Древняя дорога

,,,,,, Он вел объект от посольства, вел аккуратно. Клиент попался нервный, четыре раза пытался обнаружить хвост, петлял, хитрил. Но его-то на эти фокусы было не взять. Из всех агентов, задействованных в рамках операции «Полковник», он был лучшим. Человек прищурился, закурил. Внимательные серые глаза зафиксировали спину объекта наблюдения и двух своих коллег. - Ой, простит-ЕЕЕЕ!!! Ой, плят! – от удара сигарета вылетела изо рта. Симпатичная голубоглазая блондиночка на роликах с размаху влепилась прямо в грудь сутулому мужичку в неприметной куртке и кепочке. - Ибинамат! Кус март-а-бук! - Бедняга отскочил, шипя заковыристое иранское ругательство. Красотка ухитрилась попасть ему точно в пах и выплеснуть полный стакан горячего кофе прямо на кепку! Хорошо ещё, лицо не обварила, - тупая шармуда! Кое-как отряхнувшись, он повел глазами. Ну конечно! Объекта и след простыл! А коллеги? Они-то не упустили? В случайную незнакомку агент не поверил ни на минуту. Умеют местные работать, ничего не скажешь… ,,,,,, Два человека за столиком неприметного питерского спортбара неторопливо прихлебывали маленькими глоточками горячий и ароматный кофе. Погода была как раз под стать напитку. Осенний Питер вообще не балует солнцем. Куда как чаще плюется дождем, и хорошо ещё, если без снега или града. Про стылый, пронизывающий ветер и говорить нечего, это такой же атрибут «Северной Пальмиры», как Медный всадник или «Аврора». Они были очень разными, эти двое за столиком, несмотря на одинаковую профессию и звание. И разница была не во внешности или гражданстве. За спиной одного стояла тысячелетняя история Державы, свободного и сильного народа. В далеком, седом Средневековье князья из рода Белого Сокола мечом и словом создали Государство, которое, подобно молодому саженцу, быстро принялось и живо пошло в рост. Шло время, сменяли один другого князья на прадедовском престоле, брат поднимал руку на брата, чужие народы тревожили границы, но Держава жила и разрасталась. Стальной буран монгольского нашествия сломал молодой ствол и растоптал листву. Полтораста лет обломок исходил кровавой живицей, пока из иссеченного пня не рванулись к солнцу новые побеги. Молодые ветви, в которых радостно свистели ветры Куликова поля и Угры, зашумели яркой, сочной зеленью. Московская Русь крепла и поднималась, и крепкие древние корни питали молодые стволы. Ядовитый шашель опричным ядом иссушил вершину, и буйный вихрь Смуты с треском оборвал погубленную ветку. Но могучий ствол выстоял, как не гнули его злые закатные бури. Выстоял и снова устремился в небо разбойничьим посвистом карабкавшихся на валы Искера казаков, грохотом стрелецких пищалей, колокольным звоном Московской Руси, стуком топоров на вервях молодого петровского флота, бессмертным румянцевским «Виват, Екатерина!». Широкая, раскидистая крона осенила победоносные штыки суворовских чудо-богатырей и натруженные корабельными канатами мозолистые ладони ушаковских матросов, прикрыла тенью в жестокий зной Бородинского полдня седину мудрого старого фельдмаршала и тянулась все выше, все ближе к солнцу… Пока окрепшие стволы не впились друг в друга острыми сучьями террора и виселиц. Багровая смола обильно оросила зеленую крону, и листья почернели от горя. Серая вьюга Великой войны раскачала убивавшие друг друга ветви, и алая буря Гражданской сшибла их со скрежетом. Три десятка лет обломанный пень исходил кровью и гноем, и все думали, что пора уже выкорчевать его и сжечь дотла, освещая победоносный путь стальных колонн высшей расы. Но смола залатала раны, и пень выбросил ввысь новые побеги, и весь мир замер от восхищения. Новая крона зашумела на прошитых свинцом ветрах четырехлетней Войны. Ледяные порывы хлестали ветки плетьми из колючей проволоки, но могучий ствол отзывался грохотом «тридцатьчетверок» и ИСов, треском «Максимов» и ППШ, ревом пикирующих на цель ИЛов и бешеным стакатто пушек вертких и хищных ЯКов. И ветер Победы, родившийся в молодой кроне закаменевшего от времени древа, развернул алый кумач с простой надписью «150 стр. ордена Кутузова 2 степ. Идрицк. див.». Простреленные листья тянулись уже не в небо, они заглядывали за самый горизонт, примерялись к космическим просторам. А потом крона заснула, устав от бурь и тревог. И умерла во сне, сбитая со ствола неожиданным ударом с заката, не успев приготовится и не поняв, что умирает. И снова бурые потеки закрыли раны на древней, иссеченной временем коре. А когда пришло время, снова метнулись в небо молодые настырные побеги. В чуть прищуренных усталых глазах второго любителя кофе застыли два тысячелетия скорби и унижений, которые вытерпел его когда-то гордый народ, который великой пророк в минуту горечи прямо назвал «жестковыйным». Тот, Кому из века в век они возносили молитвы на языке своих предков, покарал их за Кровь Своего Сына и за их горделивую слепоту. Они приняли Его волю и не склонили голов. Безжалостные сыны Волчицы изгнали древний народ с дарованной когда-то самим Всевышним земли, продали в рабство мужчин и надругались над женщинами. Они вытерпели. Из года в год, из века в век их имя считалось бранным словом. Жить рядом с ними означало осквернить себя. Ударить, оскорбить, даже плюнуть в отверженного было добрым делом. Они, правнуки Авраама, не спорили и не пытались бороться. Что толку спорить с глупцами? Зачем рисковать жизнями близких? Столетия гонений заставили отбросить шелуху условностей и предрассудков. Цель народа была – выжить! Во что бы то ни стало! Не было сил драться и не всегда выходило бежать. Но всегда хватало незаметного, тихого мужества терпеть и жить. Нельзя унести с собой нажитое добро? Плевать! Тот не пропадет, кто носит свою профессию в своих руках. Ювелиры, менялы, музыканты, поэты, философы… Нет мужчин, способных продолжить род? Какая разница! Родство считается по матери! И это мужество провело гордый народ сквозь ад погромов и убийств, сквозь клубы «Циклона Б» и пепел крематориев к выжженной солнцем земле предков. И они, правнуки Авраама и братья Бен Гуриона, подняли бело-голубые флаги, построили дома, засеяли поля и вырастили детей, не выпуская из рук винтовок. Два тысячелетия они не брали в руки оружия. Но зов прадедовской земли звучал сильнее осторожной мудрости беглецов. Оберя дом, отверженные обрели стальную решимость драться до конца. Война стала частью их жизни, потому что никто в целом мире не собирался простить древнему народу его завещанной праотцами гордости… - Коллега, Вы предлагаете мне… - Да. Я предлагаю именно это. Мое руководство крайне заинтересовано в этом вопросе. - Год назад… - Дорогой коллега, год назад «Хезболла» не наступала на ИГИЛ по всему фронту. Мы, знаете ли, слишком хорошо представляем …ээээ…. "темперамент» этих людей. Что будет, когда они одержат победу? - Ну, разумеется. Но как Ваше предложение связано с Вашими союзническими обязательствами? - Наш партнер, и Вы это знаете, играет свою игру. А мое руководство считает, что наша страна не должна быть разменной фишкой в этой игре. - Каковы гарантии? - Если бы я говорил с Вашими дипломатами, то предъявил бы официальный меморандум премьер-министра. Но, я знаю, бумажка Вас не устроит. - Именно так. - Без нужного Вам человека наши союзники ослепнут и оглохнут примерно на месяц-два. Нам вполне хватит. Мы не заинтересованы в гибели Ваших людей. Иначе Ваши проблемы с этим человеком станут проблемами нашего государства. Мы не предлагаем Вам помощь. И не предложим. Вы активно помогаете сирийцам, а они наши давние враги. Но мы предлагаем содействие. Вы решите свою проблему, мы – свою. … Генерал-майор Пригов допил кофе. Похоже, операция подходила к концу. В принципе, Смерчи и так сработали более чем результативно, можно было возвращать группу и дать всем, наконец, догулять отпуска и залечить честно полученные в ливанских горах и суданских болотах дырки. Предложение израильского коллеги было крайне соблазнительным. Возможность ловушки стоило просчитать, но чутье подсказывало, что риск минимален. Моссад лихорадочно решал проблемы, возникшие из-за топорной работы ЦРУ и отчаянно нуждался в передышке. А тут такая шикарная возможность. Русские возьмут агента, янки начнут внутренние проверки, и месяц-два забудут про Израиль. За это время можно успеть многое. Например, задавить игиловское подполье, пробравшееся аж на Храмовую гору в Старом Иерусалиме. Заблокировать наглухо Голаны, через которые прошла граница с Сирией и лезут все, кому не лень… Собственно, в Главке считали примерно так же. Тем более, что без Смерчей операция теряла смысл. Группу собирались использовать как наживку для захвата секретоносителя. Однако Пригов достаточно давно служил в разведке, чтобы так легко поверить в красивые слова оперативников из ПГУ. Многое недоговаривал и коллега из Моссада. Само собой, израильтянам надо убрать набивший оскомину американский контроль, но если у них будет шанс списать или потрепать самую результативную группу русского спецназа, разве они упустят шанс? То-то и оно. Если учесть, что после налета на аэродром и суданской вылазки Ума выбыла из боевого расчета, Багире икается контузия и две пули, а группу Рифанова отозвали, то ловушка для секретоносителя могла обернуться могилой для группы «Смерч». Но отказаться нельзя, есть прямой письменный приказ. ,,,,,, Какая-то она злая, думал тамарин, сидя на шкафу. Чего удивляться? Оттого и злая, что хромая. Много еды соберешь на трех лапах? Хорошо, золотая королева её кормит. И самку вождя тоже. Сам Хвостик угостил бы темноволосую хромоножку долькой яблока, но боялся. Она же голодная! Кто её знает… Вот маленький рыжик не побоялся. Обезьян ничуть не устыдился, глядя, как котенок урчит на коленях девушки. Чего ему бояться? Он же ягуар! Маленький убийца! Он сам кого хочешь напугать может! А он, Хвостик, всего лишь тамарин. Разве тамарины могут пугать и убивать? Лучше уж сидеть на шкафу. Спокойнее. А потом можно будет почесать рыжика. Он очень любит, когда ему чешут пузико и за ушками. - Лесь, что ты дергаешься? – Багира поставила чашку на стол, потянулась. - Я не дергаюсь, - буркнула девушка, - я просто злюсь! Из-за этого …удацкого перелома меня списали из расчета! Эти двое хрен знает где! Группа почти загнулась! Дергаюсь я… Ольга тактично промолчала. - Оля, - жалобно сказала Ума, - ну хоть ты скажи, что они живы! Что все будет хорошо, а? - Девочка, ты просто устала, - вздохнула Багира, - тебе бы сейчас грамм сто и выспаться! Тарасова неуловимым движением выудила из кармана кителя плоскую фляжку, нацедила полчашки. - Оля?! – изумилась Багира. - Товарищ генерал-майор так рассеян, - улыбнулась Ольга, - это он от Хвостика прятал. И забыл в ИВЦ. Я забрала фляжку, думала, отдам, а видишь, как пригодилось! Только дай чайник, дольем. Я не рассказывала, как обнаружила папин кувшин с нам-пей? Нет? О, это была история! Папа с мамой держали четыре кувшина рисового вина. Три у порога, по горским обычаям, а четвертый прятали в доме. Ну так вот… Когда женщины уложили сонную Уму, Багира взглянула подруге в глаза. - Оля, ребята живы? Скажи честно, а? Ольга не проронила ни слова. Только качнулись пушистые ресницы. Рита вздохнула, обняла красавицу. Бедная, сколько она уже мотается между штабом и детишками? - Давай ко мне! – улыбнулась Тарасова, - там сейчас Лена. Девочку отпустим, сами посидим, посумерничаем. Выспишься, в конце концов. Владимир Викторович сейчас в Главке, на Литейном, я ему до послезавтра точно не понадоблюсь. В конце концов, я вообще в декрете! - А поехали! – кивнула Кошкина… ,,,,,, - Мы так давно, мы так давно не отдыхали, - Нам было просто не до отдыха с тобой. - Мы пол-Ливана по-пластунски пропахали, - А завтра, завтра, наконец…, - негромко напевал Физик, вычищая автомат до сизого блеска. - Серега! – цыкнул Бизон, - ты за словами-то следи? Я те дам – «последний»! меня жена ждет! И дети! - Борь, ты это, не шуми. Ну, ждет, чего орать-то? – поднял голову Физик. - Отставить! – негромко бросил Булатов, не поднимая головы с подушки. Приказ Пригова пришел спустя неделю их суданской эскапады. Уму безоговорочно отправили домой, на одной ноге она была не боец. Девушка едва не сорвалась, Физик едва сумел успокоить свое хулиганистое счастье. Батя едва уговорил жену лететь с Олесей. У рампы огромного транспортника на сирийской авиабазе они прощались так, как будто не надеялись увидеться никогда впредь. Бизон едва сдержался, чтобы не промять кулаком дюралевую пластину. Домой, к Оле и детишкам хотелось до прокушенной губы. Он сдержался. Что проку психовать? Свою дорогу в жизни он сам себе выбрал, в тот самый момент, когда отказался от приглашения в международную экспедицию и прибыл, как говорят военные, для прохождения службы в «Тайфун». И эта дорога прошла через всю его жизнь. На этой дороге он встретил Олю, обрел семью, порадовался детям. Так что же скулить? Ещё один рывок, и домой. Надо просто потерпеть. И вот теперь они сидели на этой самой базе в ожидании переброски в район операции. Было тоскливо и как-то пусто. В голове плясали канкан дурацкие мысли о смерти. Душа не могла успокоиться, все ныла и ныла. Щелкнула тангента. Булатов активировал вокс. - На связи. Принял. Есть! – адмирал рывком сел на койке, - значит так, орлы. Выдвигаемся. Оружие не брать. Форма – камуфляж без знаков различия. Цель доведут по факту прибытия. Наша задача – взять полковника ЦРУ, который был замечен в подготовке операции в Чехии и имеет отношение к оружейно-нефтяным махинациям в Судане и здесь. - Пффф, - выдохнул Мыцык, - это же самоубийство! - Сережа, - проникновенно сказал Бизон, - я тя прошу – не ссы! ,,,,,,, Кот прищурился. - Ты уверена? - Обижаешь, дорогой муж! – фыркнула Мура, - с тебя, кстати, стакан кофе! - С молоком? – улыбнулся Ионов. - Не-а, - облизнулась Мура, - лучше черный с сахаром. И большой. И ещё шаверму! И мороженку! - А чай и фалафели не подойдут? Много кофе вредно, - слукавил кап-лейт, вытаскивая из кармана купюру. - А я питерская! Вась, ну правда, купи кофе, а? – Мура сняла ролики. Какое же наслаждение! Гонять на роликах, носить легкие кроссовки, а не вросшие в ноги берцы. Какое наслаждение вообще ходить по улицам, а не по болотине или джунглям! Через пару минут они уютно расположились за столиком маленькой кафешки. Старый друз с буденновскими усами соорудил две ароматных шавармы с бараниной, вместо «большого кофе» притащил кофейник. Как и все его соплеменники, он не понимал манеру израильтян пить дешевый кофе из автоматов. Даже в армии, когда он служил в бригаде «Голани», и то с земляками старался варить нормальный кофе, а не пайковую бурду. - Русим? – кивнул друз молодым людям. - Кен, - машинально ответил не знавший ни слова на иврите Кот. - Гхарашьо! – снова кивнул старик и ушел к себе. Мура улыбнулась. Действительно, было хорошо! Они выбрались из Судана только на пятый день прорыва из кольца. То самое «ничего» до границы» оказалось нашпиговано солдатами и сигналками. Пришлось затаиться. Так или иначе, но в Эфиопию они все-таки просочились, и до столбняка напугали Мишку Рифанова, группа которого на день задержалась в посольстве. «Смерч» убыл раньше, а Риф дал своим людям день отдыха и нарвался на «кошаков», ввалившихся в особый отдел в чем были – измурзанном и драном камуфляже. - Ну вы, блин, даете! – только и приговаривал Мишка, когда они закончили ломать друг другу ребра в объятиях. В тот же день Рифанова перебросили на Родину. Перед отправкой особист вынес офицеру мозг про секретность и неразглашение. Риф вздыхал. Ни полслова! Никому! Даже своим! Даже Маше! Иначе ребята не вернутся. Что же это за операция, которую так закрутили? - Слушай, Вась, закажи ещё одну, а? Кот без вопросов встал. - Такую же? - Ага! После пайков и крокодилятины израильская шаварма казалась райским лакомством. Их обоих перебросили в Израиль, где, прямо в аэропорту, встретили сотрудники Моссада. Оказалось, что автор авантюры с оружием и суданской нефтью имел неосторожность прибыть в Иорданию, якобы для оказания консультативной помощи. Израильтянам было необходимо убрать такой раздражитель из проблемной зоны, т.к. прямым следствием появления полковника Тейлора стала активизация ИГИЛовских агентов в самом Израиле. Как будто евреям было мало бесконечных интифад и прочих арабских «детских шалостей»! Правда, Смерчам не сказали, что Тейлор прибыл как раз по их души, и что они выступают в роли приманки. Впрочем, кое о чем ребята догадались и сами. Провернув трюк со стаканом кофе, Мура вскрыла сеть наружки, опекавшую их связника. Значит, приманка? Ну чтож, посмотрим! ,,,,,, Полковник Тейлор смотрел из окна на двух русских, уплетавших какой-то местный фастфуд. Да, это они. Те самые, которых его люди упустили в Чехии. Те самые, кто сжег на музейном танке его нефтехранилища. Ну что, попались? Ему стоило труда провернуть эту операцию. Его послали все, после провала «Дельты» даже Кастрелл не захотел иметь с ним дело. Но он сумел! Он нагнул этих обрезанцев, он облапошил этих русских, и вот, он выманил всю эту проклятую группу под удар. Осталось всего ничего. Только взять и убрать. Полковник не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться на своих врагов. Да, он проиграл войну. Но эту битву он выиграет. Жрите эту идиотскую еду, злорадно подумал Тейлор, наслаждайтесь. Потому что ужинать будете уже в аду! Полковник щелкнул тангентой: - Let’s go, boys!