Древняя дорога

,,,,,, Пригов сидел за столом. Писать маслом или рисовать карандашом не хотелось. Так бывает, не идет рука, и хоть убей. Что ни делай, как в холсту не подойди, только запорешь. Генерал вертел в пальцах неразлучную Ф-1 и размышлял. … Это началось очень, очень давно. Ещё не родились пращуры строителей пирамид, а внуки Гильгамеша уже обагряли медные ножи кровью своих врагов. Пешком, на колесницах, на тростниковых лодках они создали торговый путь из далекого Моженджо-Даро через Бахрейн в Междуречье. Они были могучи, эти люди, писавшие на глиняных табличках и молившиеся вечно юной Иштар. Но неумолимое время изъело острия их копий, и когда поднял свой хепеш сын Амона-Ра, внуки Гильгамеша склонили головы. Носители двойного венца возжелали свою долю от лакомого куска, и караваны с пряностями, невольницами, деревом и рудой потянулись в страну пирамид. А потом с гор спустились бородатые и кровожадные дети бога грома Мардука, и колесничие воинов страны Кемет бежали от них, высекая искры копытами коней. Воины Ашшура вдоволь напоили свои стальные клинки прозрачной водой Тигра и Нила и кровью побежденных. Золото потекло по торговым путям в сундуки гордых ассирийских царей. Люди бились за возможность урвать свою часть от золотых потоков. Кто в Афинах верил в сказочку про Минотавра? Малые дети, и те знали, что в Лабиринте – огромном, великолепном дворце властителя Крита, колыбели самого Тучегонителя, живут сотни минотавров – царских гвардейцев в сверкающих медных латах, с огромными щитами из бычьих шкур и рогами на сияющих шлемах. И трижды благословляли Тесея, сумевшего сбросить иго ненавистных минойцев! А потом соленый ветер натянул паруса боевых кораблей, и басилеи Ахайи ударили копьями в ворота крепкостенного Илиона. Нужна им была та Елена! Золото, невиданные барыши ждали того, кто наложит руку на пульсирующие артерии торговых путей с Востока на Запад! Разве справедливо, что старикашка Приам один греб под себя баснословные богатства, а владыкам златообильных Микен, песчаного Пилоса, солнечной Итаки и могучей Спарты не перепадало ни паршивой драхмы? Они, дети и внуки богов Олимпа, одолели тогда, и пламя пожрало прекрасную Трою. И три столетия полисы Эллады богатели в свое удовольствие. Но Царь Царей волей Ахурамазды не стерпел, что эти нахальные горлопаны-демократы возводили прекрасные храмы и статуи своим богам вместо того, чтобы складывать золото к подножию его трона! Владыка персов дважды пытался согнуть непокорных. Первый раз не вышло, воля повелителя разбилась о щиты афинской фаланги при Марафоне. Второй раз триста лакедемонян при Фермопилах, афинские навархи в Саламинском проливе и натиск закованных в медь гоплитов при Платеях снова повергли в прах мечты великого властелина. Но тогда коварный Царь Царей раскрыл свои сундуки, и на золото персидских царей афиняне и спартанцы почти сто лет резали друг друга, втаптывая в пыль величие Родины. А потом у них выросли дети, и дети их детей, и один из них объявил себя сыном Зевса. И поднялся с трона маленькой горной страны до пьедестала владыки Ойкумены, и умер молодым, не сумев сохранить ни жены, ни ребенка, ни державы, а его друзья-диадохи разодрали его мечту на куски. И каждый, как повелось, хотел греть руки в золотых реках торговых путей. Кому повезло – успели, пока мир не сотряс тяжелый шаг легионов непобедимых сынов Волчицы. Над миром распростер крылья римский орел. Но время шло, шло неумолимо, и у орла стачивались когти, вылезали перья, и настал тот миг, когда носитель золотого венца и алого плаща императоров Вечного города повелел своим воинам начертать на щитах священный «лабарум» - монограмму Христа-Вседержителя. Над Ближним Востоком засиял Крест византийских базилевсов. Владыки Палатия богатели, укрепляли свою державу, стоявшую на костях давно забытой Трои, чеканили признаваемую во всей Ойкумене за эталон золотую монету-«солид» и не обращали внимания на тревожные известия с южных границ о каком-то полоумном арабе, провозгласившим себя пророком. Их куда больше заботил спор с внуками германских вождей, разделившими между собой бывшие западные римские провинции. Свою ошибку базилевсы осознали, когда Полумесяц вытеснил Крест из Сирии, Палестины и Египта. Зеленое знамя развернуло свои тяжелые шелковые складки от знойной Аравии до иберийских гор и, как знать, если бы не мужество франков майордома Карла, до каких пределов донесли бы своих хозяев легконогие арабские скакуны. Недаром Мухаммад был сыном купца-курейшита! Он знал, что державе чтущих Коран тоже понадобятся золотые реки. Палатий шатался. С одной стороны напирали воины Аллаха, с другой – не давали покоя треклятые латиняне, с третьей, с холодного севера, откуда-то из-за Таврики, из-за Борисфена, чуть ли не из Гипербореи под стены града Константина приходили русоволосые суровые воины во главе с князьями из рода Белого Сокола. И все хотели одного и того же! Никому не давали покоя золотые реки. А потом трон базилевсов покачнулся, когда в него ударила волна пролитых слез и крови в злосчастной для Креста битве при Манцикерте. Но не успели победители сотворить благодарственный намаз, как по старым, истертым безжалостным временем римским дорогам зазвенели подковы боевых коней. Правнуки Вотана и Цернунна возложили на себя Крест и поклялись освободить Домен Христа и самый Гроб Господень. Они шли на смерть, как на праздник, и не считали реки своей крови пролитыми зря. А по их стопам снова прошли торговые караваны. И снова владыки погрузили руки в золотые реки… Прошли века. Над бывшей эллинской Ойкуменой, сжавшейся на карте мира до размеров Ближнего Востока и Средиземноморья, не утихали войны. Сулейман Великолепный, Хайраддин Барбаросса, Евгений Савойский, Ян Собеский, Горацио Нельсон, Наполеон Бонапарт, даже Федор Федорович Ушаков нашли на древних торговых путях свою славу. А время шло, над планетой прогремели целых две мировых войны, и снова и снова люди убивали друг друга там, где когда-то странствовали Гильгамеш и Энкиду. Многие удивлялись, зачем было строить государство на голом песке, да ещё и под прицелами арабских пушек? Но Давид Бен-Гурион знал, что делал. Цепкий еврейский ум, отточенная за сорок веков смекалка, глубинная память обездоленного народа говорили, что бесплодная земля, по которой ходил Сын Человеческий, и за которую умирали рыцари Христа и фарисы Салах-ад-Дина, - сокровище. Потому что она нужна всем. Зачем? А кому не нужны золотые реки? И когда небо над Тигром затянуло гарью горящих нефтяных скважин, а песчаная пыль осела на броне стальных чудовищ Белого Орлана, мудрые люди ещё раз убедились в очевидном. Да. Золотые реки нужны всем. Были нужны, и будут нужны. Ибо какой же владыка не хочет золота?... Генерал размышлял. То, что у Бати получится провернуть эвакуацию Физика и Умы, Пригов не сомневался. Купились янки, или нет? Он уже отдал приказ Ольге Тарасовой отследить все возможные информационные потоки, прежде всего – связь. Если «коллеги» из ЦРУ уверены, что приковали внимание русских к Татрам, то снизят активность. Хитрецы, ох хитрецы. Какую придумали «вилку», а? Потоки оружия шли в две стороны. Один – в Польшу и Румынию, а другой – в совершенно противоположном направлении. В Судан. И оба потока направлялись через Албанию, через Косово! Казалось бы, причем тут Судан? Пригов достал из ящика стола морковку, протянул через прутья вольера. Тамарин сделал вид, что не заметил. Генерал пропихнул корнеплод в клетку. Захочет – съест. Причем тут Судан? Чего уж проще! В Южном Судане, так скоропалительно провозгласившем свою независимость и отделение от Северного Судана, нашли нефть, и много. Спрашивается, и что с того? А топливо игиловским танкам? Кто ж им ливийское или иракское-то даст? А тут – дешево и сердито. Не случайно в Судан гонят ПЗРК. Боятся авиации, ясное дело. Бомбардировщиков, вертушек со спецназом. Пригов встал, прошелся по кабинету. Хвостик неуловимым движением цапнул морковку, гордо отвернулся, захрумтел. В принципе, дальнейшая логика операции понятна. Но есть один неожиданный козырь в рукаве, который можно использовать очень и очень изящно. А это надо согласовать лично с директором ФСБ. Игра идет с очень большими ставками. Уж если янки не пожалели четыре эшелона, груженых под завязку, не пожалели даже группу спецов, которую так ловко положили Кот с Мурой, ясно одно. Штатники что-то затеяли на Ближнем Востоке, и это что-то им надо сорвать. ,,,,,, На складе Смерчи подгоняли амуницию. Слава Богу, Пригов хоть район будущей работы обозначил, примерно понятно, что с собой тащить, какой камуфляж. Ума вздумала было поворчать на тему, не успели-де вернуться, отпуск не догуляли и все такое, как генерал резонно заметил, что он на эту работу никого не гнал, кому что не по душе, может писать рапорт. Начмед Сергеич выгрыз все-таки три дня отдыха для группы. За это время ни Булатова с Багирой, ни Тарасовых в КТЦ никто и близко не видел. Однако штаб и отдел аналитики работали в усиленном режиме. Лена Карамышева слишком хорошо знала и своих подружек, и свою начальницу. С Тарасовой сталось бы нагрянуть в отдел и раздраконить девчонок за косметику на рабочих столах и копание в «Фейсбуке» вместо работы. Ума с Физиком домой не поехали. Толку? Выспаться можно было и в кубрике. Было как-то пусто. После известия о гибели «кошаков» ребят словно оглушило. Правда? Неправда? Хрен знает. Верить или нет? Поди, разберись. Если их уже нет, почему ЦРУ молчит? Если они живы, почему на связь не вышли? Хоть как-нибудь? - Серег, как думаешь, ребята живы? – Ума собрала тактический рюкзак, отрегулировала ремни. Закинула на спину, попрыгала. Нормально. Хотя нет, немного елозит. Может спину набить. Так, ага. Вот этот ремень, чуть подтянуть. - Лесь, - вздохнул Физик, - не трави душу. У нас такая работа. Если живы – вернутся. Если нет… Тьфу ты! Они вернутся. Я так думаю. Прозвучало как-то неубедительно. Ума поставила рюкзак на стол. - Мне тут Карамышева шепнула, что Денису, ну, которого мы Антоном прозвали, хакеру нашему, ты знаешь, Пригов дал команду искать личные данные каких-то молодых. - Лесь! Не трави душу! И Карамышева твоя – сарафанное трепло! - И ничего она не моя! – фыркнула девушка, - мне тут Маша позвонила, она с Ри… - И ты сарафанное трепло! – страдальчески вздохнул Физик, - мое любимое трепло! ,,,,,,, Они лежали на скомканных простынях, переводя дыхание. - Вась? - Да? - Слушай, а… - Женька, ты опять? Я – это ты! Ты забыла, любимая? - Ты – это я, - прошептала Мура, плотнее прижимаясь к мужу. - Работа у нас с тобой такая, - Кот поцеловал жену в нос, - не переживай! Все ведь обошлось? - Угу, - вздохнула Мура, - повезло. Мог и порвать. - Не мог, - Ионов знал, что Мура страшно переживала из-за случившегося в особняке старого сутенера Герцога. Уговаривать Женю забыть боль и унижение было бесполезно и глупо. Они оба были профессионалами, офицерами спецназа. Поэтому Кот предпочитал все переводить в шутки. Он очень любил слушать, как Мура смеется. Любил её улыбку. А смех делал пережитый страх совсем нестрашным. Ну, подумаешь, было и было. И хрен бы с ним. - Почему? Он же… - Так я ему отстрелил все, что можно, - хихикнул Вася, - хотя хотелось просто оторвать. - Вааась, - помолчав, промурлыкала Женя, - долго нам ещё тут? - Думаю, да, - поцеловал жену Ионов, - неделю точно. Оба замолчали. Перед глазами встал путь из Чехии в Сербию, посольство, доклад Пригову, переброска в Алжир. Им предоставили номер в тихом семейном отеле и попросили ни о чем не беспокоиться. «Пушистики» смекнули, что назревает большое дело. Иначе зачем бы им устроили такой шикарный мини-отпуск? Пока добирались, загадали: если повезет вернуться, то обязательно повенчаться. После Карибов отношение «кошаков» к религии изменилось. Благожелательный интерес перерос в спокойную веру. А уж после Татров оба ни минуты не сомневались, что Всевышний есть. Сто раз могли погибнуть! Но Он же помог?! Вообще, Васе было проще. Легендарная бабка, обладательница коровы и энциклопедических знаний по части народной медицины, крестила внука ещё в раннем его детстве. Кот к Богу относился абсолютно по-детски, искренне. Мура, дочь старого питерского опера, в церкви первый раз побывала на венчании Бизона с Ольгой, но поверила. Всем сердцем. Тогда ещё, когда помертвевшая от горя, вернулась первый раз с Карибов. - Может, пойдем поплаваем? – Мура поднялась, грациозно, по-кошачьи, потянулась. - Пойдем, - Кот поймал жену за стройную ножку и затащил обратно в постель, - а как же осмотр? Должен же я проверить, мало ли, травмы, все такое? Мура ойкнула, когда почувствовала его дыхание на своих бедрах. - Интересный у тебя осмотр… Оххх… ,,,,,,,,