Древняя дорога

- Женька, - вздохнул Кот, - ты прости меня. За все. За гордость мою, за подначки глупые, за опасности, за раны твои. Прости меня. Знаешь, больше всего в жизни я хотел, чтобы у нас была нормальная семья. Чтобы ты улыбалась, чтобы были дети… Я немногое тебе дал. Да что там, немногое, вообще ничего, кроме боли, страданий, седых волос и запасного магазина. Наверное, твой отец был прав. Я знаю, я плохой муж. Мура чувствовала мужа с полувздоха. Она не спросила, чего это вдруг Вася завел такие непохожие на него покаянные речи. - Но я тебя люблю. Больше жизни. Больше всего на свете. Женька, прошу, не перебивай. У нас очень мало времени. Уйти вдвоем нам не дадут. На крышах снайперы. Нас ждут у всех выходов. Пока я за шавармой ходил, спалил кое-кого. Сделаем так. Я пробью кольцо, ты – беги. Беги со всех ног. Не оборачивайся. Не возвращайся. Как тогда, в Камбодже. И помни, я тебя люблю. Хорошо? - Вась, - Женя запнулась, сглотнув колючку в горле, - я никуда не побегу. Разве ты забыл? Ты – это я. - Женька! – кто и когда видел Кота умоляющим? – а если ребенок будет? Если он уже есть? Я тебя прошу, любимая, уходи! Ну, пожалуйста! Мура медленно покачала головой. - Нет. Не родится. Вспомни, что говорила Ольгина мама? Не раньше, чем через год. Её средство раньше не подействует. А прошло только два месяца. И ранило меня ещё, помнишь? Так что, нет, Вась. Никуда я не пойду. Может, я плохая жена, но я никуда от тебя не уйду. Ты – это я. Ты что, забыл? - Я – это ты, Женька. Все-таки, прости меня. - Брось. Сколько раз мы с тобой вот так вот, по краю проскакивали? - Нет, Жень. Сейчас нет. Мы окружены и безоружны. В плен нас брать вряд ли будут. Иначе давно бы уже взяли. - Ну чтож, – Мура одним глотком допила кофе, вытащила из-под футболки кулончик, бережно поцеловала, - зато вместе! Его Воля. - Женька! Ну пожалуйста!, - выдохнул Кот. - Вась, - грустно улыбнулась Мура, - я не жалею ни о чем. Ни о чем, понимаешь? Я не знаю, хорошая я или плохая жена, но точно знаю, что не хочу без тебя жить. Я не смогу. Прости, Вась. Или вместе, или никак. … Снайпер, уютно расположившийся на плоской бетонной крыше с торчащими антеннами, не сдержал ухмылочку, глядя на страстный поцелуй парочки за столиком маленькой кафешки в Старом городе Иерусалима. Мда, мелькнула мысль, романтика. Стрелок поправил прицел, аккуратно, без щелчка, снял винтовку с предохранителя. Указательный палец выбрал слабину спуска, поймал миг между ударами сердца. Короткое движение, сухой шелест выстрела. Отличный глушитель, а? Жалобно звякнула о бетонную плиту стреляная гильза. Где-то внизу захлопали беспорядочные выстрелы, и молодой голос истошно заорал: - Акпаца! Эш! Эш! Эш! ,,,,,, Лобовое стекло патрульного «баташита» треснуло. Водила, молодой полицейский, с силой вывернул руль, мгновенно сдал за угол дома. - Хези! По нам стреляют!!! Хези! Напарник уже орал в рацию координаты машины. … Узкие улочки Старого города дышали историей и ненавистью не одно столетие. Здесь проезжал на смирном сером ослике Сын Человеческий, и те, кто бросал под копыта ушастика свои плащи, уже через несколько дней орали, брызжа слюной: «Распни его!». Здесь лилась кровь и слезы, когда пали древние стены Храма, пепел пожарищ осел жирными хлопьями на когтях боевой аквилы Двенадцатого Молниеносного легиона, и по шершавым булыжникам потянулись убитые горем вереницы рабов. Здесь рубили старого и малого, когда таран высадил ворота, и рыцари Креста ворвались в Вечный город. Франки герцога Годфруа поклялись омыть Домен Господа кровью сарацинов, и верно исполнили обет. На эти камни падали слезы навсегда покидавшей Иерусалим королевы Сибиллы, изгнанной Салах-ад-Дином… Здесь рвались самодельные гранаты молодых бойцов ЦАХАЛа и заполошно трещали иорданские винтовки, и кровь лилась на седые камни. Здесь молился, не пряча слез, подняв над головой свиток Торы, седой старик в каске и молитвенном таллесе, и отчаянные «цанханим» закрывали старца от пуль и осколков своими телами. Здесь столетиями копилась вражда, древняя вражда творцов и разрушителей… Эти улочки видели многое. Источенные клыками веков камни не удивились, когда на них с веселым звоном покатились новенькие латунные гильзы, и в сероватую пыль впитались соленые брызги. А, опять… - Мы под огнем! – сержант Хези, матерясь на трех языках, перетягивал прошитую винтовочной пулей руку. Совсем арабы охренели! В Старом городе вести открытый бой с полицией! Да где же подмога-то! - Цвика! Долби боевыми! – прорычал Хези, затягивая узел на бинте, набухающем багровым пятном. - Не могу! Ты же знаешь приказ! – Цвика высадил два десятка резиновых пуль. - Патруль три ноля семь, что у вас? Дайте координаты огневых точек! - Хрен знает эти координаты! По нам долбят из легкого стрелкового! Хези ранен! - Твою мать, - рявкнула рация, - Цвика! Доложи обстановку! - Арабесы гоняют по улицам и стреляют друг в друга, какой-то дурдом! Высылайте подкрепление! ,,,,,,, Шансов не было никаких. Но они оба были учениками адмирала Булатова. Когда крепкие парни с замотанными в арабские платки-куфии лицами дернулись вперед, у проезжавшего мимо патрульного полицейского джипа с нежным звоном разлетелось стекло. Выстрел? Снайпер? Откуда? What the fuck?! - Акпаца! – что есть сил заорал выскочивший из джипа солдат, через секунду хлюпнуло, на рукаве парня расцвела темно-бурая роза, захлопали пистолетные выстрелы под чей-то рев: - Эш! Эш! Эш! Кот саданул ближайшего араба табуреткой, Мура перемахнула столик, прыгнула, перекатилась, посекла под ноги второго. Подскочивший каплейт с размаху влепил ногой сбитому боевику. Чавкнуло. Грохнул выстрел, ещё, ещё, ещё. Смерчи бежали, перепрыгивая лотки с товарами, петляя из стороны в сторону, как зайцы. - Вась! – Мура отмахнула за ухо выбившуюся из косы прядь. - А? – Кот запнулся ногой о бордюр, едва не въехал в чей-то прилавок лбом. - А весело уходим, а? – Женя поддержала мужа за рукав. - Веселее, чем с гранатами! – улыбнулся каплейт, - ходу! Аляповатая ваза на прилавке разлетелась на куски. Кто-то очень настойчивый пытался подстрелить удиравших «кошаков». ,,,,,,, Бешеная суматоха взорвала сонный день забитого туристами Старого города. При выстрелах люди сыпанули кто куда. А уж когда рвануло… Кому охота получить 9 грамм бесплатного сувенира в твердой никелевой оболочке или кусок сталистого чугуна? Арабы-продавцы судорожно зашвыривали товар в лавки. Какие убытки! Что за паскудство? Почему? Кто посмел? Любой ишак, которому вздумалось побороться с сионизмом, был обязан всех предупредить! Так делалось всегда! Кто теперь будет отвечать за все вот это вот разорение, а? Пусть только закончится пальба, пусть! Тогда сын шакала и ослицы, затеявший эту войну за чужой счет, проклянет ту минуту, когда нажал на спуск! ,,,,,, Офицер в мятом «бете» с красным беретом под полковничьим погоном обжег пальцы об окурок, с отвращением вытянул из мятой пачки новую сигарету, защелкал зажигалкой. Прикурить не вышло, искры не было. - Ави, я не понимаю, что ты так дергаешься? – молодой парень в легкой куртке пожал плечами, - ты уже пятую выкурил! - Дов, дорастешь до моих погон, поймешь, - Ави скомкал сигарету, швырнул в битком забитую пепельницу. - Алеф Ярок, Алеф Ярок, - ожил вокс, - пошло движение. Гость активизировался. Даем картинку. - Бет Ярок, я Алеф Ярок, принял, - Ави впился глазами в плазменный экран, - Элькон, я Алеф Ярок, давай! - Рано, - скептически скривился Дов, - пусть бы ещё минуты две побегали. - Вот поэтому я и отвечаю за операцию, - бросил Ави, - вам в «Моссаде» нужны трупы? Дов улыбнулся. Операцию разрабатывали светлые головы в Конторе, но проводить доверили армейцам из «Шин Бет». Оно и понятно. После последней операции в Газе, когда заокеанские «друзья», мать их арабская шлюха, заставили ЦАХАЛ уйти несолоно хлебавши, все, кто носил погоны, лелеяли мечту подгадить «союзникам» как следует. Так что можно было не сомневаться, все будет сделано на высшем уровне. Беспокойство вызывали только русские спецы. Совершенно сумасшедшие люди. Маньяки. В Израиле такие даже в «Голани» не служат, таких просто нет! Но шеф сказал, они сработают. Ну, шефу виднее. Не зря же он в Россию летал. ,,,,,, - Вась, а может, выскочим? - Ну, без боя не сдадимся, точно! … Четверо крепких парней, горланивших «Голаааани шелииии!!!» на всю улицу за столиком, уставленным пивными бутылками, вытаращили глаза. Прямо на них из темного проулка вылетела потрясная девчонка с шикарной русой косой, с ходу перескочила через их столик, сшибла две бутылки пива, окативших великану Томеру новенькие джинсы. Следом за девчонкой выскочил молодой крепкий мужик. Оба наддали и скрылись за углом. Отпускники повскакали с мест. Что за фигня? Туристы сдурели? Что? Стрельба? Из загадочного проулка вывалилась группа арабов с закутанными лицами. Столик отлетел, последняя бутылка жалобно звякнула о камни. - КУС ЭММА! – взревел Томер, - Боа лай, манаеким! ГОЛАНИ! КАДИМА!!! … «Кадима!» значит «За мной!». Этот клич родился в огне 1948 г., когда молодое еврейское государство отстаивало свою независимость. Как поднять вчерашних мальчиков в атаку? Как вести людей на смерть? И тогда офицеры вставали первыми. Именно так. Не «Вперед!», а «За мной!». Только личным примером. И жизнью, если надо… Отпускники сцепились с арабами. Лязгнули чьи-то зубы под набитым кулаком, треснул чей-то сустав в умелом захвате. В «Голани» не учат драться. В легендарной бригаде учат убивать, и делают это на совесть. Арабесы гнались за парочкой? А против «Голани» слабо, «двоюродные»?! - Stop it! I said…, - договорить блондин, с которого содрали куфию, не успел, армейский ботинок подбил ему ногу, губы лопнули от точного хука справа. Белый? С арабами? Американец? Ах ты ж, с…ка! Гаси его, хевраим! Не забудьте дать по яйцам! - Держись! – Томер, только что приложивший араба головой об стену, зафиксировал новую группу в куфиях, - свежая порция! Боаз, Шломо, Гриша, за мной! Алон, звони нашим! Тут, пилият, весело! - Может, в полицию? – Алон сплюнул кровь из разбитой губы. - Чуть позже! Эй, коксинели, свободная касса! ,,,,,,,, Полковник Тейлор остановился, едва не икая. Сердце стучало где-то в ушах, колени жгло. Вот они, годы кабинетной работы, с горечью подумал разведчик. Ну да ладно. Лет двадцать назад он бы догнал этих двоих без проблем, а сейчас приходится вот так вот подпирать стеночку, заглатывая воздух. Что-то пошло не так. Полковник не мог понять, что. Эти двое должны были сдохнуть, и сдохнуть мучительно. По плану арабы их паковали, а потом, в подвале одного неприметного домика, девку пустили бы по кругу перед смертью, а парню отрезали бы яйца и заставили бы смотреть на игры с его подружкой. Но военная полиция спутала карты. Откуда-то выскочили уроды из непримиримых, подняли пистолетную пальбу, полицейские ответили, и пошло-поехало. Сирены, паника, кто-куда. Ну и эти двое, не будь идиоты, сдернули в мгновение ока. Но от него, Тейлора, не убегут. Уж он-то знал Старый город, вычислил и примерный путь отхода клятых русских. Вычислил даже в таком бедламе, который творился на улицах. Ага, вот они! Сухо щелкнул взводимый курок «Глока». Тейлор не любил стрелять самовзводом, слишком напрягалась кисть… … Смерчи выскочили на улочку, посреди которой стоял тип в неприметной куртке. Тип осклабился и вскинул руку с пистолетом. Вот и все. Кот успел схватить жену и закрыть от пули своей спиной. Мелькнула мысль, что, мол, спасибо Богу за все. Дал умереть за любимую. Все честь по чести. Тела рухнули на грязный асфальт. ,,,,,,, Связи не было. Израильтяне блокировали все каналы, резонно посчитав, что в своей стране они сами знают, кому и кем командовать, и уж точно знают, как и за что ловить террористов. Оставалось сидеть и ждать. - Оля, как ты можешь быть такой спокойной? – выдохнула Олеся. - Я? Не знаю, - пожала плечами Ольга, наполняя девушке только что опустошенную тарелку, - ты лучше ешь давай! - Да я… - И без разговоров! – Багира шутя сдвинула брови, - можно, и мне добавки? - Конечно! – Тарасова улыбнулась, зачерпнула половником наваристый «шулюм» - крутой до черноты бульон из бараньих ребрышек. Свёкр как-то раз рассказал ей про старинный казацкий способ заживлять поломанные кости. Раненому или увечному готовили этот самый шулюм, отваривая баранину до белых косточек и черного жирного супа, щедро заправленного чесноком и перцем. Суп получался очень своеобразный, но удивительно вкусный. И, по утверждению свёкра, весьма способствовавший заживлению переломов. Ольга, зазвав Смерчей в гости, решила, что с восточной кухней можно сделать перерыв, и подала к супу казацкий же пирог с бараниной. - Вот и кушай, - Багира облизала ложку, - совсем от рук отбилась, есть бросила. Глаза на мокром месте… - Рита! - Что «Рита»? - Лучше смотрите сюда, - Ольга, улыбаясь, нажала на кнопку в смартфоне, - мне Денис сбросил файлик. - Этот стукач? Пристукну козла, - пробурчала Ума с набитым ртом, - …арас. - Олеся! – укоризненно вздохнула Тарасова, - ругаться – это плебейство! Не надо. Лучше смотри! На экране высветился кабинет Пригова. Маленькая хвостатая тень выбралась из вольера, как только генерал вышел за дверь. Обезьян деловито подскочил к шкафу, что-то озабоченно заверещал, потом успокоился, подпрыгнул, зацепился лапкой за ручку дверцы, что-то химичил с замком, наконец, сильно качнулся. Дверца открылась. Хвостик забрался в ящик, откуда посыпались на пол тюбики с красками, кисточки. Тамарин спрыгнул следом, подобрал тюбик и забрался на генеральский мольберт. На каком-то милом горном пейзажике стали появляться замысловатые разводы, которые Хвостик выводил лапками. Особенно колоритный отпечаток маленькой пятерни украсил мастерски выписанное солнце. Три красавицы в обнимку угорали над экраном. Ума поперхнулась пирогом, едва прокашлялась. - Не трогай Дениса, - Ольга убрала лишние тарелки, - бедный мальчик и так уже боится по вашему этажу ходить. Каждый раз на пинки налетает! Вчера вот жаловался, что его оцарапал Рыжик и укусил Хвостик. - Он думает, что это пришельцы, - под общий смех выдала Багира, - вот, попробовал проверить. Теперь будет ломать голову над системой круглосуточного наблюдения, расставлять жучки, датчики всякие. Как маленький, честное слово. - Это что же, он и у нас в раздевалке своих жучков натыкал? – алюминиевая ложка жалобно скрипнула в Олесином кулаке, - удавлю крысеныша! - Это вряд ли! – хмыкнула золотоволосая королева, - после той истории с подглядывавшим за мной лейтенантиком его как-то раз поймал Боря и пообещал… хммм… в общем, Денис теперь не только жучки и камеры не ставит, но и активно другие выявляет и убирает. Багира с нежностью посмотрела на подругу. Двое детишек, служба, муж в опаснейшей командировке, а всегда аккуратная, одета с иголочки, и сияет как солнышко. И не забывает опекать закуксившуюся было после перелома Олесю. Как там наши? Скорее бы уже все вернулись! Где этих кошаков носит? До свадьбы были шибай-головы, а уж теперь… Только бы живые вернулись. ,,,,,,, - Вася! – Мура вскочила, кто-то схватил её за руку, толкнул в спину, - ВАСЯ! - Живой твой Вася! – адмирал сгреб в охапку охнувшую Женю, - Бизон, Физик, быстро уходим! - Батя?! Серега? – Кот, целый и невредимый, рывком поднялся, - откуда? - Все потом! – Булатов ногой выбил невзрачную дверь, - вперед и вниз, живо! Физик, помоги! Бизон подтащил заботливо вырубленного Тейлора. - Борька! – Мура была готова расплакаться, повиснув на шее у друзей, - как? Откуда? - От Моссада, - ухмыльнулся Бизон, - у нас неожиданно оказалось таки очень много израильских друзей! Давайте, кошаки бродячие, уходим уже! ,,,,,,, Пожилой офицер с лицом, иссеченным шрамами и морщинами, оторвал взгляд от монитора. - Дрор, как тебе удалось все это провернуть? - Что именно? – безразличным голосом отозвался второй офицер, по возрасту тоже не студент. - А ты что, единственный еврей в этом штабе? – хмыкнул шрамолицый, - не темни, а? Как ты угадал с «голанчиками»? - Я и не угадывал, - пожал плечами Дрор, - просто повезло. Группа наших «мистаравим» должна была убрать наемников этого психованного штатника, тихо и аккуратно перестрелять. А тут эти «хуцпаны». Очень удачно получилось. И группу светить не пришлось. - Почему ты дал русским уйти без потерь? Ты же знаешь, что это за люди! - Габи, сколько потребуется времени, чтобы привести в боеготовность измотанную двухмесячной командировкой группу? Кстати, твоя была идея отправить этих троих на базу «Бейт Дарас»? - Ну да, там же тренировочный лагерь? - Жаль, Габи, - грустно вздохнул генерал Дрор, - что ты не знаешь русского. - Ты остановился на измотанной группе, - недовольно напомнил шрамолицый. Напоминание про русский язык было неприятным. - Я успел пообщаться с этими «маньяким-русим», - снова вздохнул Дрор, - отличные солдаты, крепкая, давно сработанная команда. Но вымотаны донельзя. В случае гибели кого-либо мы выведем их из строя. Нам это надо? Нам надо, чтобы заокеанские наши друзья перестали лезть в наши дела. Они и перестанут. Пропал их офицер, это да. Причем тут мы или русские? Приехал, связался с арабами, ушел в автономный режим. Куда делся? А кто знает? Может, русские утащили, может – арабы. Янки начнут искать, копать, ныть, но в нашу палестинскую кухню уже не сунутся, им будет не до этого. И смысл списывать группу русских? Они так лихо влезли в сирийские дела, что каждый спец на счету. - Ну, тут спорить не буду, - кивнул Габи, - чем больше они там этих бешеных положат, тем… - Обожаю, когда ты озвучиваешь очевидные вещи, друг мой, - Дрор внезапно подобрался, глядя, как Габи вцепился в наушник, - что? - У нас проблема! – цыкнул полковник, ткнул пальцем в точку на экране, - вот тут! ,,,,,,, От гнилостной вони сводило скулы. Они бежали гуськом по темным подземным переходам в самом сердце Старого Иерусалима. Кто рыл эти галереи, кто облицовывал их камнем, Смерчи не знали, да и не задумывались. Достаточно было и того, что они смогли с помощью «мистаравим» - «псевдоарабов» - пройти по этим ходам в нужное место и успеть в нужное время. Эти самые «псевдо» оказались бойцами что надо! Обычно они работали в арабских кварталах, полагаясь только на себя и на неразлучный пистолет. В случае засветки любой из подразделения был готов немедленно свести счеты с жизнью. Они не боялись ни боли, ни пыток. Просто к врагу могла попасть строго секретная информация. Сейчас Смерчи уходили из района операции, где продолжалась поднятая полицией тревожная суматоха. «Мистаравим» выполняли четкий приказ: обеспечить выход русских с добычей из Города, перебросить на Голаны, передать на сирийскую сторону, там уже ждут. Приказ выполнить любой ценой. - Стоп! – Физик, бежавший впереди, резко затормозил. Дорогу перегораживал здоровенный пук проводков, тянувшихся куда-то в темноту. - Свежак! – Бизон передал Тейлора Коту. Американец дернулся, отхватил от Муры по ребрам, затих, - когда мы сюда шли, было чисто! - Снять можешь? – напрягся Булатов. - Нет, - спокойно сказал Бизон после осмотра, - очень хитрый заряд. Многоступенчатый. Начну снимать одну часть – рванет другая, и по цепочке. - А вдвоем? – подал голос Сергей. - Нет, - Бизон выдохнул, коротко перекрестился, - уходите. Заряд установлен на смертника, запускается только от руки. Уходите, я остаюсь. Олю там не бросайте, лады? Мура оцепенела, Кот выматерился. Физик сплюнул. Батя приобнял старого друга. - Не спеши, - донеслось до всех, - Физик, в головняк! Мура – замок! Кот и я тащим гада! Бегом! - Но как… - БЕГОМ! – оглушительно прошипел Булатов. … Борис знал, что снять заряд не в его силах. Но он был офицером Смерча. Что толку дергаться? Бизон присел к стенке, затих, размышляя. Долго-долго было тихо. А потом раздались осторожные шаги. Неверный свет фонарика выхватил из мрака тощую девичью фигурку. В спертом воздухе зашуршали арабские слова, смертница молилась. Невесомыми касаниями она проверила заряд. Все на месте, все как надо. Как установила, так и есть. Она давно хотела совершить такой подрыв. Скрывала от товарищей, по чуть-чуть носила и закладывала взрывчатку, изобретала схему заряда. Её хвалили, доверяли учить других, а она так хотела стать мученицей! И вот, хвала Аллаху, её мечта сбылась! Девушка протянула руку к заряду. Последнее, что она почувствовала, - бешеную боль в горящих от удушья легких. Бизон накинул жгут минных проводов на шею смертнице и стянул петлю изо всех сил. Хрип, дергание тела, шипение. Готово. - Кто к нам с мечом придет, тот…, - прошептал Бизон, опуская на вонючий пол мертвое тело, - интересно, а гурии-мужчины бывают? Может, все-таки попробовать снять заряд? Тарасов протянул руки к проводам. Глаза резанул яркий свет… ,,,,,,