Древняя дорога

,,,,,, Мура разлила красноватый чай по кружкам. - Вась! - А? - Чай будешь? Кот тяжело поднялся с разболтанной койки. Лучшей мебели в этой пародии на гостиницу просто не существовало. В принципе, они могли бы и обойтись, но местные условия диктовали свои нормы поведения. Белый, который живет не в гостинице – это совсем не белый! Ионов присел рядом с женой, принял чашку с красноватым настоем. Мура прижалась к мужу. Крепкая рука кап-лейта обхватила Женю за плечи. Последние две недели они часто так сиживали, молча потягивая терпковатый суданский чай. Просто сидели в обнимку, и молчали. - Слушай, а если у нас детишек не будет? - С чего бы, Жень? - Ну, после Чехии… И вот нету пока. А мы уж сколько… - Ты помнишь, что Дарья Александровна сказала? - А ну как она ошиблась? - А это возможно? – Кот крепче прижал к груди жену, поцеловал в ушко, - все у нас будет. Не бойся. - Я и не боюсь. - Я – это ты. - Ты – это я. «Кошаки» вымотались. … Тяжелейший переход через пустыню, трудный даже для туарега, едва не угробил Смерчей. Из каравана пришлось срочно удирать, когда выяснилось, что аменокаль договорился продать их обоих кровникам – родичам пристреленных Котом во время нападения на караван недоумков. Чтож, Магриб есть Магриб, доверять туарегу это все равно что сунуть себе в штаны скорпиона и надеяться, что он не укусит. Они ушли ночью, тихо и грамотно. А потом двое суток отрывались от погони. Кровники оказались излишне упертыми, пришлось пожертвовать верблюдами. … Батя как-то рассказывал про «песчаный капкан», трюк, который частенько применяли советские спецназовцы – охотники на душманские караваны. Суть трюка была в том, что бойцы выкапывали в песке что-то вроде неглубокого окопа, который застилали плащ-палаткой. Сверху опять насыпали слой песка. Боец залезал под плащ-палатку и сидел в песчаной норе, как тарантул… Батина хитрость сработала на «отлично». Недоумевающие преследователи не успели моргнуть, как Смерчи выскочили из-под земли и открыли огонь. А потом пришлось ловить вражеских верблюдов и гнать во весь дух на юг. Они остановились на ночлег только тогда, когда обессилели махари. Кот, поругиваясь, снял с обоих бегунов химлы, раскатал вонючие овчинные кошмы. Спальники, увы, остались на своих верблюдах, которых пришлось прогнать ещё до того, как начали копать засаду. Умотанные, Смерчи заснули… Пробуждение было адским. Сначала в уши винтом вошел истошный рев махари. Кот рывком сел, огляделся. Мура попыталась было встать, но рука мужа впилась ей в локоть. - Женька! Не шевелись! Мура со всхлипом втянула воздух. В слабом свете серого пустынного рассвета было видно, что их маленький лагерь затопила черная шевелящаяся волна. Мерзкие уродливые восьминогие твари размером с крысу шли через пустыню сплошным потоком. На горизонте чернела точка. Это, сообразила Женя, был их трофейный верблюд. Тушу второго покрывало копошащееся одеяло из членистоногих. Несчастная скотина была ещё жива и истошно всхрипывала, дергая ногами. - Не шевелись! – повторил Кот. Мура замерла, хотя до смерти хотелось завизжать и броситься наутек! Куда глаза глядят! Она с детства терпеть не могла пауков! Женя закусила губу до крови, чтобы не заорать. Боль немного привела в чувство. Ненадолго. Животный страх гулял в крови волнами, по спине тек холодный пот. Кот осторожно вытащил нож. Мура не видела, как по её руке, брезгливо переставляя тощие суставчатые лапки, ползет сольпуга. Вася знал ещё по Афгану, что эта мерзость опасна, только если укусит. Тогда возможно заражение трупным ядом. Первая фаланга не нападает, человека панически боится. Главное, не дергаться. Тихо. Тихо. - Женька? – ласково позвал кап-лейт. Он хорошо видел, каково жене в этом шевелящемся море. Они сами до сих пор не были погребены под тысячами хитиновых телец только потому, что сидели, прижавшись друг к другу, на трофейных вонючих кошмах. Убийственный запах жиропота туарегских овец отпугивал паукообразных не хуже инсектицида. - Ммм? – Мура боролась с собой. Голос мужа стал спасательным кругом, позволил отвлечься от липкой паутины страха. - Я тебя люблю! – острие ножа подцепило сольпугу, Кот резко выпрямил руку. Ядовитая гадость улетела в поток своих собратьев. - Откуда… их… столько? – Женя слизнула кровь с губы. - Хрен знает, Жень, я ж не Физик! Серега бы объяснил! – Мыцык давно уже был в группе за «всезнайку», хотя он всячески от этого отбрыкивался. - Так он же Физик! А тут нужен биолог! – улыбнулась Мура. - Как по мне, тут нужен напалмовый бак, лучше два! – сплюнул в членистоногих Ионов, - и гори оно все ясным пламенем! - Это надо Ольгиного отца звать! – хихикнула Женя, - напалм – это его вьетнамская тема! - Вьетнамский блинчик я бы сейчас съел, - вздохнул Кот. Пошарил в разгрузке, протянул жене батончик, - будешь? - Ты что? – едва не обиделась Мура, - меня и так чуть не вывернуло! - Ну, как скажешь, - кап-лейт вонзил зубы в шоколадку, чуть не прикусил язык, почувствовав мягкий тычок в бок. - Вась! - А? - Дай половинку! Они медленно жевали горьковатый батончик, глядя, как брошенная в поток нечисти обертка величественно плывет на север. Потом просто сидели и ждали. А потом Мура с наслаждением давила берцами всех фаланг, каких вытрясла из снаряжения. Мигрирующий поток закончился… Они устали. Слава Богу, в Джубе, столице Южного Судана, куда они все-таки добрались, можно было найти хотя бы вот это вот подобие гостиницы. Ну и с местными было проще. Негры все-таки не арабы, к тому же – христиане. По крайней мере, в городе. А как там обстоят дела в роскошных муссонных джунглях, они и знать не хотели. Две недели они добирались до Джубы. Ещё неделю вникали в обстановку, накручивая круги по окрестностям. Девушка-фотограф из престижного журнала и телохранитель, никто никаких вопросов не задавал. Мура едва не возненавидела фотосъемку. Тем более, что местные, в основном негры племени динка, оказались очень дружелюбными и гостеприимными людьми. Никаких проблем в фотографировании они не видели, наоборот, позировали много и охотно. После съемки обычно зазывали к столу. «Пушистики» как-то раз слушали рассказы Умы про строганину и горячую оленью кровь, которой их с Серегой угощали в стойбище-пауле манси на Урале. Динка потчевали гостей своим специалитетом, кровью с молоком. Полведра только что надоенного, густого и желтоватого от жира молока, и полведра крови, выпущенной из шеи этой же коровы, размешать, но не взбалтывать, - и угощение готово! «Кошаки» мужественно ели, что дают, помня, что чемпионами по поеданию гадостей в группе были Батя с Бизоном. Никто пока не отважился даже на спор повторить их тибетский опыт поглощения ячьих кизяков. Впрочем, сказать, что молочно-кровавый коктейль был мерзок на вкус, было нельзя. А с добавлением соли и перца и ломтя свежей лепешки вообще шел отлично. Их давно и плотно «пасли», ребята это отлично знали. Трудно быть незаметными, когда кругом одни негры. Белые в Джубе были наперечет. Кто их «вел»? Они не знали. Ми-6, ЦРУ? Наверное, все-таки британцы, ЦРУ ни за что бы не упустило возможности взять их после чешского исчезновения. Как бы то ни было, следовало выполнять задание быстрее, и, если повезет, уходить. Но как выполнить? Вдвоем пойти на штурм нефтебазы? Так их тут не одна, и не две. Взорвать? Пригов поставил задачу сорвать формирование базы ГСМ, которой занимались «коллеги» из ЦРУ. Именно сюда, на нефтяные поля в провинции Абьей, из-за которых негры и арабы не раз уже лили кровь друг друга, шли поставки ПЗРК и другого зенитного оружия. Кому предназначалась нефть из этих хранилищ? Почему хозяева этой нефти так боялись авиации? Все было просто. Нефть шла на международный рынок по демпинговым ценам. Массовый вброс дешевой африканской нефти обваливал рынок, обесценивая «каменное масло» из Персидского залива, Венесуэлы и России, и маскировал финансовые операции ЦРУ. Нефть качали здесь, в Южном Судане, за гроши, потом грузили в цистерны и гнали в Судан, а оттуда – в охваченную пожаром междоусобиц Ливию. Кто там что говорил про ловлю рыбки в мутной воде? Мути здесь хватало с избытком, а рыбки были сплошь золотые. Пока ИГИЛ пытались прибрать к рукам иракские скважины, отвлекая внимание России и Китая, хитрецы-янки тихой сапой тянули дешевую нефть из Абьея. Но как перебить этот трафик вдвоем? Тут бы не два спецназовца, а пару звеньев МИГов или Сушек! Но они-то люди, не самолеты! У них-то крыльев нет! Время уходило, а решения не было. Никакого. Что проку сидеть и дуть чай, если завтра – крайний день контрольного срока? Если они не придумают, что делать, все станет бессмысленно. Что делать? Они ж не ангелы! И не самолеты! Крыльев нет! Нет! Крыльев. Нет. А если? Кот глотнул из чашки. Потер лоб. - Вась, - Мура взъерошила мужу волосы, - помнишь, что Нгуен говорил? Про самое страшное оружие? - Самое страшное оружие – человек, - кивнул Ионов, - придумала, что ли? Женя кивнула. Они знали, в номере минимум три жучка, но снимать не стали. Пусть. Интереснее было сработать на опережение. - Одевайся, дорогой муж, и дуй за мной! – Мура чмокнула Васю в губы, подхватилась с дивана… … Было тесно и потно. - Ну, супруга, ты вся в меня! – пыхтел Кот, устраиваясь в кресле, - может, лучше я в башню? - Опять командовать хочешь? – фыркнула Мура, - я придумала? Я и буду командовать! - Ну ладно! – запустить двигатель было несложно. Понять, как управлять тридцатитонной махиной, оказалось куда как сложнее. - Как же деды на этом кошмаре до Берлина дошли? – ворчал Кот, выжимая рычаги. Идея Муры была в любимом стиле «Смерча»: если нет выхода, найди вход. Старый Т-34, притулившийся в самом углу танкового парка под дырявым брезентом, они замечали не раз, когда ездили к динка. Бойцы местной армии на парадах выглядели грозно, но для двух Смерчей задача проникнуть на базу, огороженную ржавой дырявой сеткой и охраняемую часовыми, из которых трое смолили коноплю, двое спали, а один так и вовсе трахался с подружкой, проблемы не составила. Проблемой было проверить «тридцатьчетверку», загрузить все нужное и топливо так, чтобы сладкая парочка, устроившаяся под днищем танка-ветерана, ничего не услышала. Чтож, они смогли. И вот теперь соображали, как и что. - Вась, давай вперед потихоньку, - позвала Мура. - Жень, тут потихоньку не выйдет! Надо сразу рвать! – откликнулся Кот. - Тогда жми! … Рядовой Бертран Игга, вовсю наслаждавшийся прелестями своей девушки, едва не оглох от грохота двигателя, не задохнулся от пыли и перевозбудился с перепугу так, что заслужил через неделю постельных подвигов лестное прозвище «носорог». Старый танк сам по себе тронулся и упылил куда-то, смяв по дороге забор. Сам по себе! Дух? Глюк? Угнали? Кому нужен этот хлам? - Ооо, какой ты каменный! Не останавливайся, ну же! Ну же! … Через километр стало ясно, что говорить в грохочущем стальном чудовище невозможно. - Жень, мне дед рассказывал, - проорал Ионов, - ставь мне ноги на плечи! Когда куда поворачивать, той ногой и жми! - А если стоп? Или полный газ? - Пинай по башке!!! Это была фантасмагория. Чушь. Дичь. Откуда ни возьмись, к нефтехранилищу подъехал старый русский танк, снес шлагбаум и пошел утюжить из пушки по резервуарам. Охрана и рабочие разбежались, кто куда. Дурака, выскочившего наперерез танку с ПЗРК «Стрела», намотало на гусеницы. Старая «тридцатьчетверка» разнесла все, что смогла, подожгла выстрелами нефть и упылила восвояси. Когда над саванной один за другим встали шесть черных султанов горящих нефтебаз, резидентура Ми-6 спохватилась отправить в ЦРУ запрос. Как только фото бриттов легли на стол майора Тейлора, тот в дикой ярости засадил стулом в окно. - FUCK!!!!! RUSSIAN BASTARDS!!!! … Старый Т-34 изо всех сил гнал к эфиопской границе. Это была единственная лазейка, куда можно было бы выскочить. Умирать «пушистики» не планировали… ,,,,,,