Мятеж сердца

Тишина в убежище была неестественной. Даже гул вентиляторов, бесшумно прокачивавших воздух через фильтры, едва слышался, как слабый шёпот. Грейс лежала на кровати, глядя в пустой белый потолок. Технологически совершенное укрытие, созданное Лироем, должно было быть комфортным, но казалось ловушкой. Ни одного окна, ни свежего воздуха, только искусственное освещение, которое включалось и выключалось по расписанию. Она закрыла глаза, но перед мысленным взором всплывала одна и та же картина: Кайли. Её маленькая сестра, чьи глаза так страшно замерли, когда жизнь покинула её тело. Грейс не могла стереть из памяти крик, грохот выстрела, ощущение, как тело Кайли обмякло в её руках. Она зажала уши руками, пытаясь выдавить эти воспоминания. — Хватит… хватит… — прошептала она себе, но голос прозвучал хрипло, сломленно. Слёзы не лились. Она выжала их все за последние недели. Вместо них осталась пустота — мёртвая, болезненная. Грейс не знала, как быть. Жить? Ради чего? Её семья уничтожена. Отец — пропал, возможно, мёртв. Мать предала её. А Кайли… Её плечо начало ныть, напоминая о недавнем ранении. Натаниэль наложил швы аккуратно, но рана ещё не затянулась. Каждое движение отдавало тупой болью, что напоминало: она всё ещё жива. Она медленно поднялась с кровати и подошла к зеркалу, установленному в углу комнаты. Её отражение было чужим. Короткие, неаккуратно обрезанные рыжие волосы обрамляли бледное лицо. Тёмные круги под глазами делали её взгляд тяжёлым, усталым. Она ненавидела своё отражение. Грейс провела рукой по зеркалу, и её губы дрогнули. Внутри бурлила злость. На себя. На мать. На Систему, которая сломала всё. Она не успела осознать, как схватила пустую чашку с прикроватного столика и с силой бросила её в зеркало. Раздался звон разбитого стекла, и перед её глазами остались только осколки. Грейс упала на пол, сжимая голову руками. — Это моя вина… моя вина… — шептала она, раскачиваясь взад-вперёд. Вспышка злости уступила место новой волне ненависти к себе. Если бы она не сбежала, Кайли была бы жива. Если бы она умерла, всё было бы проще. Её тело начало дрожать, а в горле появился ком. Она хотела кричать, но звук застрял где-то внутри. Мучительная тишина усиливала чувство изоляции, будто стены вокруг неё становились всё ближе. Пальцы скребли по холодному полу, осколки зеркала давили на кожу, но Грейс не замечала боли. За дверью послышались шаги. Натаниэль, находившийся в другой комнате, резко поднял голову. Разбитое стекло, громкий шум – это не было обычным звуком их замкнутого убежища. Он бросил в сторону книгу, которую пытался читать, и быстрыми шагами направился к комнате Грейс. — Грейс! — его голос разрезал тишину. Ответа не последовало. Дрожь беспокойства пробежала по его телу. Он постучал в дверь, но без толку. — Грейс, открой, это я. Всё та же тишина, только приглушённое эхо его слов. Натаниэль решительно повернул ручку и толкнул дверь. Свет в комнате был слабым, падающим с одинокой лампы у кровати. Грейс сидела на полу, окружённая осколками зеркала, её голова склонилась, волосы спутаны. Она выглядела сломанной, маленькой и хрупкой, будто весь мир навалился на неё. — Чёрт… — пробормотал он, приближаясь. Он опустился на корточки рядом с ней. — Грейс, ты в порядке? Что случилось? Она подняла голову, но взгляд её был тяжёлым, как будто она смотрела сквозь него. — Зачем ты здесь? — прошептала она, голос был хриплым. — Почему ты не оставишь меня? Её слова, будто острые иглы, вонзились в него, но он не дрогнул. Вместо этого его руки осторожно коснулись её плеч, проверяя, не поранилась ли она. — Я здесь, потому что хочу, чтобы ты была в порядке, — сказал он мягко. Она покачала головой, отчуждённость в её глазах становилась только сильнее. — Уходи, — её голос задрожал, но в нём звучала горечь. — Ты ничего не понимаешь. — Не понимаю? — его тон стал резче, но он быстро взял себя в руки. Он глубоко вдохнул, пытаясь сохранять спокойствие. — Грейс, я потерял всё. Семью. Дом. Весь мой мир рухнул. Думаешь, мне легко? Она молчала, слова будто застряли у неё в горле. — Но несмотря на это, я здесь. Потому что ты — единственное, что осталось, ради чего стоит бороться. Он встал и протянул ей руку, держа её твёрдо, словно обещая, что не отпустит. Грейс подняла на него глаза. В них плескалась боль, смешанная с отголосками гнева. Она смотрела на его руку так, будто это был якорь, за который можно ухватиться, чтобы не утонуть. Она поколебалась, но всё же вложила свою ладонь в его. Её пальцы были холодными, но прикосновение к его руке было неожиданно тёплым. — Ты должна жить, Грейс, — его голос прозвучал мягко, но настойчиво. — Ради Кайли. Ради себя. Слова эхом разлетелись по комнате, но Грейс лишь кивнула. Она не знала, что ответить. Натаниэль, кажется, всегда находил силы бороться. А она… Он помог ей подняться и, заметив растрепанность её бинтов, нахмурился. — Тебе нужно заменить повязку, — сказал он, будто это было очередным делом в бесконечном списке заботы о ней. Грейс отвела взгляд, её плечо действительно болело. — Потом. — Нет, — он вздохнул, но не стал спорить. — Хорошо, но не откладывай надолго. Она снова легла, уткнувшись в подушку, пока он, не сказав больше ни слова, начал собирать осколки разбитого зеркала. Когда дверь открылась с едва слышным скрипом, в комнату вошёл Лирой. Его походка была лёгкой, но уверенной. На нём всё ещё была форма Бидла, идеально сидящая на его высоком, подтянутом теле. — Ах, что за картина, — сказал он с сарказмом, обводя взглядом комнату. — Осколки, кровь, два угрюмых лица. Настоящий эпизод мелодрамы. Грейс подняла голову и устало уставилась на него. — Лирой, как всегда, вовремя, — бросила она. — Конечно. Я не мог упустить шанса украсить ваш день своим присутствием, — он с усмешкой бросил рюкзак на стол. Натаниэль встал, быстро осмотрев вещи, которые принёс его друг. — Всё, что заказывали? — спросил он, пытаясь заглушить растущее напряжение в комнате. — Ещё бы, — кивнул Лирой, откинув шлем на стол. Его взгляд скользнул к Грейс. — Как твоё плечо, Коллинз? Всё ещё болит? — Как будто тебе не всё равно, — буркнула она. — Разумеется, мне всё равно, — его тон был колким, но его глаза выдали едва заметное беспокойство. Лирой отошёл к окну, из которого было видно только бетонную стену соседнего здания. — Всё ещё хочешь сбежать? — спросил он беззлобно, но с ноткой вызова. — А ты всё ещё хочешь раздавать мне советы, которые я не просила? — ответила она, скрестив руки на груди. Натаниэль встал между ними, его взгляд был напряжённым. — Хватит. Мы все на грани. Лирой, спасибо, что принёс всё это. Лирой вздохнул, убрав саркастичную улыбку. — Да, ты прав. Простите. Я действительно хотел убедиться, что вы в порядке. Он обернулся к Натаниэлю, его взгляд стал мягче. — Ты держишься, Нат? — Пока да, — ответил тот. — Благодаря тебе. Эти слова вызвали у Лироя слабую улыбку. Он хотел сказать что-то ещё, но замялся, его глаза снова на мгновение встретились с глазами друга. — Я скоро вернусь, — сказал он наконец. — Обсудим в следующий раз. Я привезу карты, — сказал Лирой, застёгивая молнию на своём рюкзаке, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Спасибо, Ли, — Натаниэль кивнул, но выражение его лица оставалось серьёзным. Лирой бросил короткий взгляд на Грейс, которая сидела на краю кровати, обхватив колени руками. Её глаза казались потухшими, и это зрелище вызывало в нём странный коктейль раздражения и сочувствия. — А ты, Коллинз, ничего не скажешь? — спросил он, будто нарочно подначивая её. — Например? — её голос был ровным, безразличным, как будто он говорил с пустым стулом. Лирой пожал плечами, стараясь скрыть раздражение. — Например, что-нибудь конструктивное. Как насчёт того, чтобы поделиться вашим планом? Или вы продолжаете просто сидеть здесь, надеясь, что чудо само собой постучится в дверь? Натаниэль нахмурился: — Лирой, полегче. Мы работаем над этим. — Работаете? Над чем именно? У меня мало времени, Нат. Режим контроля ужесточился. За каждым моим шагом следят. Выходить становится всё сложнее. Эти слова заставили обоих поднять на него взгляды. — Что значит "ужесточился"? — Грейс наконец заговорила, но в её голосе прозвучала настороженность. Лирой прошёлся по комнате, его фигура тонула в тусклом свете лампы. — Это значит, что теперь камеры повсюду. Сигнализация активна в любое время дня и ночи. Каждое передвижение, каждый мой визит под лупой. Даже в своей форме я не могу расслабиться. — Тогда почему ты всё ещё приходишь? — Грейс прищурилась, её голос был холодным. — Потому что кто-то должен держать вас в живых, — огрызнулся Лирой. — Я рискую всем, чтобы помочь вам сбежать. А вы до сих пор топчетесь на месте. — Мы не топчемся, — вмешался Натаниэль, его голос был твёрдым. — Мы обдумываем, как это сделать. — О, конечно, обдумываете, — Лирой вздохнул, останавливаясь у двери. — Напомню, у нас не так много времени. Вы должны быть готовы уже через 2 месяца, за день до казни Натаниэля. — Мы знаем, — Натаниэль встал, пытаясь успокоить друга. Лирой посмотрел на него долгим взглядом. — Я смогу отвезти вас только к твоему дому, Нат. Больше я сделать не могу. Если кто-то заметит, что я помогаю вам, всё кончено. Для вас. Для меня. Для всех. Грейс вскочила, её глаза сверкнули гневом: — Почему тогда ты вообще притворяешься, что тебе не всё равно? Если ты так боишься, зачем тогда приходишь? Лирой пристально посмотрел на неё. — Я боюсь, но я всё равно это делаю. А вот ты, Коллинз, не делаешь ничего. — Ты не знаешь, через что я прошла, — выпалила она, сжимая кулаки. — Нет, знаю, — его голос стал тише, но от этого не менее острым. — Ты потеряла всё. И ты думаешь, что это делает тебя особенной? Мы все потеряли. И я, и Натаниэль. Но в отличие от тебя, мы не погрязли в саможалости. Эти слова словно ударили её в лицо. Она прикусила губу, но ответить не успела. — Мы справимся, — твёрдо сказал Натаниэль, прерывая их перепалку. Его взгляд встретился с Лироем, в нём читалась решимость. — У нас есть время. И мы благодарны тебе за всё, что ты делаешь. Лирой кивнул, но в его глазах осталась тень сомнения. — Надеюсь, что так. Обсудим план в следующий раз. До встречи. Он направился к двери, но задержался на мгновение, повернув голову. — Не тратьте моё время впустую. И с этими словами он исчез, оставив за собой тяжёлую тишину. Грейс долго смотрела на дверь, её взгляд был твёрдым, но внутри всё кипело. Этот человек держал что-то в себе, и она это знала. — Он что-то скрывает, — сказала она, обернувшись к Натаниэлю. — Лирой… сложный, — сказал он, проводя рукой по своим светлым волосам. Его усталый взгляд выдал больше, чем он хотел показать. — Ты ему доверяешь? — Грейс продолжала смотреть на него пристально, будто пытаясь прочитать его мысли. — Да. Он мой лучший друг, — твёрдо ответил Натаниэль. — Друг, — повторила она, усмехнувшись. — В твоём голосе это звучит почти как оправдание. — Ты ошибаешься, — он опёрся локтями на стол, не сводя с неё глаз. — Лирой много раз рисковал ради нас. Ради тебя. Грейс откинулась назад, устало потирая виски. — Всё это слишком. Я просто… — она запнулась, не закончив фразу. — Ты просто? — мягко подтолкнул её Натаниэль. Она не ответила, но взгляд её стал глубже. Что-то в этом мужчине вызывало у неё одновременно раздражение и странное чувство тепла. Он был рядом, несмотря на всё, что произошло. Грейс встала, сделала несколько шагов к нему и остановилась. Её плечо болело, но она не замечала этого. В горле всё ещё стоял ком, но теперь его сопровождало странное, непреодолимое желание. Она хотела забыться, избавиться от этой боли хотя бы на миг. Она подошла ближе и, не давая себе времени подумать, прижалась к нему. Её губы нашли его, поцелуй был резким, требовательным. Натаниэль замер, его руки поднялись, но вместо того, чтобы притянуть её к себе, он осторожно схватил её за плечи, отстраняя. — Грейс, — он прошептал, его голос был низким, но полным тёплой нежности. — Я… — она запнулась, отводя взгляд. — Грейс, ты сейчас не в том состоянии, чтобы это было правильно, — он говорил мягко, но уверенно. — Я просто… — в её глазах застыли слёзы. — Просто хочу перестать чувствовать эту боль. Он провёл рукой по её рыжеватым коротким волосам, стараясь утешить её. — Я тоже хочу тебя, Грейс, — признался он тихо, его голос был почти хриплым. — Но сейчас — нет. Ты ранена. Сломлена. Это неправильно. Она посмотрела на него, её губы дрожали. В ней закипали эмоции — гнев, боль, разочарование. — Ты прав, — наконец сказала она, резко отступив назад. Натаниэль ничего не ответил. Он просто смотрел, как она уходит вглубь комнаты. Её фигура растворилась в полумраке, и он опустил голову, устало прикрыв глаза. В подвале вновь воцарилась гнетущая тишина.