Baby Your Hearts Been Broken Once (But I'll Be The One To Fix It)

На следующее утро Гарри просыпается из-за громко звонящего телефона, который еще и находится у его уха. Он стонет и берет его, сразу замечая, что ему звонит Зейн. — Алло? — он снова стонет, отвечая на звонок. Парень в то же время пытается потянуться, из-за чего его голос кажется больше писком, чем чем-то другим. — Я заметил, что ты нашел друга на сайте знакомств. Он тоже в хорошей форме, — говорит Зейн. — Что, черт возьми, ты делаешь на моем профиле? — спрашивает Гарри. Его друг хихикает. — Я проверяю его каждый день, чтобы увидеть хоть что-то новое, ведь ты ничего мне не говоришь. И сегодня наступил этот самый день. Так кто же этот привлекательный Луи Томлинсон, и каким образом он получил абсолютную честь стать твоим первым принятым на сайте другом? Стайлс закатил глаза, понимая, что тот говорит с сарказмом. — Я подумал, что он неплохо выглядит, и это редкость для меня. Он и хороший человек сам по себе, вообще-то, — сообщает он. — Так это значит, что ты поговорил с ним, да? Гарри кивает, а потом вспоминает, что его друг не может видеть его, так что он отвечает следующее: — Да. Мы говорили пару часов вчера вечером. С ним действительно легко разговаривать. Он дал мне свой номер, но я слишком боюсь написать ему. Брюнет стонет. — Хаз! Почему ты боишься этого? Пожалуйста, не говори мне, что ты отверг его. Он слишком красивый, и слишком подходит тебе, нельзя отвергать его, Гарри. — Я и не делал этого. Он дал мне свой номер, а затем вышел из сети, даже не дав мне шанс на то, чтобы отвергнуть его. У меня не было такой возможности. — У тебя все еще есть его номер, да? Пожалуйста, скажи мне, что ты попробуешь написать ему, Гарри, скажи мне, что ты дашь шанс этому парню, — просит он, и Стайлс думает о том, насколько все это важно для его друга. Он считает, что это происходит из-за того, что, может быть, это был первый раз, когда он говорил с кем-то кроме его семьи, с тех пор, как он расстался с Тайлером. — Я думаю, что мог бы сделать это. Он действительно милый и смешной, с ним так легко, и... Он действительно нравится мне, как я думаю, — отвечает он, тревожно прикусывая нижнюю губу жемчужно-белыми зубами. — Ты определенно должен дать ему шанс, приятель. Ты, черт возьми, должен написать ему прямо сейчас, — говорит Зейн, и вешает трубку до того, как его друг мог хоть что-то ответить. Кудрявый парень вздыхает, проводя рукой через свои волосы и открывая список контактов в телефоне. Он прокрутил список, вбив в поиск букву "Л". Луи был единственным человеком из всех, кого знал Гарри, чье имя начиналось на эту букву; здесь была еще его подруга Лу и ее дочь (но у той не было телефона, конечно, потому что ей был всего один год). Он нажимает на значок сообщений, выбирая Луи Уильяма Томлинсона. Стайлс кусает губу, надеясь лишь на то, что он напишет что-то, о чем не будет сожалеть позже. Гарри [9:35] Эй, Луи... Ну, я надеюсь, что это номер Луи, и он дал мне правильный номер прошлой ночью. Это Гарри (Гарри Эдвард Стайлс на сайте знакомств, на случай, если ты знаешь несколько людей с таким именем), я не знаю, проснулся ли ты, но... В общем, напиши, когда получишь это сообщение, ладно? Он нажимает на кнопку отправления сообщения, затем бросает свой телефон на тумбочку, встает и уходит в туалет. Когда его мочевой пузырь становится пустым, он скачет на кухню, чтобы приготовить себе чай и тост с яйцом и беконом, потому что он голоден и это является его любимой едой. После того, как парень заканчивает есть, он возвращается в свою комнату, прежде чем принять душ, но сначала он проверяет свой телефон. Он получил одно сообщение. Гарри открывает его и улыбается, когда видит, что это от Томлинсона. Луи [9:59] Эй, Гарри! Да, это правильный номер. К сожалению, я не мог ответить раньше, потому что спал! Ты хорошо спал прошлой ночью? Стайлс чувствует, что снова почему-то улыбается, когда пишет ему ответ. Гарри [10:00] Это совершенно понятно :) Я прекрасно спал, но лишь до тех пор, пока Зейн не разбудил меня. Спасибо, что спросил. Как тебе спалось? Он берет телефон с собой в туалет, и там же получает новое сообщение. Он включает воду, ожидая минуту, пока та разогреется. Луи [10:01] Ох уж этот Зейн! ;) Я спал довольно хорошо, я думаю. Меня разбудил в пять часов Лиам, который делал ракетку в гостиной. Он привел домой одну девушку, Даниэль, и позволь сказать тебе, что мне хотелось бы иметь пару затычек для ушей. Стайлс хихикает и пишет ответ, залезая в душевую кабинку. Гарри [10:02] Ох, приятель, это ужасно! Что ты сейчас делаешь? Он слышит, как вибрирует его телефон, что означает, что ему пришло новое сообщение, что произошло примерно через две минуты. Кудрявый парень быстро моет свое тело, — руки, ноги, лицо, волосы, другие важные места, а затем выходит, схватив два полотенца. Одно он оборачивает вокруг своей головы, а в другое заворачивается в области талии. Гарри хватается за телефон, читая новое сообщение, пока выходит из ванной. Луи [10:04] Ну, я умирал от голода, но совсем не умею готовить, так что сейчас ем хлопья. Что насчет тебя? Гарри [10:25] Ты не умеешь готовить? Я хорош в этом, но не подумай, что я хвастаюсь. И я только что вышел из душа. После того, как он отправляет сообщение, парень думает о том, как же воспримет это сообщение его новый друг. Что, если это отпугнет его, или он подумает, что Гарри хочет грязно переписываться с ним, когда он и вовсе не думает об этом? Луи [10:26] Господи. Это очень горячо, если честно. Если бы у меня не было стояка утром, он бы определенно появился сейчас из-за той картинки, которая появилась в моей голове. Стайлс сглатывает, делая огромный вдох и, кажется, затем совсем забывая, как дышать. Он прикусывает губу. Как ему ответить на это? Он и раньше переписывался в таком стиле, это не было новым и чем-то сложным для него, это ведь не ракетостроение, на самом деле. Но он никогда не делал этого с тем, кого не знает. Гарри [10:28] Какой картинки? Он сильнее прикусывает губу, когда нажимает на кнопку отправки сообщения, потому что он знает, каким наивным и глупым выглядит сейчас. Луи [10:29] Ты... Голый... Ты весь мокрый, и твоя кожа блестит. Это то, что я очень хотел бы увидеть однажды. Кудрявый парень на минуту закрывает глаза, зажимая пальцами переносицу, когда ему приходит ответ. Он против того, чтобы так общаться с Луи, потому что... Ну, он не знает наверняка, кем тот является, и вдруг он сейчас говорит с каким-то старым мужчиной? Но если Томлинсон является тем, кем он и говорил, то это все меняет. Гарри [10:30] Я мог бы, эм, прислать тебе фото? Если ты хочешь? Я до сих пор в полотенце, и я еще немного влажный. Томлинсон отвечает почти мгновенно. Луи [10:30] Да, пожалуйста. Луи выше такого поведения при общении с незнакомцами. Он не стал бы делать этого... Но возможность увидеть невероятно сексуального Гарри не является тем, что он собирается пропустить сквозь пальцы. Он вовсе не собирался просить у него фото, ему хватало той картинки, что возникла в его голове, но... И вообще, тот сказал, что он в полотенце, хотя Томлинсону хотелось бы, чтобы на нем вообще ничего не было... Ладно, полотенце — это приемлемо, большего просить нельзя. Две минуты кажутся слишком долгими, но когда он слышит звук сообщения, то закусывает губу, пытаясь немного успокоиться, прежде чем открыть сообщение. Он прижимает ладонь к выпуклости на его штанах и отчаянно желает того, чтобы он мог избавиться от сильной необходимости прикасаться к себе сейчас. Луи открывает сообщение, будучи действительно не уверенным в том, чего он ожидал, но это — явно не то. Гарри... Он чертовски великолепен, на самом деле. Его вьющиеся волосы сейчас мокрые и влажные, они немного прилипают к его лбу, и это выглядит горячо. Вокруг его талии обернуто полотенце, но он все равно выглядит хорошо, очень хорошо. Его тело почти сияет, потому что оно мокрое, и Томлинсон думает о том, что тот еще вообще не вытирался. Луи [10:33] Боже, ты чертовски горяч. Я просто... Ты невероятно горячий. Я просто хочу облизывать все твое тело, слизать все капельки воды, пока единственными влажными местами не окажутся те, на которых побывал мой язык. Ладно, пальцы сами все набирают, его мозг даже не контролирует то, какие сообщения он отправляет этому парню. Когда шатен больше не может сдерживаться, он просовывает руку в свои штаны, обхватывая твердый член одной рукой. Гарри [10:35] Черт. Может... Ты можешь отправить мне фото? Ты не должен быть голым или что-то вроде того... Может быть, просто без рубашки? Томлинсон стонет, вынимая член из штанов и делая быстрое фото. Если бы он не был так чертовски возбужден, то, наверное, он бы нервничал из-за того, что Гарри осудит его из-за этой фотографии, что назовет его шлюхой, может быть, всего лишь за отправку такой фотографии. Но сейчас его не волновало это. Он вроде надеялся на то, что Стайлс сделает то же самое, потому что это было бы... Это было бы чертовски потрясающе. Когда кудрявый парень получает сообщение, его рука начинает еще быстро двигаться по его члену, поглаживая его. Он совсем не... Он, честно говоря, вообще не думал о том, что Луи пошлет ему фото своего члена, черт возьми, и если бы он не был так чертовски возбужден, то задумался бы о том, действительно ли эта фотография принадлежит Томлинсону. Все, что он видел, — чрезвычайно большой член, вокруг которого были обернуты пальцы. Тем не менее, эта картинка заставила его почувствовать тяжесть внизу своего живота и подступающий оргазм от быстрых движений. Гарри чувствует, словно должен что-то отправить, на самом деле, потому что он почти уверен в том, что Луи был бы признателен ему за это. Он нажимает на значок фотоаппарата в своем телефоне, делает фото, а затем отправляет фотографию, прежде чем подумать о том, насколько это было опасно и безответственно. Менее минуты спустя, он получает новое сообщение, на котором снова видит член Томлинсона, но на этот раз рядом с ним были белые полосы, которые можно было заметить по всему его подтянутому животу. Гарри делает новое фото, чтобы соответствовать ему, а затем отправляет его. Луи [10:42] Если ты не занят позже... Не хотел бы ты поговорить? По телефону? Я бы очень хотел услышать твой голос, если честно. Стайлс закусывает губу, и он не знает, что сказать. Он нервничает из-за таких мелочей, как эта, хоть это и абсолютно смешно, учитывая то, что они только что делали. У него нет планов на сегодня, кроме как сидеть за ноутбуком и смотреть телевизор. Это — все, чем он занимается. Гарри [10:44] Если честно, я бы тоже хотел услышать твой голос. У меня нет никаких планов на вечер, так что, может быть, около девяти? :) Они продолжают переписываться еще весь день, будто утром между ними ничего не произошло. Гарри убеждается в том, что Луи является тем, о ком он и говорит, когда тот посылает ему фотографии, на которых делает смешное лицо, либо на которых выглядит потрясенным, потому что он сидит в гостиной, и только что увидел, как Даниэль вышла голой из спальни его друга, как он сообщает. Шатен пишет о происходящем в заголовках перед фотографиями. Всякий раз, когда приходит время обеда, появляется Зейн, что является обычным делом для большинства дней (у него есть привычка навещать Гарри каждый раз, когда выпадает возможность, потому что, благодаря этому он может убедиться в том, что тому становится лучше, но Стайлсу это не очень нравится, потому что он считает, что уже вырос, и ему не нужна вторая мать в виде его друга). Но брюнет приносит с собой еду, что очень, очень хорошо, потому что Гарри не любит долгие поездки по продуктовым магазинам. Он надеется на то, что Зейн не собирается задерживаться надолго. Он знает, что если скажет о том, что он и Луи собираются поговорить по телефону в девять часов, его друг уйдет так быстро, как только может, потому что ему хочется, чтобы Стайлс двигался дальше, но Гарри считал, что это было бы грубо, потому что Зейн — его друг, и он не должен выгонять его (потому что это — именно то, что он постоянно делает, на самом деле). — Так значит... Ты написал Луи, как я и сказал, да? Ты не отверг его? — спрашивает тот, как только они сели за стол с полными еды тарелками. — Нет, я не отверг его, я правда написал ему. Мы общались весь день, на самом деле, — сообщает он. Гарри знает, что если он не расскажет ему важную информацию, как эта, то тот будет очень разочарован. Зейн буквально светится, и он улыбается, когда отвечает своему другу следующее: — В самом деле? Это здорово, Хаз! О чем вы говорили? Стайлс чувствует, что его лицо краснеет, когда он думает о грязных сообщениях и обмене фотографий, что происходило утром. Он решает, что говорить об этом в то время, пока они едят, будет плохой идеей (но он все равно расскажет ему рано или поздно, потому что Зейн ненавидит, когда чего-то не знает). Он думает, что рассказать о глупых разговорах и смешных фотографиях будет лучше. — Мы просто говорили, я думаю... Просто переписывались. Разговаривали о глупых вещах, посылали друг другу смешные фотографии. Это было своего рода хорошо, — отвечает он. — Теперь ты точно знаешь, что Луи является парнем, а не жутким стариком? — спрашивает Зейн, выглядя самодовольным. — Да, теперь я точно знаю, что он — именно тот, о ком и говорит. — Это абсолютно здорово! Ты должен спросить его о встрече, да? Как свидание, — предлагает тот, шевеля бровями. — Я пока не могу сделать этого! Мы начали говорить только вчера. Просто... У нас есть планы, сегодня вечером мы должны созвониться, — говорит Гарри. Он не планировал говорить об этом, но его голова работает сама по себе. — И ты так долго ждал того, чтобы рассказать мне это? — визжит парень. — Мы еще... Ну, занялись кое-чем этим утром. Прежде чем Стайлс мог все объяснить, он услышал крик негодования от своего друга. — Чего? И когда ты собирался рассказать мне это? Когда это произошло? Как это случилось? И, погоди, что ты вообще имеешь в виду под этим? — Ну, когда я написал ему этим утром, мы начали говорить. Мы закончили именно переписываться с того момента, когда я принял утренний душ. Я просто сказал, что только вышел, а он сказал, что я возбудил его, потому что он начал думать обо мне, мокром, блестящем и голом. Затем он спросил, могу ли я отправить ему фото, потому что до этого я сказал, что был в полотенце, и все еще был влажным. Я согласился, и послал ему свое фото, из-за чего все и началось, — объяснил Гарри, ни разу не встречаясь с Зейном взглядом. Он чувствовал себя еще более неловко, чем до этого. — Ты отправил ему фото своего члена или просто фото, где ты в полотенце? — с любопытством спросил Зейн. Кудрявый парень покраснел, его щеки стали ярко-красными. — Эм... Он послал мне фото своего члена. И я понял, что он хотел от меня того же, так что сделал то же самое, ага? Брюнет сразу же рассмеялся. — Боже мой, Хазза! Это золото, чистое золото! Могу ли я увидеть то фото? Глаза Стайлса расширились от ужаса. — Нет, ты не можешь взглянуть на мой член, приятель! Что, черт возьми, не так с тобой? Зейн закатил глаза. — Не твое фото, не обольщайся. Я хочу его фотографию. Хочу убедиться в том, что он не прислал тебе поддельное фото, чтобы ты зря не надеялся на что-то. — Это не подделка, зачем ему посылать мне такое? — спрашивает Гарри. Он был почти уверен в том, что фотография была настоящей. Этот момент был слишком быстрым, он не мог бы исправить в ней что-то. Брюнет пожимает плечами. — У него может быть небольшой член, либо с ним могут быть какие-нибудь проблемы, к примеру! Просто дай посмотреть, ладно? Я мастер в определении таких вещей. Гарри вздыхает и открывает сообщения в своем телефоне, прокручивая их до того момента, пока не находит фотографию члена Луи. Он нажимает на нее и нервно кусает губу, прежде чем протянуть телефон своему другу. Тот берет его в руки и изучает фото в течение минуты, прежде чем вернуть телефон, при этом улыбаясь. — Это, безусловно, настоящее фото. У него отличный член, — шутит он. — Даже не думай об этом, ты хотел, чтобы я пришел в себя после расставания с Тайлером, что я и делаю. Луи — мой, — говорит Стайлс. Он чувствует себя собственником, но в этом нет ничего нового. Он всегда был ревнивым. Зейн поднимает руки вверх в поражении. — Он мне не нужен, приятель, поверь. Он весь твой. — Хорошо, — самодовольно отвечает Гарри, затем убирая телефон. Теперь он чувствует себя неловко, потому что там был на самом деле член его нового друга, и он просто показал это фото Зейну, и это не является хорошим поступком, такие фотографии надо держать при себе, а не показывать лучшим друзьям. А вообще, то, о чем Луи не знает, не сможет причинить ему боли. — В какое время вы договорились поговорить? Становится немного поздно, — с любопытством спрашивает брюнет. Его глаза в шоке расширяются, потому что, что, если уже почти девять часов? Он не готов звонить ему, — не с Зейном, который все еще находится в его квартире. У парня недостаточно мужества для того, чтобы сделать это, он не сможет поговорить с ним, не выставив себя при этом дураком. Он берет телефон и замечает, что уже больше половины девятого, а ему нужно больше, чем менее тридцати минут, что остались в запасе, чтобы подготовить себя, чтобы быть в состоянии говорить с Луи должным образом. — В девять, — он давится, и Зейн приподнимает брови. — Осталось полчаса. Ты хочешь, чтобы я оставил тебя? — спрашивает тот. — Я знаю, это будет грубо и... Брюнет прерывает его: — Это не грубо, у тебя есть планы. Ты собираешься поговорить с тем, кто тебе нравится, с тем, кто помогает тебе двигаться дальше. Это вообще не грубо, раз ты собираешься провести свой вечер, разговаривая с ним. Я оставлю тебя, ладно? Напиши мне и дай знать, как все проходит. Удачи. Зейн встает, собирает вещи и уходит, прежде чем его друг мог хоть что-то сказать. Он чувствует себя неуверенно, потому что уже почти девять, девять часов, черт возьми, и он не уверен в том, что психически стабилен для того, чтобы ответить на мобильный звонок, который скоро будет. Он позволяет себе задуматься и сразу об этом жалеет, когда в его голове появляются мысли о том, что Луи может посчитать его странным. Он думает о том, что тот задаст вопрос, а он начнет заикаться, или ему не хватит времени обдумать ответ, и вообще, такое общение очень отличается от переписки. Гарри проводит рукой по лицу, говоря себе о том, что сомнения и такие мысли не помогут его нервозности, и он должен прибрать на кухне, а затем быть готовым для звонка. Он чувствует себя глупым, потому что он не должен готовиться к этому, но именно этим и занимается. Он готов двигаться дальше, он чувствует себя готовым, по крайней мере, потому что ему действительно нравится Томлинсон, и он не может испортить всю ситуацию, и он не хочет спугнуть его. Он выбрасывает весь хлам, оставшийся от обеда и берет бутылку воды из холодильника, делая большой глоток. Он пьет, когда нервничает, а сейчас он определенно нервничал. Стайлс ставит бутылку обратно в холодильник после того, как закручивает на нее крышку. Он быстро идет в туалет, потому что ему не хотелось бы почувствовать нужду во время разговора, это было бы крайне неловко. Когда он возвращается на кухню, то берет телефон, замечая, что осталось всего десять минут до девяти часов. Гарри так же получил новое текстовое сообщение. Он видит, что это от Луи, так что открывает его и начинает читать. Луи [8:49] Я знаю, мы договаривались на девять часов, но уже почти девять, и я действительно хочу услышать твой голос? Это не давало мне покоя целый день, я очень взволнован. Ты не против, если я позвоню тебе прямо сейчас, или ты пока еще занят? Гарри сглатывает нервный комок, образовавшийся в горле, и тут же отвечает. Гарри [8:51] Я тоже очень взволнован (и, если честно, еще я нервничаю). Я не вижу причин для того, чтобы откладывать это, так что, да, звони сейчас! Он прочищает горло после отправки сообщения, убеждаясь в том, что не будет звучать смешно, когда ответит. У него есть чувство, что это ему не поможет, потому что он нервничает, а когда он нервничает, его голос становится довольно высоким. Но его голос еще и очень глубокий, так что он не уверен в том, что из этого выйдет. Он садится на диван в своей гостиной, и его телефон начинает звенеть. На экране появляется имя "Луи Уильям Томлинсон", руки Гарри дрожат от волнения, когда он нажимает на кнопку ответа, и когда подносит телефон к уху. — Алло? — отвечает он. Стайлс молча молится на то, чтобы его голос не звучал ужасно, когда он будет отвечать. — Эй, — он слышит голос Луи при ответе. Это похоже на сообщение с небес, если бы Гарри мог описать это. Он своего рода высок и чем-то походит на голос девушки, но в то же время является скрипучим и глубоким. Стайлс чувствует, как едва возбуждается от этого, чего, безусловно, происходить не должно. — Эй, — отвечает он. — Твой голос такой глубокий, это сексуально, — говорит Томлинсон, и Гарри точно может сказать, что он улыбается. — Ну, спасибо? Твой голос довольно сексуален, — отвечает он. Это похоже на флирт. Луи хихикает и, черт возьми, Стайлс хочет, чтобы тот всегда издавал этот звук. — Итак, чем занимаешься? — Ничем, на самом деле. А ты? Шатен вздыхает. — Ну, я был с прекрасным Лиамом, но потом заметил, что уже много времени, и тут же бросил его. Он продолжал говорить о той девушке, Даниэль, которую он привел прошлой ночью. Он сказал, что она танцовщица, но он забыл взять ее номер, а ему хотелось бы познакомиться и все такое. — Это отстойно, ну я имею в виду то, что он не взял ее номер, — отвечает Гарри. Он, вроде как, даже и не хочет разговаривать о Лиаме, но ему не хочется, чтобы Луи переставал говорить. — Да, но достаточно о нем. Разве... Эм... Я же... Я не напугал тебя этим утром? Я имею в виду, ну, то сообщение с фотографией. Я знаю, ты тоже прислал мне, но все равно, я думал о том, что поторопился, а мы не говорили об этом весь день, — говорит он, немного заикаясь. Стайлс прикусывает губу. — Нет... Нет, ты не напугал меня, ничего такого. Я имею в виду, все было наоборот. Это было очень, очень хорошее фото. Шатен снова хихикает. — Да? Лучше быть честными сейчас. — Тогда хочу сказать, что у меня нет выбора, однажды я увижу его прямо в лицо, да? — отвечает Гарри. Он снова прикусывает губу, потому что, нет, он правда только что сделал достаточно интересное предложение насчет встречи? — Правда? — спрашивает Томлинсон. По голосу кажется, что он рад, а сердце Гарри начинает лишь болеть от мысли о том, что он не имеет намерения встретиться с ним, он слишком напуган. — Эм... Да. Если... Если ты хочешь, конечно, — отвечает он. Стайлс знает, что он совершает ошибку, о которой будет жалеть, раз говорит тому о том, что хотел бы встретиться. Он слишком нервничал, чтобы пойти на это. — Я действительно хочу этого. Но вопрос в том... хочешь ли ты этого? — спрашивает Луи. Гарри решает быть честным, потому что ложь никогда не занимала особого места в его жизни. — Нет, на самом деле. Я имею в виду... Я хочу познакомиться с тобой, ладно? Но я думаю, что, может быть, мы должны больше говорить, прежде чем встретиться? Встреча является действительно большим шагом. Луи в согласии гудит. — Да, я знаю. Мы можем больше говорить, если ты хочешь. Можем говорить в течение года, если ты хочешь. Когда ты будешь готов для того, чтобы встретиться, мы сделаем это. Никакой спешки, Гарри, я хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно, когда это произойдет. Он улыбается. — Спасибо, это действительно здорово с твоей стороны. — Я не делаю это, чтобы быть хорошим... Я имею в виду, у тебя есть выбор, стоит ли встретиться со мной, или же нет. Мы никогда не должны делать то, чего не хотим, — отвечает Томлинсон. Гарри думает об этом. Он хочет встретиться с Луи, действительно хочет. Ему хочется увидеть этого великолепного парня с фотографии, услышать его голос в реальной жизни. Он хочет знать, насколько тот высокий, и что у него есть такого, чего Стайлс не смог увидеть на фотографии в его профиле (вроде небольших волос на груди, или маленького животика, или больших ног). Он просто... Он хочет проработать их путь ко встречи. Ему хочется постепенно прийти к этому: сообщения, звонки, видео-звонки, встреча. — Я хочу встретиться с тобой, правда. Мне просто хочется постепенно прийти к этому, понимаешь? — объясняет Гарри. — Вполне, — отвечает Луи. Кудрявый парень улыбается. — Так вот... Мне нужно твое мнение. Рождество приближается, а я совсем не знаю, что подарить Зейну или любому другому другу, или же маме. Что бы ты порекомендовал в качестве подарка? К восторгу Луи, они говорят несколько часов. После того, как они привыкают к тому, что говорят по телефону, их разговор на самом деле начинается, а неловкость, что была в начале, совсем уходит, и это кажется нормальным разговором двух парней, которые всю жизнь знают друг друга. Луи даже не заметил, что они говорили по телефону в течение трех часов, пока не появился Лиам, который спросил его о том, говорит ли он по телефону до сих пор. Шатен кивает в ответ. — Ничего себе, уже почти полночь. Не думаю, что многие люди, что едва ли знаю друг друга, могли бы столько говорить, — отвечает Лиам, уходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Томлинсон задается вопросом насчет того, почему тот кажется таким кислым в последнее время. Он подозревает, что это из-за того, что тот упустил возможность взять номер телефона у Даниэль, и теперь он ревнует, потому что Луи нашел кого-то, в кого, как он был почти уверен, он влюбился. Это невероятно, потому что он знает Гарри в течение нескольких дней, и никто не влюбляется так быстро (особенно в кого-то, кого никогда не видел в жизни). — Твой друг, Зейн... Он... Он же гей? — спрашивает Томлинсон. Лиам — пансексуал, так что, если брюнету нравятся парни, то Гарри и Луи могли бы свести их. Это сделало бы Лиама счастливым, а Зейн в любом случае кажется хорошим парнем. — Нет, он пансексуал. А что? — спрашивает он. — Это сумасшедшая мысль, но, может быть, мы могли бы свести Лиама и Зейна? Если у второго нет парня или девушки, конечно. Он кажется неплохим парнем, и Лиам перестал бы переживать из-за того, что не взял номер у танцовщицы, — говорит Луи. Он чувствует себя немного глупо из-за этого. Кудрявый парень гудит. — Хм, может быть. Уже прошло много времени с тех пор, как у него кто-то был, так что он, вероятно, задумается над этим. — Отлично! Мы что-нибудь придумаем завтра, да? Я думаю, что мне пора идти спать, уже почти полночь, и я очень измотан, — отвечает Томлинсон. Теперь взволнован именно он, а все из-за того, чтобы свести кислого Лиама с кем-то потрясающим, каким является Зейн. — Хорошо, спокойной ночи, Луи, — шатен слышит его глубокий голос, и он улыбается, потому что у Стайлса чрезвычайно великолепный голос. — Спокойной ночи, Гарри, — отвечает он, прежде чем убрать телефон на тумбочку. Он проводит рукой по своему лицу и вздыхает, потому что он заходит слишком далеко с тем, кого, вероятно, никогда не увидит.