж совсем беда, валяй под себя. Но лучше терпи, чтобы запах тебя не выдал. Пить и есть тоже нельзя, поэтому спецназовцы и глотают универсальные пилюли или космонавтские «обеды» из тюбиков. А то и вовсе ничего, потому что тюбики, крошки и прочий мусор – это след. При этом надо исхитряться лежать так, чтобы мышцы не затекли, чтобы быть готовым мгновенно и точно выстрелить, вскочить, броситься на цель. А лежать надо сутки напролет. Такая работа. Бешеная, дикая ревность сводила скулы. Внимательные глаза с ненавистью обшаривали каждый сантиметр площадки перед двумя танками. Ну, нелегалы, ну, суки! Отличный вариант, твою ж ты мать! Оказалось, на этой базе штатовская студия подрядилась снимать порнуху для журналов! Долбанный стыд! И единственной возможностью оказаться на вожделенном танке было залезть на него в процессе откровенной фотосессии! Разведчики решили вопрос с внедрением, подстраховали. Они были профи. Кто и куда полезет, кто кого страхует, решили быстро. Они решили, разбежались по точкам. И вот уже второй день алый туман ревнивой ярости застилал глаза и мешал работать. Мура впилась в пластик приклада зубами. Видеть своего мужа, которого беззастенчиво лапала какая-то шлюха, было невыносимо. Сколько раз она видела его в прицел? Сколько раз хоронила? Видела, как пули рвали в клочья броник на его спине, до сих пор шрамы! Видела его в боевом гриме за порогом смерти в каше панамской сельвы. Видела в кромешной тьме полузасыпанного партизанского тоннеля в Камбодже и в дикой кровавой пляске нголо. Это было мучительно больно, но она никогда не сомневалась в своем берсерке. Он был её. Только её. А она – его! Этот девиз, этот боевой клич их семьи они шептали друг другу везде и всегда. И побеждали с этим девизом, совершая невозможное! А вот сейчас его сильное, залитое теплым августовским солнышком тело, такое родное, зацелованное жаркими ночами, залитое слезами и горя, и радости, вовсю исследовала своими губешками эта белобрысая грудастая мразь, и это было очень больно… … Никогда бы не подумал, что способен на такую ревность, думал Мыцык, глядя на сверкающие на солнце прелести Умы, смазанные для красоты фото пляжным гелем и массажным маслом. Хотелось убить. Просто подойти к этому слащавому патлатому губастому типу, франтившему своей мускулатурой, и убить. Голыми руками. Без разницы как. Перебить трахею, сломать грудную клетку, шею свернуть… Без разницы. А потом загнать фотографу его аппарат в глотку. А потом дать Леське пощечину и пойти нажраться до рвоты в первой же попавшейся чешской пивнухе. Леська… Не думал, не гадал, а как же ты властно и твердо влезла мне в сердце, грыз губы Сергей. Терпеть тебя не могу, психованная мартышка, и жить без тебя не могу, цыганская ты моя принцесса! Убью, стиснул зубы старлей, точно убью кого-то из этих ублюдков. А с тобой, паршивка, мы ещё потом поговорим! Твою ж мать!!! Сергей несколько раз вздохнул-выдохнул. Желание дать себе по роже стало просто нестерпимым. Она что, сама туда полезла? И ты, и Леська, и ребята – на работе! Первый день служишь, старлей хренов? Взъелся на свою девушку лишь за то, что она красива? А ей там каково? А какого хрена она там тогда так выставилась? От распиравшей голову внутренней боли впору было сойти с ума… Мура сглотнула жгучие слезы. Снова обшарила прицелом периметр. Васька… Что? Что ты прошептал? Я – это ты. Ты – это я, любимый! Никто в целом мире не догадался бы, что на самом деле чувствовал Ионов в объятиях сексбомбы. Любой мужик сказал бы, кайф, че! Такая деваха тебя ублажает, ого! Любой мужик, уж тем более, любая баба. Весь мир, что уж там. Кроме его жены. Женя знала, что с минуты величайшего раздражения Васька иногда закусывал губу и щурил глаз. Он умел владеть собой, её викинг, но вот такие вот жесты прорывались. Глядя на прищурившегося Кота, Мура беззвучно расплакалась. Какая же она дура! Идиотка! Они оба на работе или где?! Нашла время для ревности, коза тупая! Вася в свое время даже на Консуэлу не повелся, а уж на неё вставали даже стволы у танков! Но все же, он вон как возбужден… Господи, когда же эта пытка кончится! О, неужели? Наконец-то! - ААА, курвааа! – побледневший фотограф юркнул под старый ржавый танк, позабыв и про камеру, и про прелести голубоглазки. - Что за…, - только и успел пробормотать режиссер. Красотка одним махом спрыгнула с танков, перекатилась по асфальту, наплевав на синяки, рванула прямо на вытаращившего глаза скейдбордиста. Туда же бросился, отшвырнув белокурую красотку, и новоявленный плейбой, как есть, без штанов. Из зарослей орешника выпрыгнул какой-то детина в камуфляже, а над соседним ангаром поднялась в рост стройная девушка с винтовкой. Больше режиссер ничего увидеть не успел. Пролетевший мимо камо-верзила влепил ему кулак между глаз, подхватил обе камеры, Иштвана и клацавшего зубами под танком Гонзы и был таков. Секундная задержка Мыцыка у камер едва не стоила всем жизни. Скейтбордист успел выхватить пистолет. Видно было, парень не боец. Он заметался, ствол загулял. Ума, Кот и Физик подбегали зигзагами, в равном, хаотичном ритме, прицелиться парень просто не успевал. Выстрелить он так и не смог. Мура, не долго думая, с короткого разбега сиганула прямо с ангара на парня, сшибла с ног, покатилась по выщербленной дорожке. Ребята подскочили следом. Скейтбордист получил ампулу снотворного в шею и скис на глазах. Ума сноровисто обшарила тело, подбросила на ладони флешку. - Серега, куртку дай! – небрежно бросила девушка, - а то ветерок! Мыцык молча протянул свою. Ионов склонился над женой. - Женька, ты в порядке? Женькаа?! - В порядке! – прошипела Мура, потирая ушибленное бедро, - Штаны надень! - А! Ой?! Ну да..., - растерялся Кот. - Двигаем отсюда! – это проорал Бизон из-за баранки влетевшего на площадку микрика, - что залипли-то?! ,,,,,, Пригову было не просто неуютно, а тошно под ледяными взглядами трех пар глаз. Четвертая пара принадлежала красному тамарину Хвостику, который спокойно грыз орешек у себя в вольере и в дискуссии участия не принимал. Булатов, Багира и Ольга смотрели на своего начальника, как на последнюю скотину. - Нет, ну что вы уставились-то? – попытался выкрутиться генерал, - я, что ли, приказ из Главка отдавал? И вообще, группа там на задании, а вы вот почему не на посту? А, Степановна? А тебя, Оля, я вообще чтоб в КТЦ не видел, у тебя что, дома дел нет? Говорить с Ольгой в подобном тоне Пригов решился только от отчаяния. Он и так был по уши в дерьме. Тарасова гордо вскинула голову, четко щелкнула каблучками модных туфель и вышла из кабинета. Разъяренная Багира выскочила следом. - Иван, ну ты-то что? – жалобно кивнул на стул Пригов, через секунду спохватился. Предлагать Бате сесть было дикой бестактностью. - Ты мне что обещал после Карибов? – холодно бросил адмирал, - группа отдыхает минимум полгода. И что дал? Месяц и снова в бой? А если сейчас они сорвутся? Что получим? Четыре трупа в камуфляже украсят утренний пейзаж? - Михалыч, ну тыж понимаешь! – поднял глаза генерал, - ты сводки по трафику оружия читал? - Ну. - Вот то-то же! В Европу идет поток стволов! Откуда? Мы не знаем! Для чего? А вот это мы очень хорошо знаем! И если… - Ты меня не агитируй. Ты ребят не положи, - Булатов в бешенстве, тяжело припадая на больную ногу, вышел из кабинета начальника и друга. После возвращения из Боливии пришлось лечь в медблок. Сергеич дважды ломал и вытягивал криво сросшуюся адмиральскую ногу. Сейчас многострадальная конечностью немного зажила, но Батя, рыча от злобы, без крепкой трости ходить не мог. Пригов был прав. Кто-то очень влиятельный задействовал древние торговые пути Старого Света для накопления приличных арсеналов. Не последнюю роль в этой сети забытых магистралей играл узел чешских Татров и польских Бескид, Верхней Силезии и севера Словакии. И надо вот так вот, группа ушла в бой, а он на бережку! В довершение всех бед вспомнилось, какой сюрприз подкинула дочка. Батя рыча, забил три монеты в кофейный автомат. Машина разродилась паскудными звуками, что-то полилось в стаканчик. На вышитую звезду адмиральского погона легла крепкая нежная рука. - Вань, - прошептала Багира, - вот, вьетнамский кофе, Оля принесла. Оставь ты эту бурду. ,,,,,,